Я кивнул. Требование разумное. ФСМБ же не может знать наверняка, что я собираюсь выкладывать.

Однако, если бы я попытался согласовать выкладку этого видео раньше, наверняка бы получил отказ. Не потому, что там что‑то секретное в разломе, как раз нет. Фотографиями нутра разломов уже пестрит весь интернет, а это первое длинное видео.

Тут дело в том, что создал дрон Пустой. И власти бы не одобрили подобный акцент, поскольку этим я разрушаю сложившиеся шаблоны в головах людей. Хоть начальники ФСМБ и не скажут мне это в лицо, но я понимаю, что это выгодная для них позиция. Пока что.

Поэтому не всегда у меня получится действовать напрямую.

– Также он просит передать наработки по дрону нашим учёным, – продолжил Дружинин.

Вот тут я напрягся. Собственно, услышал то, чего и опасался при выкладке видео. И ещё раз убедился, что сделать это без согласования было верным решением.

– Этот дрон создал Максим Позняков. Пустой из общины, если помните.

– Помню. Талантливый парень, – Дружинин отвёл взгляд.

Видимо, ему самому не нравился этот разговор. Но Дружинин лишь передавал распоряжения начальства.

Причём я сразу после закрытия разлома отправил запрос на рассмотрение проекта Максима. Мне на это ничего не ответили.

Зато после выкладки видео с указанием автора изобретения сразу все разродились!

– Я передам дрон. Но с условием, что Максима возьмут на работу в исследовательский отдел. На полноценную работу, с зарплатой и перспективами. И помогут с патентом. Не отберут его разработку, а оформят как положено, с указанием авторства.

Дружинин помолчал, обдумывая.

– Сомневаюсь, что ФСМБ согласится на такие условия. Скорее Максиму предложат единовременную выплату. Крупную сумму, которой хватит на безбедную жизнь.

– С патента он заработает гораздо больше. И получит признание. Для Пустого это важнее денег. Хотя… это не мне решать.

Куратор вопросительно посмотрел на меня.

– Поговорите с Максимом. Честно объясните все варианты, обозначьте, какой доход он может получить в каждом случае. Пусть сам выберет. Это его изобретение и его право.

Дружинин кивнул.

– Вы потом тоже с ним поговорите, – догадался он.

– Обязательно. Этот парень – Пустой, который создал дрон, способный работать в разломах. То, что не удавалось целым институтам с миллиардными бюджетами. Люди должны об этом знать. Это важно. Для всех Пустых важно.

Куратор вздохнул, но спорить не стал. Видимо, уже понимал, что это бесполезно.

– Хорошо. Передам Крылову ваши условия.

– Какая вторая новость?

Дружинин снова огляделся. Понизил голос почти до шёпота:

– Менталисты уже начали работать с Таисией. С её воспоминаниями очень сложно – слои контроля наложены один на другой, перемешаны с реальными воспоминаниями. Но одну важную вещь удалось выяснить.

– Какую?

– Таисия не может объяснить почему, но она знала, что в вашей комнате произойдёт что‑то плохое. Хотя даже не знает, что именно. Но пришла это предотвратить.

– Подождите. Она пришла меня предупредить? Не заманить на концерт?

– Именно. Ментальное воздействие работало на две команды. С одной стороны, Таисию использовали для слежки за вами. С другой – она должна была вас защищать.

Картинка в голове начала складываться. И мне она совсем не нравилась.

– Значит, если за всем этим стоит Учитель, то он вовсе не пытается меня убить.

– Это выглядит как какое‑то изощрённое покровительство, – мрачно кивнул Дружинин. – Аналитики ФСМБ думают так же. И, честно говоря, это пугает их больше, чем предыдущая версия с вашим устранением. Потому что мы не можем знать, чего конкретно он от вас хочет.

Центральное здание ФСМБ возвышалось над Лубянкой серой громадой этажей. Максим Позняков остановился у входа, задрал голову и сглотнул.

Вот уж куда он точно не планировал попасть в этой жизни.

