Тэйтум

Солнце едва поднимается над горизонтом, когда мы въезжаем на подъездную дорожку к дому Кейт и Броуди. Но Кейт уже не спит — она стоит на крыльце и встречает нас, как только мы поднимаемся по ступенькам.

Она крепко обнимает меня.

— Я так рада, что ты в порядке и с тобой всё хорошо.

Её слова застают меня врасплох. Я как-то даже не задумывалась, что кто-то мог переживать за мою безопасность. В кухне, конечно, шёл снег, и этого уже достаточно, чтобы запаниковать, но они ведь беспокоились и обо мне?

— Пойдём, — говорит Броуди, мягко подталкивая Кейт к двери. — Давайте греться в доме. Я разведу огонь.

Через десять минут я уже сижу у камина, укутанная в одеяло, а Тоби свернулся у моих ног. Слабый утренний свет пробивается в комнату, но внутри всё ещё полумрак, создающий ощущение уюта и сонной неги. Учитывая, как долго я не сомкнула глаз, мне бы стоило вздремнуть — иначе я точно не дотяну до вечера. Но для этого нужно перестать думать о том, когда же наконец появится Леннокс.

Он сказал, что дойдёт пешком. Но сколько это — «чуть позже»? Час? Два?

У него ведь тоже нет электричества, неужели он будет сидеть там в холоде?

Я стону и хватаю с журнального столика книгу. Леннокс взрослый мужчина, он сам разберётся, как согреться. Мне не нужно о нём волноваться.

И всё же, открывая первую главу, я снова вспоминаю, каково это было — идти по тёмной кухне, держа его за руку. Мне не нужно о нём волноваться.

Но, может быть, я хочу волноваться.

— Хорошая книжка, — говорит Кейт, устраиваясь в кресле напротив. Она кивает на обложку. — Я её только что дочитала.

Я поворачиваю книгу, чтобы разглядеть обложку, — я даже не обратила внимания, когда брала её. Милый ромком, как раз то, что я обычно люблю.

— Я ещё думала, что лучше — поспать или почитать, — говорю, сдерживая зевок.

— Броуди ушёл наверх, хочет ещё пару часов поспать. Если хочешь, можешь растянуться на диване. Если, конечно, уговоришь Чарли подвинуться.

Бассет-хаунд, занявший половину дивана, лениво бьёт хвостом по подушке, услышав своё имя, но даже не думает шевелиться.

Я подтягиваю ноги под себя и слегка подталкиваю пса в бок.

— Я привыкла делить диван с Тоби, — говорю. — Приспособлюсь. Хотя странно, что Тоби не пришёл ко мне. Но раз он предпочёл остаться у огня — отлично. Слишком много псов на одном диване.

— Попробуй поспать, — говорит Кейт, вставая. — После такой ночи тебе точно надо отдохнуть.

Я устраиваюсь поудобнее и читаю несколько страниц, но, похоже, засыпаю, потому что просыпаюсь уже с книгой на полу, в комнате яркий дневной свет, а оба пса куда-то исчезли.

Я слышу, как гремят ошейники, как цокают когти по полу — судя по всему, они взволнованы. Скрипит входная дверь, и я понимаю — либо Броуди, либо Кейт выводят их на улицу.

Я потягиваюсь, глянув на часы. Уже одиннадцать утра? Чёрт. Я не просто подремала, я вырубилась всерьёз.

— О, ты проснулась, — говорит Кейт, появляясь в дверном проёме между кухней и гостиной.

Я тру рукой лицо, пытаясь окончательно прийти в себя.

— Ага. С Тоби всё в порядке? Это Броуди вывел его?

— Леннокс, вообще-то.

Я выпрямляюсь и машинально приглаживаю волосы, которые наверняка торчат во все стороны.

— Он уже здесь?

— Пришёл пару часов назад, но потом они с Броуди съездили к ресторану за обедом. А до этого Леннокс приготовил горячий шоколад. Хочешь?

В другой ситуации я бы, наверное, попросила кофе, но если шоколад делал Леннокс — однозначно да.

— Это звучит великолепно.

Кейт уходит и возвращается с голубой кружкой с надписью «Однажды я пошутил насчет химии, но реакции не последовало».

— Подарок от одного из учеников Броуди, — объясняет она, передавая мне кружку.

— Смешно, — улыбаюсь я, принимая напиток. — А как у вас вообще получилось сделать что-то горячее?

Я делаю глоток. О, Господи. Я стону от удовольствия.

