– Раз они обе беременны, и ты готов признать ответственность… значит, так и нужно сделать. Но женишься ты на Ньевес. К слову, она беременна близнецами.

– Что?!

– Её ошалевший, как ты понимаешь, не от радости, папаша, приволок и вылил на меня эту радостную новость. Но раз Ньевес беременна в два раза тяжелее, к тому же, за неё отдаю свой голос я – значит, мой дорогой, именно она станет миссис Кинг. Считаю это справедливым.

– Мне плевать, что ты там считаешь. Я не женюсь на Ньевес.

– Ладно, если хочешь поиграть в эти – я согласен. Буду уговаривать и увещевать, как маленького.

– Мне не нужна Ньевес. Если тебе так приспичило, если война с её папашей вдруг начала тебя пугать – женись на ней сам. Хотя я удивлён твоим миролюбивым настроением. Ты всегда нарывался на драку, а не бегал от неё. Что случилось?

– Я не боюсь, но нарываться на осиное гнездо без крайней необходимости… кроме того, это пусть и побочная, но ветвь Сангрейв.

– Твой фетиш – не мой.

– Ты хочешь меня убедить, что на самом деле влюбился в какую-то девчонку? И я должен в это поверить? Ты – и вдруг влюбился?

– Почему нет? Мне восемнадцать. Возраст романтики и любви.

– Звучит слишком рационально для влюблённого. Я тебе не верю.

– Мне всё равно, веришь ты мне или нет.

– Тебе всё равно, тебе плевать, всё, что со мной связано – тебе не интересно. Но мы оба знаем, что это не так. Ты был, есть и останешься моей тенью. И мы оба знаем, что в итоге будет так, как я хочу. А я хочу, чтобы ты женился на Ньевес. И (спойлер!) ты на ней женишься. Лучше по-хорошему. По-хорошему ведь всегда лучше, правда? Я не возражаю, можешь продолжать встречаться с твой Ирис, даже правильно будет позаботиться о ней, учитывая, что от наших ублюдков женщине освободиться невозможно. Если потребуется, я готов помочь – морально или материально.

Энджел криво ухмыльнулся:

– Держись от Ирис подальше. Даже не смей приближаться к ней. Меня она устраивает такой, какая есть. На всём, чего касаешься ты, остаются следы.

– Хорошо. Дай мне то, что хочу я – я дам тебе то, что хочешь ты. Ты женишься на Ньевес, относишься к ней с уважением, так, чтобы её папаша оставался доволен, и для твоей Ирис я навсегда останусь лишь пустым звуком.

Какое-то время Энджел молча смотрел на Рэя, прикидывая, что сможет сделать, чем противостоять. На самом деле, решив Кинг воевать в полную силу, ему не продержаться. У него нет ни отцовской изворотливости, ни его ума, ни поистине дьявольской беспощадности. По сравнению с ним он слаб. И Рэй знает это.

Кроме того, он мог угрожать обеим девушкам, которых любил Энджел. Сандра и Ирис – они обе перед ним уязвимы. А у Рэя уязвимых мест нет – он никого не любит. Включая самого себя.

– Энджел, не упрямься. Сделай то, что должен.

Мягкий сладкий тягучий голос вместо угроз и боли? Это для Кинга не характерно? Стоит начинать бояться?

– Если эта девушка действительно что-то для тебя значит, а я склонен думать, что это так, ведь для абы кого не борются с внутренними демонами так, как это сейчас пытаешься сделать ты. А силу этих демонов я хорошо знаю. И знаю то, что ты всё равно им проиграешь – это дело времени. Мы сильны там, где требуется терпеть боль, а перед наслаждением таким, как ты и я, не устоять. Мы игрушки нашей похоти, страсть вертит нами, как щепкой волна. Но ты хотя бы пытался. Это мило.

– Иди к дьяволу, – сжал зубы Энджел.

– В глубине души ты знаешь, что я прав и для всех так будет лучше. И для тебя, и для неё – тоже. В дальнейшем это избавит её от горечи разочарований. В конце концов ты можешь подать ей это под таким соусом, что тебе же и посочувствуют. Плохой отец заставляет хорошего сына жениться по его указке, шантажируя жизнью возлюбленной и её, ещё не родившегося, ребёнка? Ведь звучит, правда?

– Я так понимаю, ты сейчас озвучиваешь план «В»?

– Уверен, ты достаточно разумен и эгоистичен, чтобы он нам не понадобился.

Энджел отвернулся, стараясь хотя бы так отгородиться от Кинга. Он понимал, что уступит, что это дело времени. Да, так разумнее и так проще, так удобнее, но… так неправильно, в конце концов.

