— Не делал? — выдохнула я.

Он отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони. Затем разорвал зубами обертку от презерватива и проговорил, не выпуская ее.

— Я ничего из этого не делал.… На самом деле у меня не было времени, чтобы думать о сексе. — Он опустил руку и натянул презерватив на пульсирующий член. — Кроме того, я никогда не встречал никого, с кем хотел бы заняться им… до тебя.

— Ну, я тоже. — Я улыбнулась ему.

— Твой парень, Томмазо, будет разочарован. — Элио расположился надо мной и приставил головку к моему входу.

Я рассмеялась.

— В сотый раз повторяю.… он не мой парень.

— Чертовски верно, он не твой парень… Я – твой парень… Я нечто большее, — прорычал Элио, толкаясь в меня.

Я была так возбуждена, что не могла вынести промедления. Поэтому приподняла бедра, пытаясь втянуть его глубже.

— Я собираюсь стать твоим мужем, — сказал он и погрузился глубже в меня.

Я вскрикнула от двойного ощущения боли и удовольствия, сливающихся воедино. Он был таким большим, что я оказалась совершенно не готова к его вторжению, и все же растяжение было восхитительным. Это было первобытное чувство, словно принятие в свое тело любимого мужчины меняло нас обоих. После этого мы уже никогда не будем прежними.

Элио прижался своим лбом к моему и вошел так глубоко, как только мог.

— Черт, topolina, быть внутри тебя – это благодать, перед которой меркнут алтари. — Он нежно поцеловал меня. Затем, немного отстранившись, посмотрел вниз и выругался.

Я проследила за его взглядом. По презервативу была размазана кровь.

— Больно? Я не хочу причинять тебе боль, — начал он.

Я обхватила руками его лицо, сжимая сильную челюсть, и покачала головой.

— Я не чувствую боли. Я чувствую… что это правильно. Продолжай.

Элио испустил прерывистый вздох, когда снова задвигался, погружаясь в меня, и вспышка удовольствия прогнала боль. Постепенно он установил медленный темп, его гибкие бедра вращались напротив моих, пока член терся о те места, о существовании которых я даже не подозревала.

Он осыпал поцелуями мое лицо: щеки, брови, но больше всего – челюсть.

Элио погрузил руку в мои волосы, крепко сжимая их, а его темп ускорился. Я двигалась вместе с ним, поднимая бедра навстречу толчкам. Я хотела от этого мужчины всего. Каждый опыт… я хотела пережить его с ним.

Он погладил меня по лицу.

— Это – мое причастие. Лишь твое тело я познаю, и лишь твою кровь пролью.

Волна удовольствия пронзила меня, незнакомая и неожиданная. Я ахнула в погоне за ускользающим чувством. Он изменил угол наклона бедер и снова толкнулся в меня тем же способом, так, чтобы его тазовая кость терлась о клитор.

Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руки.

— Ты собираешься кончить? — Он, казалось, был удивлен не меньше меня.

— Я… я не знаю, — выдохнула я, извиваясь под ним. — Мне кажется, что я сейчас обмочусь, — призналась я.

— Вперед, cara, мы уже в сарае, — сказал он.

Я рассмеялась и хлопнула его по плечу, когда он усмехнулся.

— Эй, это серьезно, — простонала я; ему каким-то образом удавалось задевать клитор при каждом толчке.

— О, это… действительно чертовски серьезно. У меня появилась новая зависимость, и она заключается в том, чтобы быть внутри тебя... моей будущей жены. — Он застонал и стал трахать меня быстрее.

— Ты собираешься кончить? — повторила я его вопрос, почувствовав разницу в его движениях.

Он кивнул.

— Я не могу остановить это… ты уничтожаешь меня, Джорджия, — сказал он напряженным голосом.

Я не могла ответить, потому что наслаждение пронизывало меня насквозь. Это странное нарастающее давление вернулось, и я поднималась все выше. И выше. А затем я сорвалась.

Удовольствие, которого я никогда прежде не испытывала, взорвалось внутри меня, словно перезревший персик лопнул и выплеснул соки. Влага залила мои бедра, но это не казалось неприятным. Это было правильно.

