Никогда в жизни я не испытывала такого ужаса! Ни до, ни, надеюсь, не придётся позже. Потусторонняя тварь, принявшая облик матери (не спрашивайте, как узнала, но я твёрдо знала, что это какая-то нечисть, но не Виола) шипела и радостно скакала вокруг меня, а чёртова удавка теперь ползла вверх.

Извиваясь ужом, в попытках спастись, скинуть с себя петлю, я, к собственному ужасу, проигрывала этот бой со смертью. Кричать и звать на помощь бессмысленно, тут звукоизоляция такая, что разорвись ракета в коридоре, через две секции уже ничего не услышат. Да и попробуй поорать с петлёй на горле.

Я пыталась вытащить голову, но мерзкое трупообразное нечто держало мои руки.

Лёжа на спине я широко открытыми глазами наблюдала за тем, как верёвка сама-собой доползла до перекладины наверху и, обившись вокруг, стала натягиваться! Шею обожгло острой болью, перед глазами заплясали алые круги. Боже правый! Я не хочу умирать! Не то, чтобы я боялась смерти или сильно цеплялась за жизнь, но, прошу тебя – не так. Не непонятно как – в собственном шкафу!

Господи, если ты всё-таки есть, если на свете существует не только твой оппонент и мой прародитель – помоги! Ведь сознательно я никогда от тебя не отрекалась, вся беда в том, что я просто никак не могу тебя увидеть. Так покажись, хотя бы перед смертью, чтобы я знала, что существует не только ад.

Укажи мне путь к спасению, и я пойду по нему. Дай хотя бы лучик надежды!

Видно, на мгновение сознание моё помутилось.

Резкий рывок вернул меня обратно в реальность, темнота отодвинулась, а спасительный, вкусный, живительный воздух свободно наполнял мои лёгкие.

Боже правый, спасибо тебе! Значит, ты всё-таки есть?

Ответ был очень странным. Мне отвесили смащную оплеуху. Ну, что ж? Вполне ожидаемо. Но не стану роптать, приму со смирением – лучше оплеуха, чем удавка на шее.

– Какого чёрта ты творишь?!

Открыв слезящиеся глаза, я увидела перед собой самое красивое лицо, какое только можно себе представить. В первый момент по контрасту с нечистиком, затащившим меня в петлю мне показалось, что надо мной склонился сам ангел, откликнувшись на мою молитву.

– Что происходит? Ральф, что ты делаешь в комнате моей дочери?

Повернув голову, я увидела Рэя, стоявшего на пороге. Судя по виду, он был далеко не трезв, трёхдневная щетина синей тенью обвела его точёной подбородок, а глаза казались синими огнями Эльма.

Увидев Рэя, я пришла в себя, и эйфория резко сошла на нет. Передо мной вовсе не ангел, отнюдь. И теперь я вспомнила, как зовут лунного красавчика – Ральф. Ральф Элленджайт.

– Твоя дочь? – тонкие брови сошлись на изящной переносице. – Ты – дочь Рэя.

Это не прозвучало вопросом, скорее констатацией факта с оттенком сожаления.

– Я задал вопрос, – Рэй не любил, когда его игнорируют.

– Что я здесь делаю? Вытаскивая твою дочь из петли. Ты, кажется, недоволен?

Глаза Рэя потемнели. Лицо перекосило от ярости и на мгновение я подумала, что выжила ненадолго. Папочка сейчас меня прикончит, довершив то, что не удалось мамочке. Если, конечно, это была она, в чём я сильно сомневаюсь.

– Что?.. Какого чёрта, Сандра? – мне показалось, или он действительно растерялся. – Самоубийца?.. Ты?!

Да, я всегда презирала трусость. И никогда бы сама не наложила на себя руки. Но со стороны всё выглядело так как выглядело, понимаю. И говорить о том, что шкаф меня заманил, а простыня сама собой чуть не удушила здравомыслящим людям глупо. Чревато попаданием в психушку.

Реальность надо мной издевалась. И чувство юмора у ней было созвучно с моим. Все вещи встали на своё место, включая подушечку с одеяльцем. Никаких чудовищ, всё плюшево и розово. Только я, как дура, в шкафу с удавкой на шее!

Будь я менее упрямой, решила бы, что у меня крыша поехала и что я, не пережив последней неприятности, сама полезла в шкаф, а теперь пытаюсь обмануть собственный разум историями о чудовищах.

