Я сижу в кресле и пытаюсь дышать ровно.

— Я просто хотел сделать сюрприз, — вздыхает Арсений и делает глоток воды из высокого стакана, который я ему подала подала ему несколько минут назад.

Он пожимает плечами, и этот жест, такой знакомый и такой чужой:

— Просто в один момент решил сорваться, прилетел. — Поясняет он, ставя стакан со глухим стуком на стеклянную столешницу журнального столика. — Вещи оставил пока в отеле и поехал за Аришкой.

— Я так обрадовалась, — говорит Аришка, округлив глаза, и прижимается к его плечу, как птенчик. — Что даже испугалась, что могу умереть. От радости!

Они сидят на том диване, на котором мы когда-то все вместе смотрели дурацкие мультики.

Рядом со мной, в соседнем кресле, сидит молчаливый и насторожённый Руслан.

— Да, сюрприз удался, — я пытаюсь улыбнуться.

— Чуть позже поеду за Павликом, — Арсений тоже пытается улыбнуться в ответ, но у него выходит какая-то натянутая, жуткая гримаса. Он не смотрит на меня, его взгляд скользит по комнате — по моим книгам на полке, по новой вазе, по фотографии детей на комоде.

Будто проверяет, что здесь всё ещё его территория.

— Да. Он тебя тоже… не ждёт, — тихо проговариваю я, и мы все замолкаем.

Тишина такая неловкая, что я хочу сбежать.

Я вот совсем не ждала Арсения и даже подумать не могла, что он может взять вот так, внезапно, прилететь.

И я даже не знаю, как реагировать на его появление. Всё внутри застыло, перепуталось — и остатки былой обиды, и застарелая боль, и тень любви из прошлого.

— А ты, значит, и есть Руслан? — Арсений переводит взгляд на Руслана.

Голос его ровный, бархатный, но в нём нет ни тепла, ни любопытства. Это голос следователя, устанавливающего факты.

И я не могу понять, что я вижу сейчас в его глазах. Эмоции не разгадать.

— Да, я тот самый Руслан, — медленно кивает мой спутник. Он не опускает глаз, встречает взгляд Арсения прямо. Он улыбается, хлопнув себя ладонью по колену. Звук получается громким, неуместным. — Ты для меня тоже стал сегодня сюрпризом. — Смеётся он, но смех звучит слишком резко. — Не думал, что познакомлюсь с бывшим мужем Полины именно в такой… ситуации.

— А я вас представляла совсем другим, — подаёт голос удивлённая Аришка. Она часто-часто моргает, её лицо — смесь детской растерянности и смущения. — Совсем-совсем другим.

— И каким же? — любопытствует Руслан, и в его голосе я слышу попытку снять напряжение, вернуть всё в лёгкое, светлое русло.

Аришка со вздохом пожимает плечами и отвечает:

— Я не знаю. Но другим. — Она поднимает лицо на молчаливого Арсения и говорит: — Ты ведь тоже его представлял другим?

— Да я его совсем не представлял, — глухо, отчеканивая каждое слово, отвечает Арсений.

Его пальцы сжимаются в кулак на колене, костяшки белеют.

Руслан подаётся в мою сторону, внимательно вглядывается в мой профиль и спрашивает тише, почти интимно:

— Тебе всё ещё шкаф нужно починить?

Я смахиваю со лба выбившийся влажный локон и киваю, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Да. Всё ещё нужно.

— Очень любопытно, — тихо, но отчётливо отзывается Арсений. Он откидывается на спинку дивана, принимая позу хозяина. — Налоговый консультант разбирается в сантехнике и балуется ремонтом шкафов. Разносторонний человек.

Руслан не теряется под этим тёмным, давящим взглядом. Он встаёт на ноги. Мой милый, уютный Руслан.

Он закатывает рукава своего тонкого джемпера, обнажая сильные, покрытые тёмными волосами предплечья.

— Меня отец всегда учил, — говорит он невозмутимо, и его голос звучит твёрдо, — что мужчина должен быть хозяйственным. Что мужик должен уметь починить кран на кухне и вбить в стену гвоздь.

Затем Руслан, не оглядываясь, разворачивается и решительно шагает прочь из гостиной, в сторону лестницы.

