Ольга обрабатывала ссадину пацану, который нагло пытался не морщиться, хотя глаз уже блестел от слёз.

— Не дергайся, герой, — сказала она. — Если уж полез под машину кататься, будь добр, получай бонусы.

— Я не под машину, — возмутился тот. — Я на доске. А машина сама под меня полезла.

— Ну конечно, — усмехнулась она. — Машины всегда сами.

Где-то в коридоре завыла сирена. Негромко, тонко, как будто кто-то включил старую пожарную тревогу.

Пацан вздрогнул.

— Это что? — спросил он.

— Учения, скорее всего, — отмахнулась Ольга. — У нас всё время какие-то учения. Сиди, не шевелись.

Сирена затихла, затем опять завела на короткое время. Потом её заглушил голос по внутренней связи.

— Внимание персоналу, — произносил усталый мужской голос. — Проводится проверка системы оповещения. Просьба сохранять спокойствие и продолжать работу.

Ольга закатила глаза.

— Проверка, — пробормотала она. — Хоть бы раз в жизни что-то проверили заранее, а не после.

На военном объекте проверка выглядела иначе.

В помещении с экранами и картами, где сидели люди с погонами, сирена не выла — там всё сигнализировало прямо на панели.

Один из молодых лейтенантов поднял голову, когда на основном экране появилась новая отметка.

— Цель на удалении, — сказал он. — Высота, скорость…

Он на секунду замолчал.

— Похожи на те, которые по сводкам… выше.

Старший офицер подошёл ближе, посмотрел на цифры.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Зависит от траектории, — ответил другой, постарше. — Пока ничего не подтверждено. Возможно, они идут мимо. Возможно, это просто очередной манёвр.

— Много сейчас случайных манёвров, — мрачно сказал старший. — Готовы поднять системы?

— Мы — только часть сети, — напомнил ему офицер связи. — Основное решение — не за нами. Мы — точка. Даже не самая жирная.

— Точки тоже иногда стирают, — ответил старший. — Поддерживайте связь. По команде — переводим объект в режим полного укрытия.

Николай в это время стоял по щиколотку в масле у одного из броневиков, в его мир проникали только отрывки фраз по внутренней рации.

— …возможна…

— …траектория неясна…

— …ждём подтверждения…

Он вытер руки о тряпку, швырнул её в ведро и выглянул наружу.

Небо было как небо. Серое, тяжёлое, с редкими просветами.

— Опять учения, — пробормотал он. — Или уже нет.

В квартире Лазаревых в это время Егор ругался с интернетом.

— Ну давай уже, — бубнил он, стуча по клавишам. — Не лагай, мне надо добивать рейд.

На экране его персонаж застывал, потом рывками перемещался. Голос товарища по голосовому чату срывался, обрывался.

— У меня пинг прыгает, — сказал Егор в микрофон. — Скорее всего, кто-то опять отрубил полгорода ради своих секретных экспериментов.

— У нас тоже лагает, — ответил друг из другой области. — Может, это не только у тебя.

В этот момент за окном завыла та же сирена, только громче.

Егор снял наушники, нахмурился.

— А это уже не похоже на проверку, — сказал он себе. — Или нас решили по-настоящему напугать.

Телевизор в комнате включился на фоне — мать всегда оставляла его на новостном канале, чтобы, если что, кто-то хоть увидел.

На экране показывали какого-то высокого дядю, который говорил о контролируемой эскалации и строго выдержанном ответе, но бегущая строка снизу уже жила своей жизнью:

«Фиксируются запуски нескольких…»,

«Силы ПВО приведены…»,

«Жителям регионов рекомендуется сохранять…».

Егор сглотнул.

— Мамка ругаться будет, что я сижу дома, если что серьёзное, — пробормотал он. — Скажет, надо было в подвал бежать.

Он посмотрел в окно.

Во дворе никакой паники не было. Пара бабушек тащили мешки, дети бегали по снегу, какой-то мужик курил, глядя в телефон. Сирена продолжала выть, но в городе к ней давно относились, как к плохому будильнику.

