Каким же жестоким порой бывает разочарование в самой себе. Эфрейн всегда считала себя человеком, которого трудно понять. Да, можно узнать причины ее поступков и поведения, попытаться примерить на себя ее шкуру в попытке почувствовать, каково быть опальной инфантой из Мармиати-Ай, но Джен была уверена, что никто не способен ощутить глубину пережитой ею боли. Боли, которая изменила ее, сперва сломала, а потом закалила. И, само собой, на понимание всего этого не способен такой выродок, как Арнлейв.
Но именно Эгго смог разложить ее сложность на элементарные составляющие, понять, что важно, а что нет, упростить всю ее сущность до одной ключевой детали, без которой Дженнифер Эфрейн — никто, пустышка, безвольная кукла. Все эти годы она закрывала глаза на прозвища и оскорбления, которыми ее заклеймили. Отцеубийца, предательница, психопатка… все это имело значение и оправдывалось жаждой мести, владевшей Джен. Все, чем, по сути, являлась Эфрейн — это мстительницей, и стоило ей только дать возможность для удара и тем самым лишить того, чего она так яростно желала, от Дженнифер сразу ничего не останется, кроме пустой бесхарактерной оболочки.
Где-то в глубине души Джен сама об этом догадывалась, но всегда считала, что она или исполнит свою месть и будет ликовать над растерзанным трупом Арнлейва, или попросту сдохнет на этой опустошительной дороге, не имея уже больше возможности мучиться угрызениями совести. Но Арнлейва читал ее, как открытую книгу, и оказался способен дать ей, что она так желала, правда, без перспективы быть бездыханным трупом.
Теперь Эфрейн понимала, как глупо и бессмысленно было все, чем она жила годы после гибели Ника. И как бессмысленно сейчас все, что будет дальше. Арнлейв Эгго — бессмертный ублюдок, которого не брала ни скверна, ни холодная сталь. Он обращался с эфиром, как ему угодно, и нет силы, способной его остановить. Ей ни за что не выбраться из его плена, а все, кто попытаются ей помочь, закончат также, как Джоан и Квентин, которых, скорее всего, уже нет в живых.
Поэтому, когда следом за шагами послышался скрежет кристалла о замочную скважину, Дженнифер так и осталась лежать на кровати, не подавая признаков жизни, кроме открытых, едва моргающих глаз.
Замок щелкнул, и дверь еле слышно отворилась. Пришелец сделал пару неспешных шагов, остановился. Видимо, окинул взглядом комнату и убедился, что пленница на месте. Потом открылась дверца холодильника, у визитера ушло несколько мгновений, чтобы убедиться в устроенной несанкционированной голодовке, после чего, судя по приблизившимся шагам, он прошел к постели.
Дженнифер заметила растянувшуюся над ней тень и краем глаза — застывшую перед кроватью фигуру. Ей не хватало духа повернуть голову, но по уже знакомому ощущению, когда ее тело покрыли сотни невидимых иголок, она поняла, кто пришел. От того ей еще сильнее захотелось превратиться в каменную бесчувственную статую.
Наконец, Арнлейв молча сел на край кровати, и Джен уже не могла его игнорировать, раз тот появился в поле ее зрения. Одними только глазами она повернулась к нему и встретилась с его блуждающим взглядом.
— Послушай, Дженнифер, все не обязательно должно быть вот так, — начал он после минутного молчания, во время которого он неприкрыто любовался ее фигурой. — Не обязательно морить себя голодом и отказываться от возможностей, которые я могу тебе дать. Ты уже воспользовалась моим доверием и смогла сделать то, чего я не позволил бы ни одному человеку во всем Верхнем мире. Так доверься мне в ответ, и я сделаю все, чтобы искупить свои ошибки.
Джен смотрела на то, как проникновенно и даже, казалось бы, искренне говорил Арнлейв, но почти ничего не понимала из его слов. Таким тоном говорят о мелких проступках, ненамеренной лжи или других простых вещах, которые так часто случаются в отношениях. Но человек перед ней виновен в убийстве, и не только Ника, по воле Эгго сложили головы десятки некромантов, сотни темных и еще больше светлых. Арнлейв называл ошибками, которые можно искупить, истребление всех, кто вставал у него на пути.