Арсений провожает его долгим, недоумённо-рассерженным взглядом, а затем тоже медленно поднимается с дивана. Его движения плавные, полные скрытой силы, как у большого хищника. Он следует за Русланом широким и решительным шагом.

— Уже уходишь? — срывается с моих губ вопрос, и я сама слышу, как в нём дрожит надежда и страх.

Да, я хочу, чтобы Арсений ушел.

Арсений резко останавливается в дверном проёме и медленно оборачивается на меня через плечо. И вот сейчас я всё же понимаю, что вижу в его глазах. Ревность и злость.

И, вероятно, ревнует он не меня конкретно. Он возмущён, он взбешён тем, что какой-то чужой, посторонний мужик вот так просто хозяйничает в доме.

В том доме, который был когда-то нашим. Который до сих пор пахнет нашим прошлым, нашими ссорами, нашими редкими, такими желанными примирениями. Он видит, как его место занимает другой. Похоже, он не был к этому готов.

— Нет, я ещё не ухожу, — мрачно отвечает Арсений. — Я решил составить компанию твоему Руслану. Побеседую с ним. О его планах. О его жизни.

Он скалится в недоброй улыбке:

— Мне любопытно, что он за человек.

Аришка зевает и падает на диван. Прячет ладошки под щекой:

— Мам, ты не рада, что папа прилетел?

— Я его не ждала, — честно отвечаю я, — и я… растеряна. Все же ему стоило предупредить.

— А я рада, — Аришка вздыхает, но потом задумчиво хмурится на меня, — он же не будет драться с дядей Русланом?

Было странно видеть мою бывшую жену рядом с другим мужчиной.

Мужская ладонь на её щеке.

Это оказалось чем-то из ряда вон выходящим. Я даже потерял дар речи на несколько секунд, настолько картина была нелепой и неожиданной. В в висках застучала кровь.

И вот я мрачно шагаю за ним, за этим Русланом, и сам не знаю, зачем следую за ним по пятам, но отступить не могу. Это сильнее меня. Сильнее разума.

Он поднимается на второй этаж, заворачивает в коридор и останавливается. Оглядывается на меня с той самой простодушной, спокойной улыбкой, что вызывает у меня дикую злость, и кивает головой вперёд.

— Какая из комнат твоего сына?

— Ты тут что, в первый раз? — выдавливаю я, и голос мой звучит хрипло, чужим.

Руслан кивает. Без толики смущения или растерянности.

— Да, в первый.

Пауза.

— Если честно, — он вновь улыбается, обнажая крепкие, белые зубы, — я сам напросился сегодня к Полине. Нагло и бессовестно. — Улыбка становится шире, наглее. — Ухватился за подтекающий сифон. — Разводит руки в стороны, будто демонстрируя свою победу. — Если честно, то я не думал, что Полина пригласит меня починить раковину. Я рискнул и не прогадал.

Я вдруг с пугающей ясностью понимаю, что хочу подойти и ударить его. Прямо по этой нахальной роже, прямо в нос. Хочу услышать, как похрустывают хрящи под моими костяшками, увидеть, как алая кровь заливает его губы, подбородок, капает на его джемпер слоновой кости.

Я сам пугаюсь этой ярости, этой слепой ненависти к незнакомому мужчине. Медленно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Сжимаю и разжимаю кулаки, разминаю плечи. Прохожу мимо Руслана, который даже не понимает, что сейчас со мной происходит. Подхожу к знакомой двери.

— Вот комната моего сына, — медленно проговариваю я.

Руслан подходит и уже тянется к ручке, но я резко останавливаю его жестом.

— Но я не думаю, что Паша будет рад тому, что без его разрешения и без его присутствия кто-то заходил в его логово.

Руслан замирает с протянутой рукой и переводит на меня взгляд. Его улыбка наконец слабеет.

— Ты ревнуешь? Да? — Он прищуривается, вздыхает. — И это нормально. — Кивает, и в его взгляде читается наглая снисходительная мудрость, которая бесит меня ещё сильнее. — Я же тоже отец. У меня вообще двое сыновей.

Я чувствую, как дёргается мышца на скуле. Я вживую, с мучительной чёткостью, представляю, как этот Руслан в будущем сидит с моим сыном в его комнате и разговаривает по душам.

О первой влюблённости. О драке с одноклассником. О том, какие учителя тупые сволочи.