— Ну смотри не подерись, — пробормотал тот и опять уснул.

Артём ещё долго лежал, слушая, как тихо гудит общага, как где-то хлопает дверь, как кто-то храпит через стенку. Гудёж крови в висках постепенно стих.

Что бы это ни было — игра мозга или что-то ещё — оно явно не собиралось сворачиваться.

Следующие дни удивительным образом сжались и растянулись одновременно.

С одной стороны — расписание: пары, лабораторные, консультации. С другой — новые «глюки».

Он вдруг поймал себя на том, что перестал забывать мелочи. Расписание занятий, время следующей пары, когда какой препод назначил консультацию, какие задания заданы на дом. Всё это раньше требовало бумажек, заметок, фоток доски. Сейчас — лежало в голове, как в аккуратном ящике.

— Ты списываешь у меня? — однажды подозрительно спросил Ильдар, когда Артём без заглядывания в телефон ответил, во сколько завтра нужно быть в аудитории 308.

— С чего бы? — удивился тот.

— Потому что я знаю только потому, что поставил напоминание, — сказал Ильдар, показывая экран. — А ты — из головы.

— Ну… память разогрел, — неопределённо ответил Артём.

— Ты иди к врачу, — вмешался Данила. — Вдруг она тебе это… шланги какие-нибудь найдёт.

— Какие шланги? — не понял Артём.

— Не знаю, — задумался Данила. — Но звучит угрожающе.

На одной из практических по физике преподаватель внезапно ткнул его в пример, который тот не готовил. Обычно в такие моменты он ощущал холодок в животе. Сейчас — нет. Небольшая пауза, пара внутренних щелчков, и решение само собой сложилось в голове, как кубик. Он написал его, почти не сомневаясь.

Препод, прочитав, поднял бровь.

— Не ожидал, Лазарев, — сказал. — Я думал, вы у нас больше по механике, чем по электронике.

— У меня разные интересы, — ответил тот, не удержавшись от маленькой, почти наглой улыбки.

Это уже было странно: мозг, который обычно кипел к концу дня, теперь выдерживал больше.

В физкультурном зале он тоже заметил разницу. Когда их гоняли по кругу, кто-то начинал задыхаться уже на третьем круге, кто-то спотыкался. Он шёл ровно, без рывков, держал дыхание. Пульс был высок, но не критичен.

— Ты точно лежал ночь в лесу, а не на санатории? — спросил его после забега Данила, отдуваясь. — Может, тебя инопланетяне прокачали?

Слова прозвучали так неожиданно, что у Артёма на секунду сжало грудь.

— Инопланетяне, — медленно повторил он. — Конечно. Они же этим только и занимаются: ловят студентов и заставляют их бегать.

— Ну да, — не моргнув, сказал Данила. — Им же нужен материал для опытов. «Смотри, Глорп, этот очень выносливый, будем изучать, как он выживает на сессии». Ладно, — он махнул рукой. — Серьёзно, ты как? Не перегибаешь?

— Нормально, — ответил Артём. — Просто… — он замялся. — Как будто я наконец-то начал делать то, на что всегда был способен, но не делал.

Данила на секунду перестал ухмыляться.

— Это вообще страшная фраза, — сказал он. — Не говори её в голос при преподавателях, а то они подумают, что ты всю жизнь прогуливал своё призвание.

Ночами интерфейс становился чётче.

Теперь он иногда сам вспыхивал, когда он лежал между сном и бодрствованием: не схема тела, а как будто «табло состояния».

Рядом с «Выносливость» появлялись маленькие отметки: «нагрузка принята», «адаптация», «микроповреждения восстановлены».

Под «Реакция» мелькал крошечный всплеск после сцены со стеллажом.

Под «Нейрообработка» — мягкая кривая, поднимающаяся вверх после длинного дня с матаном и физикой.

Что это было — он так и не понимал. Но где-то внутри росла неприятная уверенность: это не просто игра подсознания.

Пару раз он попытался мысленно «ткнуть» в эти строки. Ничего не происходило, кроме лёгкого, еле заметного, но очень странного ощущения: словно на него оттуда посмотрели в ответ.

Не огромное что-то, не чья-то личность, а… внимание. Взвешивающее.

Он не выдерживал и сам обрывал контакт, выныривая в бодрствование.

«Если я пойду с этим к психиатру, — думал он, глядя ночью в потолок, — мне дадут таблетки и скажут, что это тревожное расстройство. А если я никуда не пойду, я, возможно, узнаю, что это за хрень. Или поеду крышей окончательно».

