— Так мог бы поехать ради Мари…

— Сильвия, Мари всего-то около десяти лет! Я глубоко благодарен ей за то, что она показала мне лучшие места для пряток, и играть с ней в куклы на чердаке тоже было забавно. Знаешь, она напомнила мне тебя — предложила устроить не чаепитие, а пиратское сражение. И если бы мне тоже было десять лет, я бы с удовольствием навестил Мари ещё раз.

Я вздыхаю и качаю головой.

— С чего ты вообще решила, что мне нужны какие-то развлечения и поездки?

— Да с того, — сестра спрыгивает с дивана и тычет пальцем мне в грудь, — что ты бродишь по замку, как унылый призрак. И когда я занята делами, ты таскаешься за мной и стоишь под дверью. Давай купим тебе цепи, чтобы ты мог греметь ими и завывать, и белила для лица. Я буду всем представлять тебя: «мой покойный брат»…

Тут Сильвия получает удар диванной подушкой.

Недолго думая, она хватает вторую подушку. Я сражаюсь как герой, но пропускаю удар в ухо, выводящий меня из строя.

— Ты притворяешься, — смеётся сестра, пока я валяюсь на ковре и стону. Её пышная причёска сбилась набок, и пара длинных золотистых прядей вырвалась на свободу.

— О нет! — меняется в лице Сильвия, ощупывая подушку и извлекая оттуда едва початую бутылку рома. Стекло крепкое, толстое и отлично выдержало столкновение с моей головой.

Сестра грозно сдвигает брови и потрясает бутылкой.

— Я узнаю, кто это сделал, и ему не поздоровится!

— Ему уже не поздоровилось, — пищу я и пытаюсь забраться под столик.

Места там мало. Где-то надо мной печально звенит падающая ваза, и пока я выбираюсь с противоположной стороны, мне на макушку и за шиворот течёт вода.

— Только погляди на себя! — гремит Сильвия.

Она стоит посреди комнаты, раскрасневшись и уперев левую руку в бок, а правой гневно указывает на меня.

— Да что с тобой происходит? Ты потерял вкус к жизни, тайно пьёшь, а главное, всем отвечаешь, что у тебя всё в порядке! Я думала, может, отец слишком давит на тебя, забрала тебя с собой, но ты и здесь такой же! Не желаешь наконец поделиться, в чём дело?

— Всё в порядке, — упрямо отвечаю я.

Сильвия стискивает зубы, бросает на меня долгий взгляд и уходит, хлопнув дверью.

Я пробираюсь к диванчику, попутно цепляясь взглядом за зеркало. В нём отражается какой-то унылый осёл с застрявшим в мокрых волосах цветком. Осёл отворачивается от зеркала, встряхивая волосы пятернёй, и устраивается на диванчике в компании бутылки рома.

Сестра хотела бы, чтобы я с ней поделился. Но беда в том, что делиться-то было особо и нечем. Ничего не произошло.

Мне недавно исполнилось двадцать лет. Отец всё чаще брал меня с собой, чтобы я запоминал, как идут дела в королевстве, какие сложности возникают и как их решать. Он знакомил меня с важными людьми. Приучал общаться с советниками, которые не позабыли ещё наших с Сильвией детских проказ, а потому относились ко мне с лёгкой опаской.

Разумеется, отец не собирался взваливать на меня всю ответственность в ближайшее время. Если не случится ничего плохого, сам он ещё долго будет править. Но цепи обязанностей сковывали меня всё крепче, и я чувствовал, не за горами день, когда я не смогу пошевелиться, не в силах буду сделать и одного шага в сторону, если этого не окажется в моём расписании.

А в последнее время отец заговорил ещё и о моей женитьбе. После того, как Сильвия наперекор его воле выбрала Эрнесто, он твёрдо решил, что уж меня-то не упустит из рук. Не то чтобы он спешил, но дал понять, что долг есть долг, и в некоторых вопросах у меня не будет выбора. Но беда в том, что ни одна принцесса из Третьего королевства не нравилась мне так сильно, чтобы связывать с ней судьбу.

Мари приятно выделялась из круга сестёр, но была совсем крошкой. Может, именно поэтому мне и было с ней легко, ведь она была искренней, как все дети — не кокетничала, не хихикала глупо и не закатывала глаза, когда мы беседовали. Но она ещё успеет подрасти и стать похожей на остальных. Как не стать в такой-то компании.