– Не трусь, – Вероника легонько толкнула его в плечо. – Они нас позвали, а не мы их. Значит, им от нас что‑то нужно.

Максим кивнул, но легче не стало. Было у него такое убеждение, выстраданное годами: от власти ничего хорошего ждать не стоит. Они никогда не вставали на его сторону. Даже когда он был прав.

Взять хотя бы тот случай с исключением из колледжа. Максим тогда апелляцию подавал. Собрал документы, написал объяснительную, приложил характеристики. Ответ пришёл через два дня: «Директор действовал в рамках своих полномочий. Апелляция отклонена».

Даже разбираться не стали. Пустой – значит виноват по умолчанию.

Максим научился не ждать справедливости. Научился рассчитывать только на себя. И на общину, конечно. Там хотя бы все свои.

– Пошли, – Вероника решительно толкнула входную дверь. – Опаздывать нельзя.

Вероника представляла юридические интересы общины Пустых. Для этого она даже получала соответствующее образование. Училась заочно в одном из колледжей по квоте для Пустых.

Максим был рад, что она согласилась пойти с ним. Один в это здание он бы точно не сунулся.

На входе проверили документы, просветили сумки, заставили пройти через рамку. Охранник – здоровый детина с нашивкой «служба безопасности» – смерил Максима оценивающим взглядом.

– Цель визита? – строго спросил он.

– Нас вызвали, – Вероника протянула официальное письмо, которое вчера доставил курьер. – Юридический отдел, кабинет 412.

Охранник сверился со списком, кивнул. Выдал два гостевых пропуска на шнурках.

– Четвёртый этаж. Лифт направо, – указал он.

Максим и Вероника быстро добрались до нужного места и вошли. Кабинет 412 оказался просторным, с длинным столом для переговоров и портретом президента на стене.

За столом уже сидели трое: двое мужчин в одинаковых серых костюмах и женщина с убранными в пучок волосами. Перед каждым лежала папка.

– Позняков Максим Дмитриевич? – уточнил мужчина, что сидел в центре. Лицо у него было такое невыразительное, словно у камбалы.

– Да, – Максим сел на стул. Вероника устроилась рядом.

– Меня зовут Игорь Петрович, я старший юрисконсульт отдела интеллектуальной собственности ФСМБ. Это мои коллеги, Антон Сергеевич и Марина Владимировна.

Коллеги синхронно кивнули, точно роботы.

– Вы знаете, зачем вас пригласили? – продолжил Игорь Петрович.

– Догадываюсь, – осторожно ответил Максим.

– Ваша разработка – дрон, способный функционировать внутри разлома – представляет значительный интерес для ФСМБ. Мы хотели бы обсудить условия её приобретения.

Он пододвинул к Максиму папку, лежащую напротив него.

Максим открыл, пробежался глазами. Цифры, пункты, параграфы… Написано юридическим языком, в котором он мало что понимал. Но одну строчку разобрал чётко: сумма выплаты.

Три миллиона рублей!

У него перехватило дыхание. На эти деньги можно купить квартиру. Маленькую, однокомнатную, где‑нибудь в Подмосковье или в другом городе, но зато свою собственную.

Он уже потянулся за ручкой, но Вероника мягко накрыла его ладонь своей.

– Минуту, – она забрала папку, начала читать внимательно, страница за страницей.

Юристы ФСМБ переглянулись. Игорь Петрович едва заметно поджал губы.

Минута растянулась на пять. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только шелестом страниц.

Наконец Вероника закрыла папку.

– Я правильно понимаю, – спокойно произнесла она, – что вы предлагаете Максиму продать все права на изобретение? Включая право на патент?

– Совершенно верно, – кивнул Игорь Петрович. – Единовременная выплата. Чистоту сделки гарантирует государство. Никаких дальнейших обязательств с обеих сторон.

– То есть ФСМБ получит патент на своё имя. А мой клиент – только деньги. Без указания авторства.

– Авторство будет указано в закрытых документах.

– В закрытых, – повторила Вероника. – Которые никто никогда не увидит.

Игорь Петрович развёл руками: