Я посмотрел на свои руки сквозь мерцающую жидкость. Кожа выглядела нормальной. Бледной, чуть сморщенной, но никаких багровых пятен от лопнувших капилляров. Словно того кошмара в пещере и не было.

Хотя нет… Вот тонкие белые линии на ладонях и запястьях. Едва заметные шрамы. Следы от того, как кожа трескалась под давлением энергии.

Так, значит половина каналов у меня новые. Но при этом тонкие и нестабильные. Как в самом начале, когда я только получил Дар Громова. Придётся снова их развивать.

Ладно. Могло быть намного хуже. Я мог вообще не проснуться.

Огляделся, насколько позволяла колба. За толстым стеклом виднелось светлое помещение. Белые стены, какие‑то приборы с мигающими лампочками, мониторы с графиками.

Через пару минут дверь открылась.

Я ожидал увидеть Дружинина. Он обычно первым появлялся после моих пробуждений. И наверняка сказал бы что‑нибудь в стиле: «вы опять проспали целую вечность, Глеб Викторович».

Но вместо него пришёл Алексей Монов. Он выглядел паршиво, по‑другому не скажешь. Тёмные круги под глазами и щетина на подбородке его не красили. Форма была помятая.

Скорее всего, он долго оставался тут и следил за моим состоянием. Потому что чувствовал ответственность за меня. Значит, я и правда чуть не умер, раз он так переживал.

– Глеб, – он подошёл к колбе и положил ладонь на стекло. – Ты очнулся. Наконец‑то.

Голос доносился глухо, словно со дна колодца. Колба искажала звуки, делала их далёкими.

Я кивнул. Говорить не мог, поскольку маска мешала.

Алексей пару секунд помолчал. Посмотрел на меня, и в его глазах я увидел облегчение. Ещё одно доказательство тому, что командир беспокоился.

Потом Алексей заговорил снова, и его голос слегка надломился:

– Во‑первых, я хочу извиниться.

Он отвёл взгляд. Посмотрел куда‑то в сторону, на мониторы с бегущими графиками.

– Если бы не моё решение идти в разлом, ничего этого бы не случилось. Ты бы остался цел, – он тяжело вздохнул. – Мы могли работать снаружи, дождаться, пока твари выйдут сами. Как делают все нормальные группы.

Он сжал руку в кулак. Явно чувствовал свою вину за произошедшее.

– Но я хотел показать вам настоящую практику. Хотел, чтобы вы увидели, что такое настоящая работа боевого мага, чтобы запомнили этот опыт на всю жизнь, – он горько усмехнулся. – И чуть не угробил тебя. Блестящий план, да?

Я покачал головой. Хотел сказать, что не виню его. Что практика в разломах тоже нужна. Что без таких испытаний я никогда не стану сильнее. И что мы столкнулись с тем, что никто не мог предвидеть – аномальная тварь А‑класса в D‑ранговом разломе. Такое встречается крайне редко.

Магия всегда делает монстров куда опаснее. Но судя по официальной статистике, такие монстры обычно появляются в разломах В‑класса и выше. Для D‑класса это настоящая аномалия.

Мне хотелось о многом расспросить Алексея, но маска не давала произнести ни слова. Хотя кажется, он и так всё понимал.

Замаскированные разломы тоже встречаются один на тысячу. Начинает казаться, что и здесь виновато моё везение. Словно меня благословил какой‑нибудь бог удачи, и теперь она работает на всё подряд.

Если вероятность выжить мала, я обязательно попадаю в этот процент. Если есть хотя бы малый шанс наткнуться на высокоранговую особь в разломе низкого класса, то я обязательно её встречу.

Но это точно не боги. В них я не верю.

Скорее это дело рук Системы, сидящей в моей голове. С её помощью я легко объясняю своё выживание, ведь она напрямую воздействует на меня. Но может ли она также влиять на разломы?

[Доступа к разломам не имеется]

[Предупреждение: скоро аномалии будут происходить всё чаще]

Громов об этом предупреждал. Но не об аномальных разломах, а о частоте их появления.

Видимо, помимо увеличения числа разломов, увеличится и их сложность. По сути, прямо сейчас я уже это наблюдаю на своей шкуре.

– Во‑вторых, – Алексей поднял взгляд на меня – Хочу поблагодарить тебя от себя и от всей команды.