Элио зарычал мне в ухо, его рука оттянула мою голову назад, обнажая горло для его укусов и поцелуев.

— Черт, ты только что сжала меня так, словно пыталась убить.

Он прерывисто дышал, а затем содрогнулся, и все его тело напряглось. Его бедра в последний раз глубоко вонзились в меня и замерли. Я почувствовала, как он запульсировал. Было жарко и влажно. Должно ли так происходить с презервативом? Мне было все равно. Я хотела быть отмеченной им навсегда. Связанной с ним навеки, без возможности разорвать эту связь.

В тот момент в конюшне, лежа на импровизированной постели, под сияющим снаружи светом луны, наполненная им, с нашими сердцами, бьющимися в унисон, я почувствовала, как судьба накрывает нас обоих. Он вышел из меня, оставив горячую влагу на моих бедрах.

— Презерватив порвался. — Он наклонился, чтобы снять его. — Черт.

— Плевать. Мне все равно он не понравился, — призналась я. — Я хочу чувствовать тебя… всего тебя. Я буду принимать таблетки.

Он посмотрел на меня, провел рукой по моим волосам, а затем обхватил ладонью мою щеку.

— Ты и правда убиваешь меня, topolina, знаешь это? Я не могу жить без тебя, — сказал он, его зеленые глаза будто заглядывали мне в душу.

— Взаимно. — Я встретила его пристальный взгляд.

Элио кивнул и поцеловал меня в лоб. Знак поклонения. Преданности.

Он притянул меня ближе, затем положил мою голову себе на плечо и тихо произнес:

— И я принадлежал ей, а она — мне… и никто не мог отнять ее у меня… и никогда не сможет.

14.Джорджия

Сейчас

— Девочка, клянусь, ты ничего не делаешь наполовину. Твоя жизнь была совершенно скучной, и вдруг, вместо того чтобы, скажем, вступить в книжный клуб, ты позволяешь похитить себя какому-то преступнику и держать под дулом пистолета.

Я не стала поправлять ее. «Под угрозой ложки» звучало не так эффектно.

— Да, конечно, все ведь случилось по моей воле, — вздохнула я, делая большой глоток кофе.

Эрика присела на высокий стул рядом со мной.

— И как там было в полицейском участке? Они вызвали крутого детектива для твоего допроса?

Я пожала плечами.

— Не знаю… Просто какой-то уставший парень с напарником задавали вопросы про Джексона и долг. Думаю, они привыкли иметь дело с подобными вещами. Я имею в виду разборки между бандами и угрозы от ростовщиков.

Эрика внимательно смотрела на меня.

— Ты уверена, что твой таинственный мужчина действительно из мафии?

— Уверена. Поверь мне… я знаю, что такое мафия. Тот, на кого он работает, — большая шишка на Восточном побережье. Надеюсь, они его найдут.

Только тогда я смогу выдохнуть. Я не стала озвучивать эту мысль, потому что суровая правда заключалась в том, что пока он разгуливал на свободе, мне угрожала опасность.

— Думаешь, ты готова выйти на работу?

Я кивнула. У меня не было выбора. Иначе я не смогла бы заплатить за квартиру. Мне дали два дня отгула на восстановление — и это был максимум, который я могла себе позволить.

— Со мной все будет в порядке.

— А как насчет твоей квартиры? Ты уверена, что сможешь спать там после всего, что случилось?

Я выдавила улыбку.

— Все будет нормально. Я крепче, чем кажусь, и все равно собираюсь найти новое жилье в лучшем районе, как ты и советовала.

Эрика просияла.

— Может, рядом со мной?

— Может.

Я никак не могла позволить себе жить рядом с Эрикой. Она снимала квартиру-студию по хорошей цене, потому что владелец был другом ее тети. Но та была совсем крошечной, и я не могла больше навязываться подруге. Я знала, что ей тяжело делить с кем-то квартиру, даже если она никогда не говорила об этом прямо.

Я вышла от подруги. Я понятия не имела, продолжал ли следить за мной наемник Де Санктисов. Полиция сказала, что приставила ко мне охрану. Однако я не увидела ни малейшего намека на их присутствие, и не была уверена, означает ли это, что они настоящие профессионалы, или просто не стали утруждать себя лишней работой.