Выбор? Какой, нахуй, выбор?

Кровь забурлила от ярости, и я отчаянно забилась в его хватке, прилагая все свои силы. Я чувствовала себя беспомощной — боль и ярость слились во мне в бушующий шторм. Глаза застилали слезы. Бессилие разъедало изнутри, но я твердо решила не поддаваться безумию, которое Тень пытался мне навязать.

— Я не хочу быть частью этого дерьма! — прорычала я.

Он издал смех — резкий, лишенный веселья, и этот звук эхом разлетелся в безмолвии леса.

— Ты уже вовлечена с той самой секунды, как твоя нога переступила этот проклятый лес.

— Я... я завтра же покину штат, ты никогда больше меня не увидишь, клянусь! Просто отпусти меня. Я никому ничего не расскажу.

Тень раздраженно выдохнул, его пальцы сомкнулись на моей шее стальным кольцом, прижимая мою голову к его груди.

— Если ты не сделаешь это сейчас, то сгоришь вместе с ним.

Я вхожу в гардеробную, чувствуя трепет предвкушения и легкого волнения, выбирая наряд для первого учебного дня в «Вангард». Конец сентября, утренняя прохлада уже дает о себе знать, поэтому останавливаю выбор на синей клетчатой юбке с высокой талией и белом кроп-топе с длинными рукавами, декорированном элегантными перламутровыми пуговицами. Завершают образ черные кожаные ботинки на толстой подошве.

Возвращаюсь в комнату, где на кровати лежит открытый ноутбук. На экране отображается местоположение тюрьмы «Риверсайд». Последние три дня я буквально живу перед монитором, выискивая любую информацию о Корбине Джонсе, но так и не нашла ничего, что связывало бы его с Коброй. Ему двадцать два года, раньше он играл на позиции сейфти — в тот же период, когда исключили Мэддокса.

Его социальные сети словно застыли во времени. Последнее видео в Instagram показывает Корбина на вечеринке братства. В кадре мелькают Мэд, Джимин и другие члены команды. Это мог быть кто угодно — как из команды, так и из братства. Искать правду — все равно что искать иголку в стоге сена.

Закрываю ноутбук и убираю его в черную кожаную сумку. Перекидываю ее через плечо и спускаюсь на первый этаж. На последних ступенях меня встречает Нотурно, издавая мяуканье.

Кот трется головой о мои ноги. Я прохожу через кухню, где домработница моего отца моет посуду после моего завтрака.

— Удачных занятий, Лав, — говорит Рут, ее тонкие губы изгибаются в легкой улыбке.

— Спасибо, и вам хорошего дня! — отвечаю я, махая рукой. Я подхожу к двери и ввожу код сигнализации, чтобы открыть ее.

После того унизительного случая, когда меня застали за обыском вещей Мэддокса, я вернулась домой и сразу же позвонила в стекольную мастерскую. Затем попросила отца прислать надежного специалиста для ремонта сигнализации. Спустя несколько часов все было готово.

Я сажусь в машину, кладу сумку на пассажирское сиденье и смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида. Мое сердце начинает биться быстрее. Всего через пару минут я окажусь рядом с двумя опасными людьми... Внезапно меня осеняет: единственное, что связывает их с братством — это маски. Ведь в ту пятницу тринадцатого только хозяева дома носили неоновые маски. Возможно, Тень и Горилла уже даже не студенты. Хотелось бы в это верить.

Глубоко вздыхаю, завожу машину и думаю о том, что пора изменить правила игры. Необходимо разоблачить их прежде, чем они до меня доберутся.

Свернув на улицу, окаймленную лесом с обеих сторон, вижу впереди величественный силуэт «Вангарда». Университет похож на средневековый замок из сказки. Кованые ворота торжественно распахиваются, открывая путь по мощеной булыжником дороге, вдоль которой выстроились высокие деревья. Путь ведет к просторной центральной площади, где возвышается главное здание. Внушительное сооружение из старинного камня украшено архитектурными элементами, напоминающими о минувших эпохах. Неудивительно, что университет признан историческим памятником.

Продолжаю ехать вперед, выискивая парковку — столько времени прошло с моего последнего визита. Мне было шестнадцать, это был финальный матч Тайлера.

