Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и кусаю до тех пор, пока почти не чувствую вкус крови, потому что она снова нашла способ превзойти меня. Эта женщина. Она будет моей смертью во многих отношениях.

“Не беспокойся об этом”. Я поворачиваюсь, чтобы сказать следующие слова, не позволяя Джесси увидеть, насколько я действительно раздражен. ”Иди, подними ноги". Важно отметить, что последнюю часть я добавил только на случай, если она не симулирует эти боли. Акушер во мне не может позволить ей навредить себе во имя глупой розыгрышной войны.

Кроме того, я уже придумал, как расквитаться, и первый шаг - найти кружку со снеговиком для моего утреннего кофе.

Мой телефон балансирует между ухом и плечом, корзина для белья примостилась у бедра. Мои глаза прикованы к телевизору, и я абсолютно не могу поверить, что дедушка выиграет это пари. Снова.

“Я же говорил тебе, что он собирался отправить Бренди домой на этой неделе”. Он такой самодовольный, когда прав. Никакого смирения с этим человеком.

Я моргаю, глядя на экран, не желая пока терять надежду. “Ни за что! Нет абсолютно никакого основания. На прошлой неделе они вместе ходили на пляж преданности! И он показал ей детскую фотографию, которая вызвала все издевательства, которые он перенес! После этого он ни за что не отправил бы ее домой.”

Дедушка усмехается, и я знаю, что он сидит в своем коричнево-желтом клетчатом кресле, задрав ноги, с кофе без кофеина в руке. Это наша традиция воскресного вечера: Любовный эксперимент, стирка и кофе. В начале недели мы делаем ставку на то, кого отправят домой в следующее воскресенье, и проигравший должен купить победителю пачку печенья Oreo. Пока что я должна ему три пачки, когда увижу его в следующий раз.

“У меня больше взаимопонимания с моим почтальоном, чем у Трея с Бренди. Видели бы вы, как блестели глаза старины Билла, когда я угощал его пирогом на Рождество. От Бренди у Трея должен был получиться пудовый пирог.”

Продюсеры действительно затягивают с этим устранением. После этой недели осталось всего две недели, пока Трею не придется выбирать любовь всей своей жизни — то есть женщину, с которой он расстанется через неделю после шоу, но мне все равно. Никто этого не делает. Мы здесь ради драмы и поцелуев.

Тень проносится мимо моего периферийного устройства. Это Дрю, несущий корзину с бельем, полную одежды, в прачечную. Подожди! Нет! Мне нужно постирать. Завтра у меня работа, а ни одной пары чистого нижнего белья. Я даже не преувеличиваю. Я надеваю все, что у меня есть, прежде чем осмеливаюсь затемнить дверной проем прачечной.

“Стой, ты!” Я кричу, и дедушка драматизирует децибелы моего голоса.

Дрю застывает в своих черных спортивных штанах и толстовке и поворачивается ко мне. Наши корзины для белья показывают друг другу языки. Мой - ярко-желтый. Его, тускло-серого. «что?»

“Ты собираешься стирать прямо сейчас?”

“Нет, мне просто нравится носить с собой белье, потому что это весело”, - говорит он с серьезным лицом.

Я не буду улыбаться. НЕ БУДУ!

“Они собираются объявить об этом!” Дедушка говорит мне на ухо. “Сейчас пойдет дождь из Орео”.

“Заткнись.”

Дрю поднимает неприятную бровь. “Ты тот, кто спросил”.

“Нет, только не ты!” Я отрываю взгляд от Дрю, потому что дедушка поет “Прощай, Бренди”, и мне нужно увидеть это своими глазами.

Когда я отворачиваюсь, Дрю исчезает в коридоре. Ах, нет! Он уходит. Мне нужна эта стиральная машина! “Эндрю, подожди! Мне нужна стиральная машина!”

“Ой, хватит орать мне в ухо”, - хмыкает дедушка.

Дрю кричит: “Ты дремлешь, ты проиграла, Оскар”.

Я рычу и нетерпеливо подпрыгиваю, бормоча себе под нос, как сильно я ненавижу Дрю.

“Значит, совместная жизнь идет хорошо?” - спрашивает дедушка, и я вижу понимающую улыбку на его губах через телефон.

“Это пытка. Я хочу ущипнуть его каждую секунду дня”.

“Теперь, видишь, именно поэтому Трей отправит Бренди домой. Ни один из них не хочет ущипнуть другого.”