Варианты выглядели отвратительно оба.

Однажды вечером Егор вышел с ним на связь по видеозвонку. На экране возникло его лицо — освещённое монитором, с тёмными кругами под глазами.

— Ну здорово, инопланетный выживальщик, — сказал он без разогрева. — Мне сказали, что ты жив, и я решил проверить лично.

— Привет, — Артём сел поудобнее на своей кровати, прижимая телефон. — Как там вы?

На заднем плане слышался голос матери, возившейся на кухне.

— Мама всё ещё в режиме «я тебя убью за то, что ты меня напугал», — честно сказал Егор. — Папа делает вид, что он спокоен, но я видел, как он вчера ногой стул подпинывал, когда думал, что никто не видит.

— Представил, — усмехнулся Артём. — И ты, небось, не упустил шанса его потроллить?

— Разумеется, — Егор поджал губы. — Так, рассказывай. Ты действительно лежал в лесу и думал о вечном?

— Я не думал, — ответил Артём. — Я валялся без сознания и ничего не думал.

— Это попытка оправдаться, — объявил Егор. — Ладно, серьёзно. Ты как себя чувствуешь?

— Лучше, чем должен, — вырвалось у него.

Егор прищурился.

— В каком смысле «лучше, чем должен»?

— В прямом, — сказал Артём. — После ночи на земле, работы и всего этого я не рухнул ещё где-нибудь.

— Отлично, — сказал Егор. — Значит, я могу продолжать спокойно завидовать твоей выносливости. У меня после одной контрольной мозг в нулину.

— Ты сам его туда загоняешь, — заметил Артём. — Не надо сидеть до двух ночи в этих своих шутерах.

— Не надо, но я буду, — философски заметил Егор. — Кстати, раз уж ты заговорил о мозге, я тут думал… — он сделал паузу, явно решил сменить тему. — Ты не хочешь попробовать стримить, когда вернёшься? Типа канал

— Ага, — сказал Артём. — И рассказывать, как лежать в лесу и получать от жизни кайф.

— Ладно, шучу, — Егор улыбнулся. — Слушай, если серьёзно… — он стал неожиданно серьёзен, — если у тебя будет что-то… странное, ты скажи. Не только маме. Мне тоже.

— Раньше ты не рвался, — удивился Артём.

— Раньше ты не лежал ночью в лесу, — парировал Егор.

— Так вот, — продолжил Егор. — Если вдруг у тебя будут, не знаю… у тебя будут проблемы, не делай вид, что всё нормально. Я помогу чем смогу.

— Хорошо, если будут, я тебе в первую очередь о них сообщу —

— Ну и отлично. Всё, давай, я побежал. У меня контрольная по информатике. Я должен показать миру, что не зря трачу электричество.

Экран погас.

Он вздохнул и положил телефон рядом.

«Вот только кому сказать, что мне снится таблица с моими характеристиками, а тело вдруг решило, что оно спецназовец?»

Ответа не было.

К вечеру, когда он сидел над конспектом по сопромату, прочерчивал формулы и схемы, «глюки» дали ещё один эффект: время.

Раньше час учёбы вытягивал из него все силы. Сейчас внимание держалось дольше. Он мог сорок минут подряд копаться в одной задаче, делать пометки, проверять разные варианты, и голова не начинала ныть.

Где-то на сорок пятой минуте он почувствовал, как будто внутри кто-то тихо касается рычага: «пора отдохнуть». Лёгкий, но настойчивый сигнал.

Он отложил ручку, потянулся, посмотрел в окно.

На улице уже сгущались сумерки, на небе висел тонкий лунный серп. В коридоре кто-то истерически смеялся, выплескивая стресс.

— Я чувствую, как в тебе просыпается пенсионер, — сказал Данила, заваливаясь на кровать. — Ты уже сидеть на месте и смотреть в книгу можешь по часам.

— Просто я очень волнуюсь о приближающихся экзаменах, — отозвался Артём.

— Это точно не ты, — кивнул Данила. — Однозначно пришелец.

Он отшутился.

Он взял телефон, по привычке полистал новости. В стране всё было по-старому странно: локальные инциденты, странные аварии, очередные переговоры, очередные обещания, что «всё под контролем». Мир за окном трещал по швам, а он сидел в общаге и спорил со своей собственной нервной системой.