— О, — Пахом шепнул Илье. — Сейчас нам расскажут, как молния с неба будет лупить строго по врагам, не задевая святых.

— Ты свою рожу в зеркало видел? — так же тихо ответил Илья. — Если сверху кто и будет бить, то начнёт с тебя.

Стрелецкий стоял у кафедры, рядом с ним — майор Рубцов и высокий сухой полковник с погонами, которого большинство видело второй раз в жизни.

На столе перед ними лежали папки, проекция карты и синяя пластиковая коробка с гравировкой — переносной терминал связи с орбитой.

— Сели, — коротко сказал майор.

Парни плюхнулись на лавки.

Полковник шагнул вперёд.

— Личный состав, слушай мою команду, — голос у него был такой, что шинели сами хотели застегнуться. — Сегодня вы выдвигаетесь в район промышленной зоны «Север-3».

На карте вспыхнул кластер серых прямоугольников — склады, цеха, контейнерные ряды.

— По разведданным, противник использует часть этих объектов для аккумулирования роевого оборудования и тяжёлых БОТов. Ваши задачи…

Он ткнул указкой.

— Первое. Провести проверку трех ключевых точек, обозначенных как А, Б, В.

— Второе. В случае подтверждения наличия техники — выдать координаты и лазерное целеуказание для удара комплекса «Перун».

— Третье. При необходимости эвакуировать данные, документацию и местный персонал, если таковой ещё имеется.

— Товарищ полковник, — поднял руку кто-то из задних, сержант другой роты, — а почему орбиталкой сразу не херануть, а потом уже смотреть, кто выжил?

Кто-то смех подавил в кулак.

Полковник посмотрел на него так, что тот сам хотел ударить себя по лбу.

— Потому что, сержант, — ледяно произнёс он, — наш противник, к сожалению, тоже не идиот. Он прекрасно знает, в каком радиусе мы можем применять орбитальные средства, где у нас юридические ограничения и где — технические.

Он переключил слайд.

На карте появились красные кружки.

— В районе «Север-3» — действующие коммуникации, гражданская инфраструктура, плюс остатки местного населения. Работать коврово мы не можем. Нам нужно точечное поражение объектов, которые сейчас числятся как промышленные, но, по данным разведки, переоборудованы под военные задачи.

— Разведка опять «по данным», — буркнул Пахом под нос. — Я уже одну такую «разведку» видел. До сих пор их вспоминаю добрым словом.

— Слышно, Пахомов, — не оборачиваясь, сказал Стрелецкий. — И не только мне.

— Так точно, — скривился тот.

Рубцов занял место полковника.

— Теперь по вам лично, — сказал майор. — Вы движетесь двумя БТР и двумя робо-муловыми связками. Одна группа — в зачистку и осмотр, вторая — страхует и держит периметр. Операторы работают по полному, никакого «ну я подумал, что это свой».

Он прочистил горло.

— Орбитальная поддержка через «Перун» осуществляется по схеме: вы обнаружили объект, передали первичку через нас, мы сверили данные, дали добро, вы поставили лазерную метку, «Перун» отработал. Но.

Он поднял палец.

— Ведение огня комплекса — не ваше решение, а наше. Координаты и параметры просчитываем мы и группа наведения. Ваша задача — не геройствовать, а выжить и сделать свою часть работы.

Он посмотрел по роте.

— Учитывая, что теперь вы уже не зелёные, вы мне здесь двойной самодеятельности не устраиваете. Увидели что-то странное — отметили, сообщили. Не ломитесь вперёд в одиночку, как в прошлый раз, — взгляд его на секунду задержался на Артёме, но без лишнего акцента.

— Товарищ майор, — поднял руку Артём. — В районе «Север-3» дроны и рой противника ожидаются?

— Ожидаются везде, — хмуро ответил тот. — И ваши, и их.

Он сделал паузу.

— Кстати. Наши технари докладывают, что противник активно использует старые цивильные БПЛА, переделанные под разведку и удар. Делайте скидку на то, что теперь любая облезлая камера на крыше может оказаться пусковой.

