— То есть, чтобы научиться лучше заживать, мне нужно сначала серьёзно пострадать, — мрачно подвёл итог он.

Верно, — без тени иронии подтвердила система.

— Логично, — усмехнулся он криво. — Жизнь, как всегда.

В этот момент зашевелился реальный мир.

— Ты с ума сошёл? — донёсся с соседней кровати хриплый голос Данилы. — Лежит, в потолок разговаривает. С кем? С богами матана?

Артём дёрнул плечом, словно его застукали за чем-то личным. Внутренняя картинка плавно погасла, будто кто-то выключил монитор.

Он повернул голову. Данила сидел на кровати, растрёпанный, с помятой физиономией, щурясь.

— Ты чего орёшь? — спросил Артём.

— Я не ору, — обиженно сказал Данила. — Это ты тут монологи читаешь. «Правило первое, второе…». Я уж решил, что ты клятву инженера произносишь.

— Репетирую договор с судьбой, — отмахнулся Артём, садясь. — Как ты?

— Я? — Данила задумался. — Внутри всё гудит, голова как барабан, ноги болят, но душа поёт. Значит, выпускной удался.

— Ты вчера прилично заливал, — напомнил Артём.

— Я вчера спасал свою психику от осознания, что теперь мне нужно искать работу, — серьёзно ответил Данила. — Не суди строго.

Он потянулся, хрустнув спиной.

— Слушай, — прищурился он, рассматривая друга. — Я, конечно, ещё наполовину сплю, но ты странный.

— Это не новость, — сказал Артём. — Что именно?

— Ты такой… — Данила махнул рукой. — Слишком спокойный. Как будто уже неделю медитируешь где-нибудь в горах. Ты вчера так вывернул этого придурка… ну, Коврова… а сегодня сидишь, как будто всё по плану.

— Не по плану, — ответил Артём. — Но смысла рвать на себе волосы нет. Декан уже прочитал мораль, родители — тоже.

— Мои родители прочитали мораль мне, — вздохнул Данила. — Что я слишком громко орал под их окнами. И что не надо петь песни, которых я не знаю, на всю улицу.

Он постучал себя по голове.

— Ладно, философию оставим, — сменил тему он. — Какие планы на сегодня? Я, конечно, мог бы пролежать трупом до вечера, но это не конструктивно.

— Мне надо к родным, — ответил Артём. — Они же не просто так приехали. И мама наверняка хочет ещё раз измерить мне давление.

— Она измерит тебе не только давление, — заметил Данила. — Ну да ладно. Передавай им, что я их уважаю, раз они такое чудо вырастили.

— Передам, — улыбнулся он.

Душ смыл остатки сонливости. Холодная вода бодрила, каждый поток по коже ощущался чуть яснее, чем раньше. Он ловил себя на том, что чувствует даже мелкие различия температур между струями.

— Ты хотя бы наслаждаешься тем, что устроила со мной? — мысленно бросил он внутрь, стоя под водой.

Оптимизация сенсорной обратной связи повышает качество существования, — тут же ответила система. — Вы лучше чувствуете своё тело, можете раньше замечать проблемы.

— То есть это не только для того, чтобы вовремя увернуться от кулака, — кивнул он. — Это приятно.

Приятность — побочный эффект, — уточнила система.

Он фыркнул.

— Ну хоть что-то у нас с тобой совпадает, — сказал вслух, выключая воду.

На улице было тепло. Лето входило в силу: липы пахли сладко, асфальт уже начал нагреваться, люди сняли тяжёлые куртки.

Дорога до родительской квартиры заняла минут двадцать. Он шёл пешком, не торопясь. Город, который был его домом последние два года, уже казался одновременно родным и чуть чужим: часть людей разъедется, часть останется, универ будет жить своей жизнью без них.

Модуль молчал, но он чувствовал на фоне тихое присутствие — как если бы рядом шёл кто-то очень внимательный и очень немногословный.

У перекрёстка, где пешеходный светофор традиционно жил отдельной жизнью, загорелся зелёный. Толпа двинулась. Артём шагнул вперёд, привычно скользнув взглядом по сторонам.

И тут внутренний мир дёрнулся.

Внимание, — прозвучало внутри, на этот раз резко. — Слева. Высокая скорость. Угрозу не видят.

Он даже не успел подумать «что?». Глаза сами метнулись влево.