Он говорил медленно, подбирая слова. Словно репетировал эту речь много раз, но всё равно не был уверен, правильно ли делает.

– Я проанализировал, что произошло там, в гнезде. Много раз прокрутил эти события в голове. Ты разорвал ментальный контроль твари через перегрузку собственных каналов.

Он тяжело вздохнул и продолжил:

– Мне доводилось видеть такое раньше. Когда маги не щадили себя ради других. Обычно это заканчивалось для них очень плохо.

Громов поступил так же, спасая Санкт‑Петербург от разлома S‑класса. Он был настоящим героем.

– Ты был на грани, Глеб. Твои каналы уже начали разрываться, – он сглотнул. – И при этом ты ещё смог уничтожить тварь А‑класса. С телом, которое разваливалось на части.

Алексей покачал головой.

– Честно? Я до сих пор не понимаю, как ты выжил после создания чёрной дыры. Это какое‑то чудо. Или ты знаешь что‑то, чего не знаем мы.

Не я знаю, а Система. Она запустила аварийный протокол и смогла заменить повреждённые каналы.

Алексей снова помолчал. Потом сказал, глядя мне в глаза:

– Мне пришлось прибегнуть к крайним мерам. Там, в разломе. Посмотри внимательно на свои руки.

Я опустил взгляд к ладоням. Слегка поднял их.

Сначала ничего необычного не заметил. Обычная кожа, чуть бледная. Обычные вены, синеватые под тонким слоем кожи. Тонкие шрамы на запястьях. Ничего особенного…

Стоп.

По вене пробежала ярко‑зеленая светящаяся полоска. Она скользнула от запястья к локтю, пульсируя в такт сердцебиению. И тут же исчезла.

Это ещё что такое?

Я уставился на руку. Через секунду зелёная вспышка под кожей повторилась.

Посмотрел на вторую руку. Там было то же самое. Зелёное свечение пульсировало где‑то глубоко, появляясь на мгновение и снова пропадая.

– Эссенция жизни, – пояснил Алексей. – Я вколол её тебе там, в пещере. Сразу после того, как ты отключился.

Эссенция жизни, значит. Видимо, я выжил не только благодаря Системе. Здесь сыграл роль целый ряд внешних факторов. Иначе как везением я это точно не назову.

– Иначе мы бы не донесли тебя до выхода, – продолжил Алексей чуть тише. – Ты уже переставал дышать, Глеб. Пульс почти не прощупывался. Я думал, что мы тебя теряем.

Он говорил искренне. И несмотря на то, что это спасло мою жизнь, Монов продолжал чувствовать свою вину.

– Это экспериментальная разработка, – Алексей опустил взгляд. – Очень редкая. И очень непредсказуемая. На каждого мага она действует по‑разному. Сама по себе эссенция даёт усиленную регенерацию – раны заживают в десять раз быстрее, пока не закончится действие. Но после остаются побочные эффекты. И они как раз не всегда полезные. Нельзя предугадать, как эссенция поведёт себя в твоём организме.

Вот уж весело, ничего не скажешь. Мало мне было Системы, теперь ещё какая‑то светящаяся зелёная штуковина бегает по венам. Хотя если она спасла мне жизнь, грех жаловаться.

Я указал на маску. Хотел расспросить про эссенцию подробнее. Хотя бы узнать примеры побочных эффектов, которые проявлялись у других.

Может, у них рога отрастали. Или они начинали светиться в темноте.

– Сейчас позову врачей, – кивнул Алексей. – Они достанут тебя из капсулы. Мы ещё сможем поговорить позже, когда тебя выпишут. У нас для этого скоро будет много времени.

Ещё и непонятно, что он имел в виду под последней фразой. Надеюсь, его не перевели на должность моего куратора. Ибо этот маг создан для битв, а не для присмотра за новичками.

Он уже развернулся к двери, но остановился на полпути и обернулся.

– И ещё, пока ты был в отключке, к тебе приходили посетители. Моя команда, конечно. Потом ребята из твоей группы, каждый день заглядывали.

Лёгкая улыбка тронула его губы впервые за весь разговор.

– И ещё одна девушка приходила, не из Академии. Представилась Дашей. Она была здесь дважды. Сидела рядом с капсулой, что‑то рассказывала тебе.

А ведь выходит, я пропустил вторую встречу, о которой мы договорились перед моей практикой. Даша узнала о произошедшем и пришла меня навестить. Это было приятно.