Егор задумчиво посмотрел на вход в подъезд.

— Если что, — сказал он себе, — успею спуститься.

И вернулся к компьютеру, потому что человеку, который никогда не видел настоящую войну, проще поверить, что всё это — очередной громкий фон.

Марина стояла на кухне у Алины и спорила с чайником.

— Если ты закипишь до конца века, — говорила она железному предмету, — то это будет успех науки и техники.

— Он просто сопротивляется реальности, — ответила Алина, заглядывая в окно. — Я его понимаю.

В комнате на столе лежали разложенные скетчи — Мариныны персонажи, выведенные быстрыми линиями. Люди с механическими вставками, странные силуэты, что-то похожее на то, как она представляла современных солдат — не в парадной форме, а в грязи, с оборудованием, с дронами над головой.

Телевизор фоном бубнил новости.

— Опять стреляются, — вздохнула Алина. — Как будто в двадцать первом веке нечем больше заняться.

— В двадцать первом уже почти всё сломали, — сказала Марина. — Сейчас добивают остатки.

Она подошла поближе к экрану.

Ведущий говорил о том, что в ответ на очередную атаку по инфраструктурным объектам прошла серия взаимных ударов по военным целям. Карта, стрелочки, официальные формулировки.

— Белоярск не трогают, — сказала она, всматриваясь. — Мы слишком мелкие.

Алина посмотрела на неё.

— Ты как будто пытаешься вслух успокоить бога войны, — заметила она. — Типа: мы маленькие, не трогай нас, поешь кого покрупнее.

Марина усмехнулась.

— Пусть хоть что-то его остановит.

Телефон завибрировал в кармане. Она достала его, глянула: рекламное сообщение и что-то от одногруппницы.

Ничего от семьи.

— Давайте уже сегодня без сюрпризов, — сказала она, глядя на экран. — Я устала бояться.

Сюрприз пришёл через сорок минут.

Не в виде красивого графика или специального объявления. Просто в виде бегущей строки под очередным лицом аналитика.

«Зафиксированы новые пуски…»,

«Предварительные данные указывают на…»,

«Вероятность применения…».

Затем — резкое переключение картинки.

Экстренный выпуск. Другая студия, другой ведущий, у которого в голосе было меньше уверенности и больше плохо спрятанной паники.

— Есть непроверенная информация о возможном ударе по нескольким объектам на территории… — говорил он. — Подтверждение пока не получено, но гражданам рекомендуют пройти в укрытия, не…

Марина почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок..

Тот самый момент, когда здесь, в большом городе, пока ещё ничего не падает, но очень ясно чувствуется, что где-то уже началось.

В Белоярске всё началось с света.

Не звука, не ветра, не сирены. С ослепительного, чужого света, который перекрыл собой и солнце, и лампочки, и весь день сразу.

Больничные окна вспыхнули белым. На долю секунды коридор стал плоским, как картинка. Люди замерли.

Ольга стояла у постели старика, поправляя ему капельницу, когда её глаза сами по себе моргнули от боли.

— Что за?.. — начала она.

Её тело уже знало, что это. Память о тренировках по гражданской обороне, о лекциях, которые все слушали в полуха.

Глазам захотелось закрыться и больше никогда не открываться. Воздух стал горячим, плотным.

— Лежать! — успела крикнуть она ближайшим.

В следующую долю секунды в больницу ударило.

Волна пришла снаружи, как гигантская рука, которая не стучится, а вырывает дверь вместе со стеной. Стёкла не просто разбились — их выдрало, превратило в облако осколков, которое вылетело внутрь вместе с воздухом.

Коридор сжался, опрокинулся.

Ольга успела почувствовать, как её швыряет на пол, как на неё падает кто-то, как воздух рвёт лёгкие. В ушах взорвалось, мир превратился во вспышку и чёрный шум.

Мгновение — и всё.

Тело, пережившее сотни ночных смен и десятки аварий, просто не выдержало того, что придумали люди, которым мало обычных способов убивать.