Из-за поворота, игнорируя красный, вылетела машина. Водитель явно опаздывал — или просто был идиотом. Колёса скользнули по разметке, машина вильнула, пытаясь вписаться, но траектория всё равно шла слишком близко к переходу.

Телам людей рядом до осознания угрозы оставалась доля секунды. Кто-то только поднял голову от телефона.

Смещайся вправо, — чётко, как команда, отдала система. — Дёрни мужчину на пол-шага назад.

Тело отреагировало. Он шагнул в сторону, хватая за рукав стоящего рядом дядьку в рубашке и резко потянув назад. Оба сместились.

Машина прошла там, где они стояли мгновение назад. Ветер от неё ударил в лицо. Кто-то заорал. Кто-то выругался.

Водитель даванул по тормозам уже за переходом, но было поздно: сцена случилась. Он выкрикнул в открытое окно что-то вроде «сами виноваты», но, увидев, сколько взглядов в него впилось, рывком ушёл дальше.

— Ты чего, парень? — мужчина в рубашке, которого Артём дёрнул, повернулся к нему, всё ещё растерянный. — Видел, да?

— Ага, — выдохнул Артём. — На красный полетел.

— Уроды, — мужчина мотнул головой. — Спасибо, что дёрнул.

— Да не за что, — отозвался он.

Толпа, привычная к подобным сценам, быстро разошлась. Кто-то ещё покачал головой, пару минут обсуждали «куда полиция смотрит», и жизнь поехала дальше.

«Вот это я понимаю «критическая угроза», — подумал он, когда переправился через дорогу и пошёл дальше.

Да, — спокойно ответила система. — В подобных ситуациях вмешательство оправдано.

— Спасибо, — сказал он. — И… ты дёрнула только меня или всех?

Я скорректировала ваше положение, — сухо пояснила она. — Остальные реагировали самостоятельно: закричали, отступили, замерли. Ваша траектория позволила захватить ещё одного.

— Понятно, — кивнул он. — Ещё раз: такие вещи делай, не спрашивая. Тут я не против.

Отметка обновлена, — коротко ответил модуль.

Дома его встретили запахом жареной картошки и чем-то сладким — мать явно решила совместить праздничный стол с привычной едой.

Ольга была на кухне, в домашнем, с фартуком. В одной руке — лопатка, второй она одновременно держала телефон у уха.

— Нет, Валентина Петровна, — говорила она, увидев сына только краем глаза. — Я завтра выйду. Да, знаю, что завал. Нет, увольняться не собираюсь, кому я нужна, кроме вас… Знаю. Да. У меня сын выпускной вчера. Да, живой. Да, даже с дипломом. Нет, не спился… Хорошо, до завтра.

Она положила телефон, повернулась к нему.

— Заходи уже, инженер, — сказала. — Снимай обувь, руки мой.

— Здравствуйте, — ответил он, невольно улыбаясь.

— Здравствуй, — она чмокнула его в щёку, потом тут же пригляделась. — Нос цел, глаза целы, руки-ноги при тебе. Давление позже померяем.

— Я уже спас одну жизнь по дороге, — сказал он, проходя в ванную. — Должен получить скидку.

— Скидку получишь в виде второго куска торта, — отозвалась мать. — Не наглей.

Николай сидел за столом, ковыряясь отвёрткой в каком-то блестящем куске металла.

— Это ещё что? — удивился Артём.

— Подарок судьбы, — ответил отец, не поднимая головы. — Хозяин отдал за так. Сломанный старый шуруповёрт. А внутри — мотор. А мотор — это всегда хорошо.

— Ты даже на празднике что-то разбираешь, — покачал головой сын.

— Так я же тебе говорил, — поднял глаза Николай. — Любая сложная вещь перестаёт быть страшной, если её разобрать. Даже выпускной, даже армия.

Он произнёс это без напора, спокойно. Но слово «армия» повисло в воздухе.

Егор выглянул из комнаты с ноутбуком.

— О, живой, — сказал он. — Я уже начал думать, что ты останешься в общаге ночевать, чтобы с дипломом рядом спать.

— Там нет места, — сказал Артём. — На соседней кровати занято Данилой, а с ним тесно.

— Я верю, — кивнул Егор. — Пойдём, покажешь диплом, я сделаю фотку «инженер в естественной среде».

Марина тоже была дома — сидела на диване с планшетом, рисовала что-то. Услышав его голос, поднялась, подошла, обняла.