— Повелитель, вы же осознаете, что только один человек может позволить себе такое в этих стенах, да и вообще во всем Лонде-Бри… — едва сдерживая закипающий гнев, произнес Аллард, осмелившись посмотреть на бескомпромиссное лицо со шрамами.

— Милорд, тюремное крыло… — не оборачиваясь, сообщил Равен, стоя все так же возле окна с раскинутыми руками и крепко зажмурив глаза.

— Не может быть! — уже вслух зарычал Рейн, а Эгго без лишних слов рванул дальше по коридору.

Алларду ничего не оставалась, как броситься следом за ним, оставив Равена захватывать Лонде-Бри своим вороньем.

«Лазар… нет! Будь проклята эта некромантка! Это все из-за нее!» — не сбавляя шага, Рейн изо всех сил сдерживал свои эмоции, буравя спину Арнлейва тяжелым взглядом. — «Пока она не появилась в Лонде-Бри, у нас все было под контролем. Потом эти переговоры, и… Если камеры окажутся пусты, то вряд ли кто-то назовет совпадением эти события. Нас обвели вокруг пальца, и все потому, что ты позволил этой…»

— Лорд Орел! Генерал! — заметив фигуры правителей, эпигоны, суетившиеся на нижнем уровне замка, вытянулись, как струны. — Прошу простить, мы сделали все возможное, чтобы остановить их. Нам удалось обезвредить некромантку, но было уже поздно…

— Что вы сделали? — громом раздался вопрос Эгго, подошедшему вплотную к одному из мужчин в золотой маске. В ее отражении Арнлейв увидел свое лицо, от чего еще больше скривился от гнева. За все время можно пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда он появлялся на публике без маски. И судя по тому, как задрожали плечи эпигона, тот впал в не меньшее оцепенение, увидев истинное лицо лорда Орла.

— М-мы ок-кружили… тюремный ур-уровень… но з-зеленое п-пламя… — сквозь испуганное заикание темного с трудом можно было что-то понять, но Аллард быстро заметил иссушенные тела эпигонов и почерневшие деревянные рамы и пол, что только убедило его в правильности собственных выводов. Судя по ранам убитых, они в какой-то момент напали на своих же, обращенные в зомби.

Но все это уже совершенно не волновало Арнлейва. После первых же слов эпигона он снова ускорил шаг и молчаливым вихрем двинулся в сторону тюремного крыла. Аллард старался не отставать, но, в отличие от Правителя, не мог не замечать количества трупов, которых становилось лишь больше на каждом углу. Подумать только, какая разрушительная сила была оставлена без присмотра…

Рейн пытался донести это до Эгго во время прошлого «выступления» инфанты, но вместо того, чтобы прислушаться к нему, Арнлейв позорно выставил Алларда за дверь. Что ж, хотя бы эти последствия были на совести Орла, и он не сможет закрыть на них глаза. По крайней мере, генерал на это надеялся.

— Они з-захватили темницы, — причитал тем временем встреченный ими эпигон, сопровождавший их на остатке пути по молчаливому кивку Рейна. — Т-только, когда мы п-попали в некромантку, нам удалось прорваться, но п-пленники уже сб-бежали…

— Мы? — вопрос Эгго леденящим кровь эхом разлетелся по мрачным каменным коридорам. — Кто это мы? Кто участвовал в этом нападении?

Арнлейв стоял впереди, и из-за него Аллард не видел того, что скрывалось за фигурой Правителя. Пока эпигон мямлил что-то про тех, кто оказывал сопротивление обезумевшей некромантке, и рукой махал своим напарникам, стоящим в стороне, Рейн медленно поравнялся с Орлом и заметил в темном углу недвижимую женскую фигуру. Ее голова безжизненно склонилась к груди, растрепанные волосы скрывали лицо, а вся одежда пропиталась кровью.

В увиденной картине Алларда огорчило лишь то, что он лично не участвовал в расправе над инфантой. Он было поднял взгляд на Правителя, желая прокомментировать участь, которую она заслужила, но так и замер с открытым ртом, когда Эгго резко обернулся и рассек воздух рукой, а все в отряде эпигонов, стоявшем позади, как один взметнули руки и тщетно схватились за шеи, а брызнувшая горячая кровь попала на генерала.

— П-повелитель… — в этот момент даже собственный голос подвел Рейна, дрогнув на полуслове.