Он перевёл дыхание.

— Вопросы ещё есть?

— Товарищ майор, — Данил поднял руку. — «Перун» какое время будет до удара после указания метки?

— От момента подтверждения и постановки метки до удара — от сорока секунд до пары минут, в зависимости от орбиты, — сказал полковник. — Для вас это значит одно: не стойте, как идиоты, на месте, где только что засветили цель.

— То есть «сфотографировал и беги»? — уточнил Пахом.

— Примерно, — сухо подтвердил Рубцов. — Только вместо фотографий у вас лазер и координаты.

В БТРе доехали до точки выгрузки быстро.

Мотор рычал ровно, броня отбивала мелкие камни, грязь летела из-под колёс.

Внутри — привычный запах железа, масла, пота и дешёвого пластика.

Кто-то молчал, кто-то обсуждал последние VR-сценарии.

— Ставлю сотню, что сегодня опять будет «городской бой с неожиданными гостями», — сказал Илья. — Только в этот раз эти гости будут сверху падать.

— Если сверху начнёт падать, — заметил Данил, — то нам VR уже не понадобится. Мы всё увидим в 4D.

— 4D — это с запахом, да? — спросил Пахом.

— 4D — это когда тебя ещё и трясёт, — ответил Артём.

Он чувствовал лёгкое, неприятное напряжение в груди. Не страх как таковой, а предощущение сложности.

Как когда выезжаешь на трассу зимой: ещё ничего не случилось, но мозг уже перебирает варианты, где тебя занесёт.

Эйда тихо фонит, как включённый, но не используемый прибор:

Режим повышенной готовности. Рекомендация: перед началом операции перераспределить адаптационный ресурс.

Артём открыл интерфейс на пару секунд, пока броневик трясётся по колее.

Артем быстро выбрал:

— +1 ступень к боевому анализу (баллистика, прогноз траекторий).

— +1 ступень к контролю боли (ограничение влияния болевого шока на поведение).

Каждое улучшение вспыхнуло зелёным, с кратким описанием.

Побочный эффект: Давление в висках, покалывание вдоль позвоночника.

Артём стиснул зубы, пока волна боли не прошла.

— Ты чего зубами скрипишь? — спросил Данил. — БТР от этого быстрее не поедет.

— Вчерашнюю кашу вспоминаю, — ответил он.

Промзона «Север-3» почти не отличалась от сотен других.

Серые коробки цехов, ржавые трубы, заросшие бурьяном площадки, ряд контейнеров.

Когда-то здесь делали, в лучшем случае, трубы или детали для тракторов. Теперь — по данным разведки — хранили элементы БОТов и роевого вооружения.

— Романтики, — пробормотал Пахом, когда они высыпали из броневика, занимая периметр. — В мою молодость промзоны использовали честно: для бухла и мордобоя.

— В твою молодость динозавры ещё бегали, — отстрелялся Данил.

БОТы, идущие рядом, тикали сервоприводами.

Робо-мулы с боекомплектом шагали, гудя электромоторами. На спинах у них — коробки, ящики, допнагрузка.

У одного на броне кто-то из меховозов маркером вывел «Матроскин».

— Так, — Стрелецкий повернулся к ним. — Первая группа — со мной. Вторая — с лейтенантом Сазоновым.

Он посмотрел по лицам.

— Задача на сейчас: точка А. Старый сборочный цех на восточном краю. По документам — законсервирован. По спутниковым — ночью вокруг него наблюдали теплоконтур. По роевым каналам — странная тишина.

— То есть там кто-то сидит и нас ждёт, — резюмировал Пахом.

— Или никто, — отрезал капитан. — За уверенность мне не платят. Пошли.

Путь к цеху А был скучный только на первый взгляд.

Колеи в грязи.

Следы от гусениц и шин разных размеров.

Где-то свежие, где-то смыты дождём.

Артём шёл во втором ряду, держа ствол на уровне плеча.

Взгляд цеплял мелочи: выбитое окно, залатанная панель, новенькие камеры на углу старого здания, кабель, протянутый поверх земли.