Но я знаю, что я видела. И знаю, что у меня в тот момент даже вскользь мыслей о суициде не было.

Проклятая Синтия! Это она передала мне силу, которую я не понимаю и не контролирую. Это всё из-за моих новых сил, я уверена. Может ли быть так, что собственная агрессия обернулась против меня? Что я действительно пыталась наказать саму себя, используя образ матери, всё потому, что меня мучит совесть?

– Сандра? Ты меня слышишь?..

Рэй успел подойти ко мне, присев на корточки. От него пахло вином. Свежим. Перегаром никогда – сколько бы не выпил.

– Какого чёрта ты это устроила?

Бить меня никто не собирается? Отлично.

– Я ничего не устраивала.

Ральф, отступив на несколько шагов, словно отходя на задний план, наблюдал за готовой разыграться сценой. Ненавижу сцены. Но если отец с нашим с ним любовником сейчас уйдёт, я снова останусь наедине со шкафом? Так себе перспектива.

Рэй обернулся на Ральфа, тот ответил едва уловимым пожатием плеч:

– Если думаешь, что я тебе лгу – взгляни на её шею. Там алые рубцы.

Рэй потянулся к моим волосам. Я инстинктивно дёрнувшись, попыталась отстраниться, но потом замерла.

– Чёрт, Сандра! Вот уж от кого не ожидал!

– Просто удивительно, что она не сделала этого раньше, – с ледяным высокомерием произнёс Ральф, глядя на Рэя так, словно перед ним была грязь.

Мне бы почувствовать с ним солидарность, ведь это почти союзник. А я ощутила прилив гнева и неприятия.

– Твоего мнения, мальчик, здесь никто не спрашивал, – осадил его отец.

– Чтобы высказать своё мнение, мне не требуются твои вопросы. Можешь, конечно, пропустить мои слова мимо ушей, но в следующий раз, когда никого не окажется рядом, удавка может затянуться до конца. И глупо, живя так, как ты, да ещё в этом месте задавать вопрос – зачем ты это сделала? Тут впору спросить, как случилось, что ты до сих пор этого не сделала?

Рэй шагнул к нему агрессивной тучей, готовой затопить своим неистовым гневом, но лунный мальчик смотрел в ответ холодно и невозмутимо.

– Да кто ты такой?! Лишь минутное развлечение! Так знай своё место.

Ральф едва заметно ухмыльнулся, глаза-льдинки недобро сверкнули:

– Ты всерьёз думаешь, что развлечением был я?

– Давайте сойдёмся на том, что развлеклись вы оба. А сейчас не могли бы выяснить отношения в другом месте? Я хочу остаться одна.

Я не ожидала, что меня хоть кто-то здесь послушает, но Рэй меня удивил. Какое-то время, не сводя с меня глаз, он вдруг резко развернулся и вышел, оставив нас с Ральфом наедине.

Меня трясло от озноба, было так холодно, будто я проглотила большую ледышку, и она отказывалась таять. Ужасно болела шея со стороны затылка, будто кожу содрало начисто. Невольно я прижала ладонь, чувствуя уродливый рубец пальцами.

Намочив полотенце, я прижала холодную тряпку в ране, стараясь её охладить.

– Я могу помочь лучше неё, – тихо выдохнул Ральф, напоминая о своём присутствии, о котором, впрочем, я и так не забывала ни на секунду.

– Ты уже достаточно помог, – мой голос прозвучал отстраняющее и холодно. – Спасибо.

Присутствие этого странного юноши со слишком светлыми голубыми глазами действовало на нервы. Мирило с его присутствием только одно – одиночество сейчас было непереносимым. Я не могла объяснить происходящее, версия с тем, что у меня провалы в памяти и начинающееся сумасшествие устроить не могло, поэтому я предпочитала верить в тёмные силы. Так или иначе, даже неприятный человек иногда лучше, чем ничего.

Кто бы подумал, что я буду настолько бояться остаться в одиночестве, что окажусь рада присутствию человека, внушающего мне острую антипатию на грани отвращения. Случайный секс, приключившийся у нас в Астории, лишь усугублял ситуацию.

– Ты меня недооцениваешь. Я правда способен на большее.

– Поверь, с умением давать вещам их подлинную стоимость у меня полный порядок.

Лёгкая насмешка ушла из его голоса, он зазвучал почти так же отстраняюще-холодно, как мой: