Только вот как узнать, что именно вложено в мою форму, кроме защиты?
– Давайте проверим ещё раз, – предложил я.
Взял чистый лист. Задумался на секунду и написал своей энергией простое слово: «Привет». При этом думал только о защите. О барьере, который отразит удар. О щите, который примет на себя энергию.
Протянул листок преподавателю.
Кротовский нахмурился, глядя на надпись. Покрутил листок в руках.
– Это что, шутка?
– Не переживайте, – успокоил я. – В этот раз точно не думал ни о ректоре, ни о канализации, ни о женской раздевалке. Хотя, честно говоря, очень хотелось. Особенно про раздевалку.
Я не удержался от улыбки. Кто‑то из студентов хихикнул.
– Афанасьев… – Кротовский покачал головой, но в глазах плясали искры. – Ладно, была не была.
Он отправил энергию в «руну».
Она отлетела к потолку, рассыпавшись безобидными снежинками.
– Работает, – констатировал преподаватель с нескрываемым удивлением. – Слово «привет» работает как защитная руна. Забавно.
– Значит, я могу писать что угодно?
– В теории – да. Хоть стихи, хоть список покупок. Главное – что вы при этом думаете и чувствуете и как вкладываете энергию в символы. Намерение важнее формы.
Это открывало совершенно новые горизонты. Однако…
– Степан Геннадьевич, а если я встречу такие руны в жизни, то как понять, какое в них вложено намерение?
Кротовский на минуту задумался. Всем в классе было интересно, поэтому воцарилась полная тишина.
– У обычных артефакторов намерение используется для усиления рун. Даже опытные маги все равно используют стандартные символы, если не хотят создать что‑то новое. А вот как определить, что это «новое»? Только на практике. Иначе никак.
Я с пониманием кивнул. Значит, я вообще могу вложить в защитную руну намерение разрушения – и это сработает.
Между прочим, для таких сложных задач руны или другие символы, куда вкладывается энергия, адаптируются под магию носителя. Именно поэтому у меня преподаватель постоянно куда‑то перемещался. А вот если бы такое намерение вложил, например, Алексей Монов, то Степан Геннадьевич и вовсе мог загореться. Опасное это дело.
– Теперь попробуйте вложить больше энергии, – продолжил Кротовский, переходя в режим преподавателя. – Чем больше своей магии вы вкладываете в руну с намерением, тем эффективнее и мощнее она будет. Начните с малого, постепенно наращивайте.
Этим я и занимался до конца занятия. Чертил обычные слова, фразы, даже рисунки и вкладывал в них разное количество энергии. Проверял результат.
К концу пары у меня была целая стопка листов с работающими защитными «рунами». Одна руна и вовсе выдержала полноценную атаку Кротовского.
Причём для создания этого символа не пришлось особо напрягаться, каналы не были задействованы даже на 50 %.
– Отлично, – преподаватель собрал мои работы. – Это пойдёт в зачёт. У вас и правда есть талант к артефакторике.
– Несмотря на боевой профиль и такой нестандартный подход? – вскинул я бровь.
– Талант есть, в этом не сомневайтесь, – преподаватель понизил голос, чтобы другие не услышали и не обиделись. – Причём, на мой намётанный глаз, талант исключительный.
Приятно слышать. Хотя я и сам заметил, что руны даются мне легче, чем остальным. Чего я совершенно от своего Дара не ожидал.
Вечером займусь стенами в своей комнате. Напишу что‑нибудь безобидное, например: «Добро пожаловать». А вложу магией намерение защиты. Никто и не догадается, что это боевой контур.
После артефакторики я отправился на пространственную магию. Все собрались на уже хорошо знакомом полигоне с мишенями.
Сегодня отрабатывали Пространственный разрез. Преподаватель Харин Михаил Николаевич бодро следил за нашей практикой с неизменной чашкой кофе в руках.
Мне снова повезло попасть именно на эту тренировку. По расписанию занятия чередовались: вчера уже начали осваивать Фазовый сдвиг, поскольку студенты настояли именно на этом навыке, и Харин пошёл навстречу. А в понедельник они вовсе работали над телепортацией.
На отработку разреза отводилось два занятия в неделю. И их я почему‑то, по иронии судьбы, никогда не пропускал.