Парковка переполнена, но я нахожу место между двумя компактными автомобилями. Паркуюсь, выхожу из машины, и меня обдает порывом ветра. В животе холодеет: странная смесь ностальгии и предвкушения заставляет сердце биться быстрее.

Иду между машинами, то и дело поглядывая на деревья, окружающие кампус. С каждым шагом воспоминания о прошлом переплетаются с сегодняшними впечатлениями, создавая странное ощущение — одновременно чужого и знакомого.

Прогуливаюсь по центральному двору в сторону главного здания, ощущая на себе любопытные взгляды.

— Похоже, моя минутная слава еще не угасла, — думаю я, когда слышу, как одна студентка шепчет другой что-то про «пожар» и «машину». Однако отсутствие знакомых лиц немного успокаивает.

Вхожу в главный корпус и направляюсь в конец коридора: отец просил сразу после приезда зайти к нему в кабинет. Надеюсь, он не собирается возвращаться к нашему недавнему краткому разговору в доме. Останавливаюсь у двери с металлической табличкой, на которой выгравировано его имя, стучу и сразу же захожу.

Кабинет просторный, обставлен элегантной мебелью. Стены украшены книжными стеллажами и различными трофеями — свидетельствами его долгой академической и административной карьеры.

— Доброе утро, дорогая, — приветствует отец из-за массивного стола из цельного дерева, занимающего центр кабинета. Напротив него сидит девушка с медово-русыми волосами, собранными в небрежный пучок — такой идеальный, что мне даже за деньги не удалось бы его повторить.

— Привет, папа, — отвечаю я, отводя взгляд к широкому окну с панорамным видом на кампус.

— Присаживайся, я хочу познакомить тебя с Фэллон Маккензи. — Девушка оборачивается ко мне, и я замечаю крошечный слуховой аппарат, похожий на наушник. — Она покажет тебе университет.

Я усаживаюсь в кресло рядом с ней, и моя нога тут же начинает нервно дергаться от нетерпения.

— Мне не нужна сопровождающая, папа, — бросаю я, встречаясь с ее пронзительным взглядом ярко-голубых глаз. — Без обид.

— Не обидела, — спокойно отвечает она.

— Пожалуйста, прими ее помощь, — произносит отец тоном, не терпящим возражений. Я недовольно поджимаю губы и киваю.

Мы покидаем кабинет вместе, девушка идет рядом, сохраняя молчание. Она высокая и стройная, одета в простую черную блузку, светлые джинсы с потертостями на коленях и поношенные кеды Vans.

— Если захочешь уйти, я не побегу жаловаться ректору, — говорит Фэллон, когда мы выходим из здания. В этот момент громкий смех привлекает наше внимание. Я встречаюсь взглядом с Кэмерон — она всего в нескольких метрах, окруженная подругами.

— Лав, — с притворной теплотой говорит Кэм. — Похоже, она забыла, насколько хорошо я ее знаю. — У тебя сегодня первый день в «Вангард», может, я покажу тебе университет? Как в старые добрые времена.

Возможно, я излишне подозрительна, но Кэмерон явно пытается использовать мое нынешнее положение.

— Фэллон уже этим занимается, но спасибо, Кэм, — отвечаю я и, взяв Фэллон под локоть, тащу ее вперед, оставляя Кэмерон и ее компанию позади.

Фэллон бросает на меня слегка заинтересованный взгляд, пока мы идем по кампусу. Свежий ветер шумит в кронах деревьев, развевая мои волосы.

— Так почему мой отец выбрал именно тебя в качестве моей сопровождающей?

— Потому что моя мама сама предложила, — отвечает она с ноткой недовольства в голосе. — Я дочь Рут.

Я оборачиваюсь к ней, будучи удивленной.

— Твоя мама просто замечательная.

Хоть я и общалась с ней нечасто, но в те редкие моменты, когда она приходила пополнить запасы в холодильнике или убраться, она всегда относилась ко мне с теплотой.

— У нее есть серьезная проблема — она слишком старается угодить другим.

— Похоже, у тебя такой проблемы нет, — замечаю я, и Фэллон улыбается, ведя меня в помещение, напоминающее галерею со стеклянными стенами. За ними по обе сторон виднеются лаборатории.