Но для меня это, конечно, к лучшему. Чем меньше они общались, тем меньше вероятности, что Фекла сейчас заподозрит неладное и решит присоединиться к Прохору. Я даже не рискую заходить к ней домой, хотя она приглашает.

– Матушка, вчера, на пожаре, я, кажется, сильно ударилась. Половину воспоминаний как корова языком слизала, – вот нравится мне это сравнение, ничего не могу с собой поделать. – Елисей Иванович говорит, что меня вытащил Прохор, вот я и хотела расспросить его, что и как. А он…

Заинтригованная Фекла получает историю про «упырицу», «ведьму» и «проклятую церковь» с бонусом про то, как я получила по морде.

Спасибо, что не осиновым колом! Или как тут обращаются с упырями?

Будь на месте Феклы моя кормилица, она бы уже нарезала вокруг меня десятый круг, причитая, что я, во-первых, бедненькая, а, во-вторых, не должна лезть к мужчинам. Но попадья смотрит спокойно, только спрашивает, не нужен ли мне врач. Или, может, помазать чем-то ушиб?

Опять-таки, будь на ее месте Марфуша, я уже была бы измазана с головы до ног, и вокруг меня танцевало бы десять врачей!

– Я помню, что Прошка у вас деревенский дурачок, но я хочу знать, что там случилось! Матушка, это важно! Елисей Иванович…

Замолкаю. Сначала хотела сказать, что меня могут снова попытаться убить, и я хочу знать все подробности. Но понимаю, что не хочу обсуждать это с Феклой. А убийство отца Гавриила? Знает ли матушка, что он не просто задохнулся в дыму? Должна знать, но мало ли что. Вдруг моя откровенность помешает расследованию Елисея Ивановича?

Пожалуй, я не буду говорить про убийство, пока Фекла сама не поднимет эту тему.

А пока мы скажем по-другому:

– Елисей Иванович предположил, что вчера у меня открылся спящий магический дар. Поэтому я и спаслась. Вот я и пытаюсь понять, так это или нет.

Фекла снова пытается зазвать меня за ворота, но я не хочу. У нее есть очаровательная привычка привлекать всех подопечных ее мужа к хозяйству. Она и воскресную школу держит, и огород, так что работа найдется. Ольга хоть и княжна, но отказать не могла. А мне всевозможных субботников на добровольно-принудительных началах и в прошлом мире хватило.

Вдвоем с матушкой идем к обгоревшей церкви – прибила бы этих поджигателей! – и спускаемся в тот самый погреб. Дверь не в полу, в деревянной стене и под углом. По сути в пристройке, так что прихожане о ней даже и не знали.

Пять ступенек вниз и будет маленькая комнатка. Чуланчик по сути, но все его называют «погреб». Вспоминаю, что Ольга тут и пряталась, но не постоянно – только когда в церковь приходили люди, которые могут ее опознать. Обстановка совсем простая, нет даже кровати, только матрас и стул, на нем лежат три иконы на реставрацию. На полу банки с соленьями. Окна нет, но с фонариком можно читать.

…читала, смотрю, а там дым, там, наверху, что-то горит, пожар, поднимаюсь, нечем дышать, тело на полу, все в огне, нет, нет, не выдержать, падаю…

Очень странно.

Дверь погреба обуглилась, но не сгорела. У самой церкви сильнее всего повреждена та часть, где центральный вход.

Кажется, пожар начался именно там, и там же лежало тело батюшки. И только потом перекинулся на пристройки. Если бы Ольга не отвлеклась на тело, она не наглоталась бы дыма и успела бы выбраться.

Допустим, некто собирался поговорить с отцом Гавриилом. Тот попросил Ольгу спрятаться и не подслушивать, завел визитера в церковь. После непродолжительной беседы гость попрощался, и батюшка пошел его провожать. Видимо, ему нужно было открыть дверь, потому что время было позднее, и церковь уже закрылась на ночь.

Пока отец Гавриил возился с замком, незнакомец нанес ему два удара ножом, вышел, прикрыл массивные двери снаружи, облил их чем-то горючим, поджег и быстро ушел. Или, как вариант, использовал для поджога магию.

