— А ты на каком факультете? — спрашиваю я.

— Изящные искусства. А ты — финансовый менеджмент, верно? Твой отец говорит о тебе с гордостью.

— В это трудно поверить, — замечаю я, вспоминая все его взгляды, полные разочарования, с тех пор как я вернулась в город.

Мы подходим к университетской столовой — современному строению, разительно отличающемуся от величественного внешнего облика здания. Высокие потолки, стеклянные стены, и солнечный свет, который заливает пространство. Внутри — целый ряд небольших кафе, а в центре просторная зона с множеством столиков на двоих и на четверых.

— Добро пожаловать в столовую, — произносит Фэллон с легкой иронией. Мы ненадолго останавливаемся у входа, и мой взгляд обводит зал. Вдалеке я замечаю Девона, который входит с противоположной стороны.

Наши взгляды встречаются, и его лицо озаряется улыбкой. Но после того, что Мэд рассказал об обвинении в изнасиловании, я не могу ответить ему тем же. Тем не менее я киваю — лицемерие не в моем характере; к тому же я и сама совершала поступки похуже. Пока вина не доказана, Девон для меня невиновен.

Внезапно я вспоминаю, что Девон был членом братства. Значит, он наверняка знает, кто был ближе всего к Корбину. Конечно, проще было бы спросить Мэддокса, но после того случая с обыском у меня не хватило смелости.

— Пойдем, — Фэллон делает шаг в сторону, но я замираю, не сводя глаз с Девона, который направляется к кофейному автомату.

— Можем продолжить позже? Мне нужно поговорить с одним человеком.

Она пожимает плечами.

— Встретимся здесь после первой пары, — отвечает она и уходит.

Я подхожу к кофейному автомату и останавливаюсь рядом с Девоном. На нем бейсболка, надетая козырьком назад, а за спиной — рюкзак.

— Можешь проводить меня до южного корпуса? — спрашиваю я, поскольку у меня там первая пара, а время поджимает. Девон улыбается и кивает.

— Волнуешься из-за первого дня?

— Вовсе нет. — Мы обмениваемся улыбками и выходим из столовой; вокруг уже начинают расходиться студенты.

— Вчера за ужином отец упомянул какой-то инцидент в братстве, — бессовестно вру я и замечаю, как напрягается челюсть Девона.

Плохой выбор слов, Лав.

— Я этого не делал, ясно? — резко бросает он.

— Я говорила об аресте Корбина Джонса, — поясняю я. Выражение лица Девона сразу смягчается.

— Да, его взяли за продажу наркотиков.

— Вот черт… А его друзья?

— А что с ними?

Мои губы уже приоткрылись — я готова была выудить у него информацию о друзьях Кобры, но тут чья-то рука внезапно опускается на мои плечи. Я раздраженно оборачиваюсь, ожидая увидеть Джимина, но это Мэддокс. Его глаза мрачно сверкают.

— Можем поговорить? — В его голосе не вопрос — а требование.

— Ты не видишь, что она разговаривает? — вмешивается Девон, и я внезапно чувствую себя зажатой между двумя соперниками, которые пытаются доказать свое превосходство.

— Я хочу вернуть тебе одну вещь, Лав. Но если хочешь, могу сделать это прямо здесь, при всех, — его губы изгибаются в хищной улыбке, и я понимаю: он с удовольствием вернул бы мои трусики не только перед Девоном, но и перед всей университетской толпой.

— Дев… увидимся позже, — выдыхаю я, чувствуя неловкость от того, что позволила Мэддоксу увести себя. Он перемещает руку с моего плеча на талию и, не говоря ни слова, увлекает за собой, не давая Девону возможности что-либо сказать.

Я пытаюсь вырваться, отстраниться, но его хватка останется твердой — Мэддокс буквально проталкивает меня сквозь толпу студентов, которые вынуждены расступаться.

— Можешь отдать прямо сейчас, — цежу я сквозь зубы, пока мы сворачиваем в коридор. Я пытаюсь остановиться, возмущенная его поведением, но Мэд заталкивает меня в пустую аудиторию и с глухим стуком захлопывает дверь, зажимая меня в углу. Его голубые глаза сверкают, словно ограненные бриллианты, резко контрастируя с темными волосами, и пронзают взглядом так, будто видят меня насквозь.

