Я чувствую, как краснею, как предательский румянец заливает все лицо. Арсений сейчас будто не в Англии сидит, а тут, прямо напротив, за этим же столом, и видит все — и мое замешательство, и мою глупое, нелепое смущение.

— Рассказывай, — Арсений прищуривается, и его улыбка становится шире, но в ней нет тепла. Только лишь вопрос. — Кто?

— Я бы не сказала, что это было прямо свидание-свидание, — я неловко улыбаюсь, чувствуя, как губы плохо слушаются. — Мы просто… кое-что обсудили.

— Кое-что? — он поднимает бровь.

— Его зовут Руслан, он налоговый консультант, — выдыхаю я, сдаваясь под тяжестью его взгляда. — Мы с ним познакомились в налоговой. Он решал какие-то свои личные вопросы…Я запаниковала, не могла найти нужный кабинет, добиться ответов, а он… он помог мне решить некоторые проблемы с инспекторами, а после мы договорились о встрече… он мне помог с декларациями…

Я замолкаю, понимая, что лгу. Встреча с Русланом не была консультацией и никаких деклараций между нами не было.

Мы сидели в тихом кафе, много болтали, он рассказывал о своей любви к горным лыжам, а я — о том, как сложно бывает одной вести бизнес.

Мы пили горячий ягодный чай, и он смотрел на меня так заинтересованно, с вызовом и мужским восхищением. На меня давно так не смотрели.

И сегодня у меня с ним настоящее свидание. Ужин в ресторане. И я до смерти этого боюсь и жду одновременно.

— Да, декларации…. — продолжаю я почему-то врать, глотая воздух, — он меня проконсультировал про новые налоговые ставки….

— Поля, — голос Арсения заставляет меня вздрогнуть. Он перестал раскачиваться в кресле. Его лицо снова стало строгим, почти каменным. — Я же тебе оставил все контакты моих юристов. Моих людей, которые бы помогли тебе и с налогами, и с чем угодно. С самим Сатаной помогли бы…

В его голосе нет злости. Есть что-то другое. Раздражение? Досада? Или… ревность?

— Я хотела справиться сама в этот раз, — слабо улыбаюсь я, — но со мной случился Руслан. Я сама не поняла, как он все сам все решил с этим противными инспекторами.

— Я не знала, что налоговый консультант ещё и неплохо справляется с сантехникой, — говорю я и смеюсь.

— Да, я полон сюрпризов, — отзывается Руслан из-под тумбы с раковиной. — Ты впечатлена?

— Еще бы.

Его голос немного приглушен, но в нем слышны знакомые мне нотки спокойной уверенности. Он кладет гаечный ключ на пол с глухим стуком.

— А ну-ка, включи воду, — сдавленно приказывает он.

Я подчиняюсь, протягиваю руку к крану. Сжимаю холодную хромированную ручку. Поворачиваю. Вода с шумом бьет по эмалированной поверхности раковины, и я замираю, прислушиваясь.

Через пару секунд Руслан удовлетворённо хмыкает.

— Всё. Не подтекает. Я справился на пять с плюсом. Может, мне стоило идти в сантехники.

Он выныривает из-под раковины, чуть потирая затекшую шею, и поднимается на ноги. Я протягиваю ему чистое вафельное полотенце, пахнущее свежестью и стиральным порошком.

— Один момент, — говорит он, тщательно моет руки под струей воды, а затем выхватывает полотенце из моих слегка дрожащих пальцев.

Смотрю на него, пока он вытирает широкие ладони.

Руслан — крепкий мужичок среднего роста, ему сорок пять, и для своих лет он выглядит очень неплохо.

В коротко стриженных тёмных волосах очень мало седины. Лицо не обрюзгло, шея не провисает, лишнего веса не наблюдается.

Он, конечно, не красавец с обложки, но у него очень добрые карие глаза и приятная, мягкая улыбка.

Я бы назвала его уютным мужчиной. Именно так. В нём нет агрессивной привлекательности, хищной опасности, но он располагает к себе иначе.

Привлекает женское внимание спокойной силой. Он мягкий, обходительный, но в то же время очень уверенный в себе. Ему не надо для своего авторитета размахивать кулаками, поднимать голос или демонстрировать мужскую агрессию. Там, где другие самцы будут кидаться в драку, он сможет договориться словами. Без лишних угроз.

