Алексей ушёл, и я остался один. Врачи же пришли только минут через десять.

Двое мужчин в белых халатах. Один постарше – седой, с аккуратной бородкой. Второй моложе, лет тридцати на вид, с планшетом в руках.

– Показатели в норме, – сообщил молодой, глядя на экран. – Витальные функции стабильны. Регенерация завершена на девяносто четыре процента. Можем начинать извлечение.

Извлечение. Звучит так, будто я деталь какого‑то механизма. Не самое приятная сравнение.

Седой медик подошёл к панели управления сбоку от капсулы. Нажал несколько кнопок. Что‑то монотонно загудело где‑то внизу.

Жидкость в колбе заволновалась. Снизу открылись клапаны, и мерцающая субстанция начала уходить. Я чувствовал, как потоки тянут меня вниз, к самому основанию.

Я медленно опустился на дно колбы. Ноги коснулись холодной, скользкой поверхности. Но я устоял.

Значит, мышцы не успели атрофироваться. Уже неплохо.

Капсула с тихим шипением разъехалась в стороны, открывая проход. Прохладный воздух ударил в лицо, но после тёплой жидкости он показался ледяным.

Молодой врач подошёл и начал осторожно отсоединять капельницы.

– Сейчас снимем маску, – предупредил он. – На счёт «три» сделайте глубокий вдох и задержите дыхание. Раз… два… три.

Я вдохнул. Он отстегнул крепления и снял маску с моего лица.

Первый вдох свободной грудью был просто восхитительным. Никогда не думал, что буду радоваться запахам больницы.

– Как себя чувствуете? – спросил седой врач, наблюдая за мной.

– Нормально, – мой голос звучал хрипло, словно я не говорил целую вечность.

Молодой протянул стакан с водой. И я выпил его залпом. Потом попросил ещё один. И ещё.

Затем мне принесли полотенца и больничную одежду. Я наконец смог одеться. Ведь в этой колбе я плавал абсолютно голым. Наверное, девушкам было неловко меня навещать. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Что это была за жидкость? – спросил я, кивнув на опустевшую колбу. – В которой я плавал.

– Регенерационный раствор, – ответил седой врач. – Ускоряет восстановление тканей, поддерживает мышечный тонус, предотвращает образование пролежней. Плюс насыщает организм питательными веществами.

– Без него после случившегося вам бы пришлось заново учиться ходить, – добавил молодой. – А так – вон встали и пошли.

Полезная штука. Видимо, она смогла сократить время моего восстановления в несколько раз. И это ещё один из факторов, почему после всего произошедшего я сейчас стоял на ногах.

Правда, медики не собирались меня отпускать. И следующий час прошёл в тестах.

Кажется, врачи проверили абсолютно все показатели, которые только возможно. Но всё это я проходил почти на автомате. Тело работало нормально. Даже лучше, чем я ожидал после такой перегрузки. Мышцы не атрофировались, координация в норме, сила почти не упала.

Спасибо регенерационному раствору, эссенции жизни и Системе.

Последним был забор крови. Из меня взяли три пробирки. Молодой врач хмурился, глядя на мою кровь, ведь она слегка отливала зеленоватым.

– Отправим на расширенный анализ, – сказал он седому, и тот кивнул. – Нужно понять концентрацию и динамику.

Наконец они закончили. Старший врач удовлетворённо хмыкнул, просматривая результаты:

– Физически вы в полном порядке. Даже лучше, чем в полном. Некоторые показатели выше нормы.

– Это хорошо или плохо? – уточнил я.

А то они ведь могут меня ещё на неделю оставить, пытаясь понять, почему же показатели возросли. Знаю я этих медиков, им только волю дай.

– Пока непонятно. Нужно наблюдение. Переводим вас в обычную палату для финального мониторинга.

– Когда меня выпишут? – это меня сейчас интересовало больше всего.

Старший медик усмехнулся и ответил:

– Зная вас, Глеб Викторович, то к вечеру. Если, конечно, не сбежите раньше.

Видимо, тут уже все врачи в курсе, как мне не нравится задерживаться после пробуждения. Хотя я ещё ни разу не сбегал! Но и они пока не настаивали на наблюдении в больнице.