Опять это? Он полон решимости думать, что между мной и Дрю что-то есть. И он прав, что-то есть: враждебность.

“Я не думаю, что любовь так устроена”.

“О, да, это так. Если бы твоя бабушка была еще жива, она бы тебе сказала. Если партнер не вызывает у вас желания выпускать пар из ноздрей, вам лучше начать поднимать бурю чего-нибудь, иначе ваша страсть иссякнет быстрее, чем маринованный огурец на тротуаре летом”.

Я закатываю глаза. Дряхлый старик. Ничего не знает. У нас с Дрю нет никакой химии. Я даже больше не думаю, что он горячий. Я сделала это официально сегодня утром с помощью ритуала уборки. Я собиралась зажечь шалфей и помахать им по комнате, но у меня его нет, и я даже не притворяюсь, что знаю, где взять те маленькие палочки, которыми пользуются люди, поэтому вместо этого я просто разбрызгала вокруг обильное количество спрея для тела. Бум, очищена.

Звук льющейся воды в прачечной отвлекает мое внимание от телевизора. Этот придурок крадет шайбу прямо у меня из-под ног, и этот эпизод длится целую вечность. Одна из участниц начала плакать еще до того, как Трей успел объявить женщину, которая должна идти домой, так что теперь у него есть боковая панель с Блонди, пытающейся утешить ее. Это так глупо. Я люблю это.

И теперь я злюсь на Дрю за то, что он заставил меня пропустить это.

“ТЬФУ! Дедуля, напиши мне, кто победит. Мне нужно убить надоедливого соседа по комнате.”

Я быстро вешаю трубку и бросаю телефон на диван. В прачечной я нахожу Дрю со спокойной ухмылкой на лице, который бросает ложку моющего средства в барабан стиральной машины. “ОСТАНОВИСЬ! МНЕ НУЖНА ЭТА СТИРАЛЬНАЯ МАШИНА!”

“Жестко. Мне тоже.”

Я ставлю свою корзинку и скрещиваю руки на груди. “Что такого важного, что тебе нужно вымыть?”

“Не твое дело”.

Я покровительственно улыбаюсь. “О, опять наложил в штаны? Не волнуйся, в один прекрасный день ты это перерастешь.”

Его темно-синие глаза скользят по мне, и он прищуривается в фальшивой улыбке. “Беги обратно в свой ледяной замок, Джессика. Ты можешь заняться стиркой завтра.”

“О, правда? Скажи это моей заднице, которой утром придется стать десантником, если ты не позволишь мне постирать сегодня вечером!” Я сразу же пожалела, что сказала это.

Взгляд Дрю опускается на мою нижнюю половину, и он ухмыляется, прежде чем повернуться обратно к машине. Теперь он действительно не позволит мне стирать.

“Надо было подумать об этом раньше. Прошлая ночь, пока ты занимался ремонтом в моем доме, была бы идеальным временем.”

Я не могу скрыть свою усмешку. Это действительно беспокоило его. Это мое наказание. Оно того стоило. Я знала, что Дрю разборчив во всем, и смешивание всего моего с его вещами расстроило его самочувствие. Весь день я наблюдала, как он ходит из комнаты в комнату и съеживается. Раньше его цветовая гамма была серой, белой и черной. Теперь это набор радужных пастельных тонов, пушистых материалов и беспорядочная куча обуви, которую он уже не раз приводил в порядок. Я подхожу к нему сзади и немного разбрасываю их, просто чтобы у него волосы встали дыбом. Буквально. Я узнала, что когда Дрю в стрессе, он проводит руками по волосам, отчего они торчат под сумасшедшими углами. Половину времени он забывает пригладить волосы, но я отказываюсь находить это восхитительным.

“Эта стиральная машина огромная — просто позволь мне положить свою одежду вместе с твоей”. Я пытаюсь убрать его бедром с дороги, но он не двигается с места. Он - ствол дерева с глубокими корнями. Я пытаюсь поднять корзину для белья, чтобы бросить ее внутрь, но он вытягивает руку, так что моя корзина опускается. Верхняя часть его бицепса прижимается к моей груди, а мое плечо упирается в его подмышку. Он хорошо пахнет.

"нет."

"почему?” Я борюсь изо всех сил.

“Потому что это просто не так работает. Я стираю свои хирургические костюмы отдельно от всего остального. Все те яркие розовые оттенки, которые у тебя есть, будут кровоточить на них”. Меня совсем не удивляет, что Дрю особенно заботится о своем белье.