Все мои страхи и тайны словно обнажены перед ним, и он кажется способным проникнуть в самые сокровенные уголки. Я стараюсь сохранить хладнокровие, но под его напором это становится невозможным.

— Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше. Поняла? — Мэддокс медленно приближается, его шаги точны, словно он выслеживает добычу.

Я осознаю, что вся история с трусиками была лишь предлогом, чтобы затащить меня сюда.

— Ты не имеешь права мне приказывать, — мой голос звучит резко, но моя защитная поза никак не него не влияет. Он продолжает сокращать расстояние и останавливается в нескольких сантиметрах от меня, сверля взглядом. Его улыбка исчезает, сменяясь серьезным выражением, и все, о чем я могу думать — каково это, чувствовать на своей коже его мягкие губы.

— Имею, — шепчет он, захватывая мой подбородок двумя пальцами и заставляя поднять взгляд. — Потому что я забочусь о тебе, — кривая, почти циничная усмешка касается его губ.

Он снимает мою сумку с плеча и бросает ее на стол рядом, после чего резко притягивает к себе за талию и целует. Его губы жадно впиваются в мои, словно стремясь завладеть каждым сантиметром моего рта. Мгновенно между бедрами возникает пульсация. Его руки с властной настойчивостью исследуют каждый изгиб моего тела, оставляя за собой огненный след. Он еще сильнее прижимает меня к стене, и его губы перемещаются с моих губ на шею, оставляя там страстные поцелуи.

Обхватывая мои бедра, он поднимает меня, вынуждая обвить его талию ногами, и прижимает к стене. В этот момент я осознаю, что мы находимся в музыкальном классе — вокруг стоят инструменты, а под потолком тянутся высокие окна.

Я оказываюсь на одном уровне с его глазами, мои пальцы запутываются в его мягких волосах. Большим пальцем я провожу по шраму на его лице — он закрывает глаза, словно впитывая это прикосновение. Когда я очерчиваю линию его века, в его взгляде, вновь обращенном на меня, вспыхивает прежний голод. Он наклоняется, и наши губы встречаются в более медленном, продолжительном поцелуе.

— Если ты меня не остановишь, я трахну тебя прямо здесь, — его слова разжигают огонь внутри, и я пытаюсь собраться с мыслями, но Мэд снова впивается в мои губы, целуя так страстно, что перехватывает дыхание.

Я вцепляюсь в его широкие плечи, пока его пальцы скользят по линиям моих бедер. Все мое тело дрожит, когда его рука касается моей ягодицы. Это безумная идея — но пошло все к черту, потому что сейчас я чувствую, что нуждаюсь в этом, в нем, почти больше, чем в воздухе. Его пальцы хватают край моих кружевных трусиков с обеих сторон, и Мэд резким движением разрывает их пополам.

— Мэддокс, черт возьми! — вскрикаваю я, приходя в себя. — Как я пойду на пару без белья? — Его губы растягиваются в дерзкой улыбке, и мне хочется стереть ее пощечиной.

— Держи ноги плотно сжатыми, — рядом с моими бедрами раздается звук растягиваемого ремня. — Я бы пришел в ярость, если бы пришлось лишать кого-то зрения.

Я отчетливо представляю Мэда, готового сделать это с другим мужчиной, но не могу понять — почему? По какой причине его должно волновать, кто на меня смотрит?

— Ты не можешь говорить мне такое, — выдыхаю я, пока его руки прижимают мои бедра к стене, а его член проскальзывает между ними.

— Могу, — шепчет он, скользя головкой вдоль моей влажной щели и дразня клитор. Из груди вырывается стон. — Ты принадлежишь мне, Лавли. Просто до тебя еще не дошло. — Его низкий голос заполняет тишину в классе, и его ледяной взгляд приковывает мой. Я чувствую исходящую от него собственническую ярость.

Мэд сжимает мои бедра и вонзается в меня, заставляя ощутить его внушительную толщину. Мое тело выгибается, стараясь подстроиться под этот размер. Его большой палец спускается к возбужденному клитору и начинает терзать его круговыми движениями, вынуждая мои бедра двигаться навстречу его руке. Я разжимаю губы, издаю стон и вонзаю ногти в его плечи, чувствуя, как тело начинает поддаваться его ритму.