Было такое чувство, словно он идёт по тонкому и скользкому льду. Он поскользнётся, камнем пойдёт под воду – и хотелось, чтобы всё это уже поскорее осталось позади. Вернуться туда, где ему место. Борьба бессмысленна и опасна.

– Если ты думаешь, что я вот, просто, тебе в угоду предам человека, который мне верит – ты ошибаешься.

– Что? Решил их упрямства побыть героем? Глупо, Энджел, слишком глупо. Ты разрушишь всё – и что приобретёшь?

– Семью.

– Оно тебе надо? Ответственность, которую придётся нести и завтра, и послезавтра – годами. Как долго ты сможешь оставаться верным?

Рэй положил руку на пальцы Энджела и они показались раскалённым, обжигающим железом.

Энджел отдёрнул руку:

– Не знаю. Как раз есть повод проверить. Рэй, я серьёзно – прошу, оставь меня в покое. Всю мою жизнь ты играл в меня, как хотел. Я был одновременно и любимой твоей игрушкой, и самой жалкой твоей марионеткой. Один единственный раз – я не прошу ни твоей помощи, ни поддержки, ни материального содержания. Просто оставь меня в покое! Дай мне хотя бы шанс попробовать жить по-человечески? Если я сорвусь – что ж? Тогда сорвусь.

– Время не ждёт и Сангрэ ждать не станут – срок у Ньевес будет лишь увеличиваться. Ты создал проблему…

– Я?! Ты серьёзно?! Ты приказ мне спутаться с этой девицей! Она мне даже не нравилась. И можешь хоть на части меня порезать – я на ней не женюсь.

– Женишься, – невозмутимо отозвался Рэй.

Правда, лёгкие и шутливые нотки окончательно исчезли из его голоса. Теперь он зазвенел, как сталь.

– Глупо было даже надеяться решить всё это дело по-хорошему. Но я попытался.

Рэй вздохнул и пожал плечами:

– Один из моих людей как раз прямо сейчас следит за твоей красавицей Ирис.

– Я так и думал! Откровенно говоря, я этого ждал.

– Да, я понимаю. Поэтому я и предложил пропустить часть с угрозами. Но если ты настаиваешь на такой игре – не стану тебя разочаровывать. Если ты не согласишься, я попрошу моего верного пёсика устроить небольшой наезд. Или лучше аварию – я пока не решил. Куда торопиться? Времени-то навалом.

– Ты блефуешь.

– Рискнёшь проверить?

Энджел молчал.

Рэй усмехнулся:

– Мы оба знаем, что нет. Заканчивай дурачиться. Ты поиграл в независимость. Надеюсь, было весело.

– Надеюсь, тебе тоже не станет скучно.

– Угрозы самоубийства? О, Энжи, мы оба знаем, это, увы, невозможно. Ты не поверишь, я столько раз пытался – но мы бессмертны. Люди даже не представляют, как это досадно: не иметь возможности остановить это нескончаемое, нудное кино, именуемое жизнью.

– Мне не интересны твои трудности. У меня куча своих.

– Да, я знаю. Я дам тебе немного времени, чтобы уладить всё с Ирис. Могу помочь, если хочешь. Устроим небольшой мальчишник, и отошлём ей видео. Она сама выставит тебя в два счёта, и тебе не придётся ничего ей объяснять.

– Спасибо за отеческий совет, но я разберусь без тебя. Хотя бы это сделаешь? Не суйся в это.

– А ты обещаешь жениться на Ньевес?

– Я сделаю то, что ты хочешь. Взамен ты сделаешь вид, что не знаешь ничего о существовании Ирис и никогда, ни словом, ни делом её не тронешь. Это моя цена и моё условие. Ирис – неприкосновенна.

– И неприкасаема. Легко. Можешь не беспокоиться. Ступай, уладь дела и возвращайся в лоно семьи, мой блудный сын. Сегодня вечером намечается увлекательное развлечение – тебе должно понравиться.

– Что ещё за развлечение?

– Ты в курсе о том, что недавно Элленджайтов стало на одного больше. Такой красивый и горячий мальчик – уверен, если тебе удастся сойтись с ним поближе, он тебе понравится. Совершенно в твоём вкусе.

– Рэй! Ты думаешь сейчас мне это интересно?! Я слишком увяз в проблемах с девочками, чтобы думать о красивых мальчиков.

– Ты просто его не видел, – засмеялся Рэй. – Мальчишка – просто огонь! Или, скорее, лёд. Который так приятно топить.