— Как… ты мог… такое допустить? — Арнлейв медленно повернулся к Алларду, и тот был готов поклясться, что ощутил жар, потому что кровь начала кипеть в его жилах под этим взглядом.

— Вероятно, это было спланировано, они надеялись спасти пленников, пока мы будем отвлечены… — пытаясь сохранить остатки самообладания, начал Рейн, но Эгго сразу же его перебил.

— Как твои люди… посмели… напасть на нее⁉ — казалось, сама Тьма обрела живое воплощение и сгустилась вокруг Арнлейва и Алларда, оставив весь остальной мир вне досягаемости.

До Рейна, наконец, дошло, что именно вывело из себя Орла. Его не заботила гибель Лазара Фела и десятка других эпигонов. Он ни разу не поинтересовался судьбой сбежавших пленников, а может быть, их удалось поймать где-то в городе. Аллард отказывался в это верить прежде, но теперь четко осознал, что в личной системе координат Арнлейва Эгго все это не имело никакого значения по сравнению с жизнью такой сумасбродной личности, как Дженнифер Эфрейн.

Нелогично, иррационально, неправильно. Но Арнлейв продолжал сверлить Алларда ненавидящим взглядом, требуя ответа на свой совершенно абсурдный вопрос, и что-то Рейну подсказывало, если он ошибется в выборе фраз, как это сделали только что убитые эпигоны, его постигнет та же участь.

Как вдруг в пространстве, окруженном Тьмой, где не было ничего и никого, кроме них двоих, отчетливо проявилось еще чье-то присутствие. Словно едва уловимый силуэт некромантки стал более отчетливым в сгустившемся мраке. И это странное, едва уловимое присутствие ощутил и Арнлейв. Он молниеносно обернулся и бросился к телу Дженнифер, ощупывая ее руки, шею, осматривая раны.

— Жива! Она жива! — с неподдельным восторгом воскликнул Эгго, и его руки тут же осветились голубоватым светом, вливая в инфанту целительный эфир.

— Слава Смерти! — с не меньшим облегчением выдохнул Рейн, прежде всего от того, что, наконец, вырвался из плена безумной ярости, что плескалась во взгляде Эгго. Теперь Аллард мог свободно дышать и лучше понимал, что следует говорить. — Мои люди совершили ошибку, Повелитель, все, кто причастен к этому, несомненно понесут…

— Целителей! — уже с прежним холодом перебил его Орел. — Всех, кого найдешь! Живо!

— Как прикажете… милорд, — на манер Галбрейта кивнул ему генерал и мигом развернулся, радуясь возможности покинуть это место, чувствуя новый приступ злости и разочарования.

Алларду пришлось сжать зубы, перешагивая через трупы ни в чем не повинных эпигонов и слушая краем уха доносившиеся слова Арнлейва.

— Никто не посмеет отнять твою жизнь. Слышишь, Дженнифер? Если кто и сделает это, то только я. А я еще с тобой не закончил…

Эстер

Первой, что почувствовала Джоан, когда пришла в себя, была мягкая постель, на которой она лежала. Второе — только свои мысли, без навязчивого шепота Тьмы голосом Соулривера. Третье — истошные вопли где-то за стенкой. Они и заставили ее открыть глаза, но от яркого света, вызвавшего резь, пришлось тут же их закрыть.

— Джо? Ты проснулась? — неожиданно над ухом раздался голос, который она и не надеялась уже услышать, и теперь стражница всерьез засомневалась, не было ли это сном. — Ты слышишь меня? Джо?

Она ощутила ладонь на своем лбу, а потом пальцы, убиравшие прядь ее волос. Прикосновения были настолько реальными, что Джоан все же доверилась им и снова открыла глаза.

— Клаус… — ахнула она, предприняв попытку встать, но рана тут же отозвалась острой болью.

— Осторожно, — Советник тут же подхватил ее, помогая сесть.

— О, Смерть, скажи мне, что ты настоящий, а я не сошла с ума окончательно, — по лицу Джоан покатились слезы.

— Тише-тише, все хорошо. Ты в Эстере, в лазарете Штаба. А я более чем реальный, — Клаус старался улыбаться, но с трудом скрывал свое волнение.

— А где Олли⁈ С ним все хорошо⁈ — она тут же принялась оглядывать палату, как будто сын мог прятаться где-то под кроватью или за ширмой.