И рядом с ним мне спокойно. Как под тёплым пледом в промозглый вечер.

— Раз уж я здесь, то, может быть, есть ещё что-то, что нужно починить? — спрашивает он.

Он разведён уже пять лет. Сказал, что они с женой разошлись тихо и мирно. Просто разлюбили друг друга.

Первая жена три года назад вышла замуж. Старший сын женился и готовится стать отцом, а младший учится на втором курсе экономического факультета.

Он рассказывал мне это за ужином в прошлый раз, и в его голосе не было горечи, лишь лёгкая, принятая грусть.

— Слушай, а сможешь починить дверцу шкафа? — спрашиваю я, опираясь ладонями о холодную столешницу.

— Смогу, — кивает Руслан. — А где этот шкаф?

— У сына в комнате, — вздыхаю я. — Вчера опять, видимо, психанул, пнул шкаф, и там дверца покосилась. Надо чинить. Я хотела вызвать плотника… Ну, раз уж ты здесь… — я улыбаюсь и пытаюсь сыграть кокетство, — то этим займёшься ты.

С детьми Руслана я ещё не знакома, но чувствую — мой кавалер скоро предложит познакомиться с сыновьями. Это будет наш следующий этап в наших странных, неторопливых отношениях, в которых мы ещё даже не целовались.

Но каждую среду мы ходим на ужины, гуляем по вечерам в четверг и созваниваемся по утрам с пожеланиями доброго дня.

И вот сегодня, когда Руслан позвонил, я между делом, смущаясь, пожаловалась, что у меня протекает сифон под раковиной на кухне. И Руслан приехал. Без лишних слов.

Конечно, я могла вызвать мастера, но то, что Руслан взял и сорвался с работы, чтобы починить мне сифон… меня смутило, растрогало и обрадовало.

Наверное, я его сегодня поцелую. Пора уже. А то как-то странно: ходить на свидания, смеяться, часами разговаривать, краснеть… но дальше объятий не заходить.

— Веди меня, хозяйка, — Руслан деловито закидывает полотенце на плечо.

Я киваю, разворачиваюсь на носочках и торопливо выхожу из кухни. Иду через гостиную, залитую мягким солнечным светом, и вот мы выходим в холл, к подножию лестницы на второй этаж. Я резко останавливаюсь.

Сердце замирает, а потом начинает биться с новой, бешеной силой. Почему бы не поцеловать Руслана именно сейчас? Поблагодарить его за сифон, воодушевить на ремонт шкафа? Сделать ещё один маленький, но такой важный шажок. Шаг к свободе. К жизни без Арсения.

— Полина? — недоумённо называет он моё имя.

Я медленно разворачиваюсь к нему. В глазах у него вопрос, но нет тревоги. Лишь спокойное ожидание.

Я делаю к нему шаг, сокращая дистанцию. Вот я уже стою к нему вплотную. Чувствую тепло, исходящее от его тела, запах мыла с его рук и лёгкий, едва уловимый аромат его одеколона — что-то свежее, фужерное. без резких ноток перца и древесной смолы. Спокойный уверенный парфюм.

Вижу, как его зрачки расширяются. Он шепчет:

— Неужели ты решила меня выгнать?

Я качаю головой.

Он шумно выдыхает. Да, надо целовать. Надеюсь, не разучилась.

— Ты сейчас такая красивая, — хрипло произносит он.

Он поднимает руку, его тёплая, чуть шершавая ладонь касается моей щеки. Большая, сильная рука. Он поддаётся в мою сторону, и я закрываю глаза. Вот оно. Свобода. Забвение. Новая жизнь.

Когда между нашими губами остаётся всего несколько миллиметров, с грохотом распахивается входная дверь.

— Мама! Мама, мама, смотри, кого я привела!

Голос Аришки, звонкий, счастливый, пронзает тишину холла, как нож.

Затем — резкая, оглушающая тишина.

Я медленно, будто в тяжёлом сновидении, поворачиваю лицо к дочери. Рука Руслана всё ещё на моей щеке.

А за Аришкой, в проёме распахнутой двери, замер мрачный Арсений. Будто призрак из прошлого.

Он стоит, заслонив собой серый свет с улицы, в своём идеальном тёмном пальто.

— Привет, Поля, — говорит он, и его бархатный голос заставляет меня вздрогнуть. — Сюрприз.