— Это вообще легально?

— Вкусно, да? — смеётся Кейт. — Броуди достал походную плитку на пропане и поставил её на заднем крыльце.

Шоколад идеально густой, с лёгкой кислинкой и пряностью, которую я не сразу могу распознать. Но это что-то совершенно божественное.

— Серьёзно, есть хоть что-то, что Леннокс ещё не довёл до совершенства? — говорю, делая ещё один глоток. — Что он туда кладёт?

— Маскарпоне, — отвечает Кейт. — И мускатный орех.

Как только она говорит, я сразу улавливаю знакомую сладкую кислинку маскарпоне. Никогда бы не додумалась добавлять его в шоколад. Но это… блестяще. Вкусно. И очень в духе Леннокса.

Я делаю ещё один длинный глоток, и тут открывается входная дверь. Леннокс заходит в дом, а собаки носятся у него под ногами. На нём всё та же шерстяная тёмная шинель, припорошенная снегом. Шарф — глубокого синего цвета, не тот, что я ношу сейчас. Этот выглядит вязаным вручную — как будто его связала мама или бабушка.

Я наблюдаю, как он снимает шарф, потом пальто, под которым — термохенли точно такого же цвета, как шарф. Она сидит на нём идеально. Словно сшита на заказ. И я…

Я слишком внимательно разглядываю его одежду.

Но как не разглядывать, когда он выглядит как модель из рекламы дорогих брендов? Таких, где всё будто бы идеально — одежда, лица, жизнь.

Чарли не спеша подбредает к камину и с глухим вздохом заваливается на пол, но Тоби остаётся рядом с Ленноксом, виляя хвостом и прижимаясь головой к его бедру. Это у него такая особая просьба — молчаливое «погладь меня». И что-то во мне сжимается, когда Леннокс приседает и делает именно это, говоря с Тоби дурацким, ласковым голосом:

— Хороший мальчик, Тоби-Тобс. Кто у нас тут самый хороший?

Говорят, путь к сердцу шеф-повара лежит через хороший нож — и это правда. Но для меня есть путь ещё короче: через моего пса. А то, как Леннокс сейчас себя с ним ведёт, попадает точно в цель.

Я вдруг почти физически ощущаю, как сильно мне хочется подойти к нему, обнять за талию, прижаться всем телом и почувствовать, как его руки обвивают меня в ответ. Возможно, он бы провёл ладонью по моей спине. Или поднял руку к моим волосам и запустил пальцы. Или провёл бы большим пальцем по линии моей челюсти —

— Тэйтум? — Кейт говорит чуть громче обычного, будто специально старается привлечь моё внимание. И вдруг до меня доходит, что это уже не первый раз, когда она меня зовёт.

— Что? Да? Привет. Прости.

Она смотрит на меня с выражением, которое ясно говорит: она прекрасно понимает, почему я отвлеклась.

— Я просто спросила, не голодна ли ты.

— О. Да. Конечно. Еда — это хорошо.

— И Леннокс тоже что-то у тебя спрашивал, но ты даже не моргнула, — добавляет она, а в её глазах пляшет смех.

Я смотрю на Леннокса, и он слегка пожимает плечами.

— Я просто спросил, согрелась ли ты наконец.

— Прости. Я просто… думала… кое-о-чем. Но да! Я согрелась. Очень согрелась. — Великолепно. Просто мастер риторики.

— Ну ладно, — усмехается Леннокс, и мои щеки пылают. — У меня остался болоньезе из ресторана. Если звучит аппетитно — Броуди может вскипятить воду на походной горелке, и у нас даже будет паста.

— Я использую Jetboil, — объявляет Броуди, появляясь в дверях с восторгом настоящего бойскаута. — Вскипячу воду меньше чем за полторы минуты.

Кейт закатывает глаза.

— Мне кажется, он живёт ради отключений электричества — просто чтобы иметь повод достать всё своё снаряжение для выживания.

Я улыбаюсь, пока Броуди и Леннокс уходят вглубь дома, их голоса постепенно затихают, а дверь хлопает за ними.

Если когда-нибудь случится зомби-апокалипсис, я точно хочу, чтобы братья Хоторн были в моей команде. Эту мысль я впервые поймала ещё утром, когда наблюдала, как они вместе с Тайлером, мужем Оливии, распиливают упавшее дерево на части и складывают его в стороне от парковки. Они были закутаны в одежду так, что мускулов не разглядеть, но с учётом тяжести работы, было легко представить, какие они на самом деле.