Палата оказалась той же, где я просыпался в прошлый раз. По телу разливалась лёгкая слабость, поэтому я решил полежать, пока медики не закончат со своими исследованиями. Сейчас они ждут результатов анализов крови и на их основе уже собираются делать какие‑то выводы.

Я же пытался понять, что изменилось в моём теле. Словно одна его часть была родная, знакомая. А другая – совсем чужая и непослушная.

Энергия текла неравномерно. В старых каналах она передвигалась свободно и легко. В новых она спотыкалась, застревала на стыках. Как вода в трубах с разным диаметром.

Я попробовал направить немного энергии в правую руку. Получилось, но с задержкой. С левой обстояло ещё хуже. Там новых каналов больше.

Система, подробнее о состоянии каналов.

[Детальный анализ магических каналов]

[Основные магистрали: функционируют на 89 %]

[Вторичные каналы: функционируют на 67 %]

[Периферийные каналы: функционируют на 34 %]

[Общая проводимость: 59 % от оптимальной]

[Прогноз полного восстановления: 2–4 недели при регулярных тренировках]

Две‑четыре недели – это ещё нормально. Опять же, могло быть намного хуже.

[Дополнительно: обнаружено неизвестное вещество в кровеносной системе]

[Идентификация невозможна – вещество отсутствует в базе данных]

[Наблюдаемый эффект: стимуляция клеточной регенерации, ускорение метаболизма]

[Возможны дополнительные аномалии]

Это эссенция жизни. Но даже Система не может её толком распознать.

Вскоре дверь открылась, и вошёл Дружинин.

– Поздравляю, – он улыбнулся своей обычной усталой улыбкой. – Вы снова среди живых.

– Стараюсь как могу, – вернул я улыбку.

Куратор прошёл к стулу у кровати и сел. Выглядел он лучше, чем Алексей, но тоже был уставший. Видимо, эта неделя далась всем нелегко.

– Как себя чувствуете? – задал он дежурный вопрос, но в его голосе слышалась искренняя забота.

– Нормально. Думаю, за пару недель окончательно восстановлюсь.

Он кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

– А как остальные? – спросил я. – Лена, Денис, Саня?

– В порядке. Физически все целы. Психологически… – он замялся. – Лена первые дни плохо спала, пришлось отвести её к ментальному магу, чтобы убрал последствия. С остальными всё хорошо.

Я улыбнулся. Радует, что больше никто не пострадал.

– Мне теперь долго не видать практики? – уточнил я. Думал, что после такого ФСМБ надолго запретит мне приближаться к разломам.

Дружинин удивлённо приподнял бровь.

– Почему же? Ректор считает, что вы отлично справились.

– Серьёзно? – деланно удивился я. – Я же чуть не погиб. Половина каналов повреждена. Это называется «отлично справились»?

– По мнению ректора – да, – Дружинин поморщился, давая понять, что сам он другого мнения. – Вы уничтожили тварь А‑класса, спасли команду и выжили. Для практики в разломе это более чем достойный результат. Я, как и многие, обязан вам жизнью.

Странные у ректора критерии оценки. Но спорить я не стал. Ведь должен быть в этом какой‑то смысл.

– Как только восстановитесь, – продолжил куратор, – можете снова выходить на практику с командой Громова. Правда, есть одно условие.

– Какое? – я удивился, что мне вообще позволят снова с ними взаимодействовать после случившегося.

– Больше никаких походов внутрь разломов. Работаете только снаружи. Ждёте, пока твари выйдут сами.

– Это из‑за меня?

– Не только. После того, как вы открыли новый способ зачистки, началась цепная реакция, – Дружинин покачал головой.

Я насторожился.

– В смысле?

– За всё это время пятьдесят четыре группы решили попробовать свои силы внутри разлома. По всей стране.

– И сколько не вернулись? – я догадался, в чём суть.

– Три группы не вернулись.

Три группы. По пять‑шесть человек в каждой. Значит, пятнадцать‑двадцать магов погибло. Потому что увидели мой пример и неправильно рассчитали свои силы.