В Четвёртом королевстве принцесс не было. У тамошнего короля Эвкласа был единственный сын — Андраник. Когда-то этот парень хотел стать моим другом, но закончилось всё некрасиво, и меня до сих пор терзает стыд при воспоминаниях о том. Однако нам всё чаще приходится сталкиваться, ведь каждому из нас предстоит стать правителем. А значит, необходимо быть если не лучшими друзьями, то хотя бы верными союзниками.

В Первом королевстве для меня также нет невест. Там правят король Фергус и королева Мьюриэл, у которых ещё нет детей. Впрочем, пока они не так стары, чтобы терять надежду на рождение первенца.

На том близлежащие земли и кончаются.

Есть ещё Острова, которыми правит молодой король Эрнесто. Сестёр Эрнесто не имеет, но был у него когда-то старший брат, ушедший в море и не возвратившийся. Шторма, бушевавшие в ту осень на побережье, приносили то обломки оснастки, то расколотую носовую фигуру с остатками позолоты, то куски дерева с частями надписи «Золотой лев» — так называлось судно принца Теодора.

В то время Эрнесто и пришлось взять на себя бразды правления, поскольку его враз постаревший отец с этим больше не справлялся. Случилось это около пятнадцати лет назад, тогда юному королю не исполнилось и двадцати, и он даже не готовился к тому, чтобы стать правителем.

Моя сестра сделала не самый плохой выбор, но наш отец всё равно долго оставался недоволен. Острова ему не нравились: тамошние земли не подходили для земледелия, они не были богаты ни рудой, ни ценной древесиной. К тому же Острова были крошечными по сравнению с любым из королевств. Рыбный промысел — вот, пожалуй, единственное, для чего они годились. А живущий там народ нередко от бедности подавался в пираты, чтобы ходить вдоль побережий и грабить честных рыбаков да вельмож, решившихся на морскую прогулку.

В хорошую погоду море вокруг Островов заполоняли лодки разных размеров, пестрели паруса, которые местным нравилось ярко окрашивать. В плохую же, как сейчас, море пустело, вздувалось и с рёвом набрасывалось на скалы, когтя их серыми лапами.

На душе моей так же мрачно, пусто и серо. Мне двадцать лет, я будущий правитель и живу роскошной жизнью. У меня есть всё, о чём можно пожелать. А я ничего не желаю и чувствую себя совершенно не на своём месте.

Яркий луч света пытается выжечь мне глаза. Я прячусь под подушкой.

Подушка тут же покидает меня, улетая куда-то вверх.

Закрываю лицо руками, но кто-то безжалостно пинает меня в бок.

— Какой стыд! — слышу я голос Сильвии. — На кого ты похож? Что ты с собой делаешь, Сильвер?

— Не кричи так громко, — морщусь я и тру виски. Может быть, за стенами дворца буря и утихла, но она всё ещё бушует в моей голове.

— Лила, пожалуйста, принеси нам чаю покрепче. И влажное полотенце, — командует моя несносная сестрица. Затем я ощущаю, что она садится рядом со мной.

— Не хочу я чай, — мой голос звучит хрипло, горло пересохло, а глаза открывать совсем не хочется. — Оставь меня, умоляю.

— Сам понимаешь, не оставлю. Пожалуй, сегодня я возьму тебя с собой кое-куда.

— О боги, куда?

— Пусть это будет сюрпризом. Спасибо, Лила, поставь на столик. И убери вот это, пожалуйста…

В разговоре возникает пауза, заполняющаяся позвякиванием пустых бутылок. Внезапно мою расслабленную руку отдёргивают от глаз, и на лоб падает отвратительно холодное полотенце.

— Не люблю сюрпризы! — реву я, резко садясь на постели и отшвыривая полотенце.

Сильвия стоит передо мной с сердитым выражением лица, которое у неё, похоже, в последнее время появляется само собой при виде меня.

— Держи! — суёт она мне в руки чашку крепкого чая. — И пей! А потом собирайся. Вот увидишь, тебе понравится.

— Это будет не приём? — пытаюсь я разузнать хоть что-то, осторожно выбираясь из смятой постели.

— Глупый, кто же устраивает приёмы так рано. Нет, скорее, деловая поездка, — отвечает Сильвия, отходя к окну и распахивая белые створки. — Гляди, какая сегодня чудная погода!