Знал ли преступник про Ольгу? Или планировал убить только отца Гавриила?

А Фекла тем временем сухо рассказывает, что изначально не одобряла эту идею «давай спрячем у себя княжну, ну это всего на пару дней». И была в ужасе, когда Прошка рассказал, что в церкви пожар, и он лично вытащил два тела. И еще много мелких подробностей, только подтверждающих мою версию. Что Прохор не лез в огонь, он забрал тела после того, как пожар потушили маги из пожарной команды. Сам пошел на пожарище, а потом сам вызвался нести.

И что я, Ольга Черкасская, была мертва абсолютно и бесповоротно!

– Нет, ну как же мне это надоело!..

Второй день в новом теле, и только ленивый не привязался с претензиями, что я была мертва!

К счастью, Фекла склонна поддержать версию Елисея Ивановича с пробуждением дара, а не версию Прохора, что я – упыриха.

После короткой «экскурсии» по месту преступления мы с Феклой прощаемся. Вопрос насчет «проклятой церкви» и гибели предыдущих священников и приберегаю напоследок.

– Матушка, я что-то забыла, как и когда погибли предшественники отца Гавриила? От Прошкиного удара последние мозги…

Я замолкаю, понимая, что Фекла смотрит на меня с неожиданным сочувствием. Наверно, впервые за последний час. А потом и вовсе протягивает руку к лицу – потрогать мой свежий ушиб.

И говорит, что да, дурак-то силу вообще не соизмеряет. Это ж как надо было стукнуть, чтобы я забыла год смерти родителей!

Потому что отец Михаил сорвался со скалы Петушок спустя неделю после смерти моей мамы, а Никон до смерти надышался сероводородом от источника спустя месяц спустя несчастного случая с отцом!

Дорогие друзья, у меня есть примерный план церкви из книги "Атлас планов и фасадов церквей, иконостасов к ним и часовень" 1911 года издания. Лучше всего подходит "Проект деревянной церкви № 21" для вмещения 250 человек.

А вот тут я примерно отметила, где вход в погреб, а где - в саму церковь.

В воспоминаниях старой Ольги есть и мать, и отец. Но в памяти ничего, что указывало бы на криминал. Во всяком случае, если рассматривать каждую смерть по отдельности.

Отец Ольги, Николай Реметов-Черкасский, погиб в результате несчастного случая десять лет назад – разбился на горной дороге, не справившись с управлением подаренного княгиней Черкасской автомобиля. Сама княгиня на тот момент была беременна. Спустя полгода она родила двух дочек, близняшек.

Оправившись от горя, княгиня вышла замуж за старшего брата погибшего мужа. К тому времени Реметов развелся с женой и уже несколько лет один воспитывал Славика.

Он поженились, спустя год княгиня забеременела, но умерла при родах. Ребенок – у меня должен был быть братик – тоже не выжил. У Реметова на попечении остался Славик, три дочки княгини Черкасской и старенькая кормилица, Марфуша. Собственно, она нянчила Ольгу и сестер, но собственно кормилицей была только у княгини. Гигантское состояние Черкасских наследовали дочери, Реметов назначался душеприказчиком, а Марфе выделялось пожизненное содержание. Случилось это четыре года назад.

В принципе, пока ничего криминального.

Но если добавить смерти священников, картина становится в разы подозрительнее!

Князь Реметов-Черкасский разбивается в автокатастрофе – спустя месяц единственный батюшка в Горячем ключе травится парами сероводорода на источнике. Посмотреть надо, что еще за источник-то такой, больше похоже на коллектор. В минеральной воде такой страшной концентрации вроде не должно быть. Княгиня Черкасская погибает при родах – священник падает со скалы.

И вишенка на торте – молодая княжна Ольга Черкасская погибает в горящей церкви, и в это же время неизвестные убивают отца Гавриила. То, что в теле Ольги сейчас я, ничего не меняет.

Кому могла быть выгодна смерть Черкасских? Может, дело в том, что кто-то решил уничтожить целый род? Но причем тут батюшки Горячего Ключа?