Кстати, завтра обещали комплексную боевую тренировку. Полигон для работы с иллюзорными монстрами наконец‑то починили.
Сейчас перед нами выстроились мишени, имитирующие броню монстров разных классов. От тонких E‑шек до массивных плит А‑класса, которые выглядели как куски танковой брони.
– Начинаем с E‑класса, – объявил Харин. – Постепенно повышаем сложность. Кто пробьёт B‑класс, тот молодец.
Студенты рассредоточились по полигону. Пространственные разрезы полетели к мишеням.
Я встал перед своей линейкой мишеней. Сосредоточился, вытянул руку.
Пространство перед ладонью исказилось, сжалось в тонкую сверкающую линию и выстрелило вперёд.
От E до B‑класса мне удавалось без напряжения пробивать мишени насквозь.
Для A‑класса я вложил уже больше энергии. Разрез ударил в толстую плиту и прошёл насквозь. Металл разошёлся с протяжным скрежетом.
[Нагрузка на магические каналы: 110 %]
Каналы заныли, по рукам пробежала судорога.
– Впечатляет, – Харин отставил кофе и подошёл ближе, разглядывая разрезанную мишень. – С первой попытки. Раньше вам требовалось два‑три захода, чтобы её пробить.
После достижения десятого уровня мощность заметно выросла. Раньше я бил раз за разом, пока мишень не поддавалась. Теперь же хватало одного удара, но каналы серьёзно напрягались.
Остальные студенты уже не работали. Стояли и смотрели на меня – кто с изумлением, кто с завистью, кто с откровенным недоверием.
– Э‑э‑э… – выдавил Олег, который почему‑то постоянно не верил своим глазам. – Это что сейчас было?
– Это был Пространственный разрез, – невозмутимо ответил Харин. – Вы тоже так умеете.
– Но… но он же A‑класс пробил! С первой попытки! Одним ударом!
– Почему у нас так быстро не получается? – спросила девушка справа. Голос обиженный, словно её лично оскорбили. Кажется, её звали Настя.
– Потому что не надо мерить себя по Афанасьеву, – спокойно ответил Харин, возвращаясь к своему кофе. – Он даже для S‑ранга слишком быстро прогрессирует. Аномалия, можно сказать. У вас свой темп, и он тоже хороший. Кто пробил C‑класс – уже отлично. Кто добрался до B – великолепно.
Ребятам такое сравнение явно не понравилось. Но преподаватель достиг своей цели, и они стали тренироваться ещё упорнее.
Я продолжил тренировку, стараясь не обращать внимания на косые взгляды. Сосредоточился над новой мишенью А‑класса. Отправил в неё такой же разрез.
[Нагрузка на магические каналы: 130 %]
Каналы заныли сильнее. Ещё немного, и начнутся микротравмы. Не смертельно, но восстановление займёт пару дней. А время сейчас такой ресурс, которого у меня нет.
Дальше я работал на ста процентах мощности. Броню Альфы уже не пробивал – только глубокую борозду оставлял. Но это уже и не требовалось.
Благодаря моей демонстрации остальные однокурсники тоже повысили свой предел. Они тренировались на максимуме своих возможностей, и это дало результат. В итоге каждый добрался до мишени, которую в прошлый раз пробить не мог. У кого‑то это был С‑класс, у кого‑то А. Силы в группе были очень разные.
Да и мишени эти – всего лишь имитация. Усреднённое значение, как объяснял Харин.
В природе монстры встречаются разные. У одних броня толще, у других тоньше. В реальном бою всё зависит от ситуации.
Остаток занятия я работал в щадящем режиме. Оттачивал точность, скорость формирования разреза, дальность.
Под конец занятия один из студентов – Николай, высокий парень с вечно надменной ухмылкой – подошёл к преподавателю:
– А вы не знаете, где Таисия? Она уже третий день не отвечает на звонки. Даже сообщения не читает.
В его голосе слышалось беспокойство. Похоже, он к ней неравнодушен. Вон даже смутился немного.
– На больничном, – ответил Харин, допивая остывший кофе. – Что‑то серьёзное, её отправили в специализированную клинику. Жизни ничего не угрожает, но нужно пройти курс лечения.