— Ты уже пыталась меня убить, ничего не вышло, — пожал плечами Эгго, надеясь, что улавливает ход ее мыслей. — Можешь попробовать снова, если это тебе поможет. Но я предлагаю перейти на другой этап отношений, туда, где вместо попыток уничтожить друг друга мы начнем видеть положительные стороны нашего… скажем так, союза.
Дженнифер не выдержала и закрыла глаза. Все это было выше ее сил. Даже Тьма не пыталась нашептывать ей советы, и дело тут было не во влиянии Арнлейва.
— Зачем… — сухим хриплым голосом спросила Эфрейн. — Зачем ты это делаешь?..
— Что именно, дорогая? — тут же оживился Арнлейв, довольный тем, что она заговорила. — Разговариваю с тобой? Я же сказал, что…
— Пытаешься уговорить меня, — собрав остатки сил, жестко перебила его Джен. — Тебе же ничего не стоит сломить мою волю, заставить меня, внушить свои желания и сделать своей марионеткой.
— Ах, Дженнифер, ты совсем меня не понимаешь…
— Неужели тебе больше нечем заняться между планами по захвату мира? — открыв глаза, она ненавидящим взглядом посмотрела на Эгго.
Когда-то, в очень короткий период времени, он и правда казался ей привлекательным. Молодой посол могущественного Амхельна. Ее ученик, обладающий загадочным иммунитетом к дыханию Смерти. Мужчина, увидевший в ней нечто большее, чем тень властного Беренгара Эфрейна. Темный, обещавший ей когда-то свободу. Казалось, только он мог выпустить ее из клетки ее жизни.
Но все было ложью. Уже тогда Арнлейв тайно управлял Амхельном, обучался некромантии и пытался соблазнить Тьмой всю ее семью, а обещанная свобода точно, как и сейчас, в любой момент могла обернуться новой золотой клеткой.
— Когда я захвачу этот мир, мне будет приятно его разделить с кем-то, кто мне не безразличен, — тень падала на изуродованную часть лица Эгго, оставляя на свету растянувшиеся в улыбке губы, легкую ямочку на здоровой щеке и темные глаза, блеснувшие задорным огоньком.
— Разделить мир, полный трупов. Как романтично…
— Все, чтобы моей любимой некромантке было с кем играться, — Эгго беззаботно прилег напротив, подставив под голову руку. — Что мне еще сделать, чтобы ты поверила мне?
— Ты — психованный социопат, Арнлейв, способный убивать по щелчку пальцев и манипулировать чувствами других людей, — без какой-либо эмоции на лице вымолвила Джен. — Вряд ли найдется хоть один человек во всем Верхнем мире, кто действительно доверяет тебе, а не попросту боится.
— И ты тоже… боишься меня? — нахмурился Эгго и прежде, чем она ответила бы каким-либо саркастическим комментарием, он продолжил, протянув было к ней руку, но так и оставив лежать на кровати на полпути к инфанте. — Дженнифер, этим ты меня и зацепила, что никогда не испытывала того трепета, который присущ большинству из моего окружения. Более того, ты никогда не боялась встречи со мной, даже наоборот, я отказывался верить, что ты так стремилась найти меня только для того, чтобы убить. И несмотря на это, я отчетливо помню ту нашу первую ночь, которую мы провели в Лонде-Бри…
— Я пыталась ее забыть, — не сдержалась Эфрейн и изобразила отвращение на лице.
— Не верю, — хитро ухмыльнулся Эгго. — Этот момент — такой же особенный в твоей жизни, как и убийство Беренгара. Как и попытка убить меня. В каждом из этих моментов ты преисполнялась свободы. От стереотипов по поводу Тьмы, от тирании своего отца, и, наконец, от мести, отравлявшей твою жизнь. Последнее ты еще не осознала, но все еще впереди.
— Я по-прежнему хочу убить тебя, — процедила Дженнифер, чувствуя, как где-то внутри вновь пробудилось зудящее пламя.
— Вот! Именно! — чуть ли не хлопнул в ладоши Арнлейв, подобрав под себя ноги и сев в позе лотоса. Всем своим видом он пытался изобразить из себя ее давнего приятеля, словно и не было всех этих убийств и предательств между ними. — Именно в этом признании ты настоящая, такая, какой я тебя хочу.
— Смерть побери, меня сейчас стошнит, — закатила глаза инфанта, на всякий случай отодвинувшись от Эгго. — Сперва тебе придется убить меня, а потом воскресить, как зомби. Думаю, такому психу, как ты, это даже понравится.
