– Что ещё за опыты?

– Не знаю. Она собирается изучать особенности нашего организма и можно ли применить их на благо человечества. Я пообещал поспособствовать.

– То есть, – -сощурился я, – ты мне отказываешь.

– Я не стану пытаться обольстить твою девушку. Можешь не верить, но такого даже в мыслях не было.

– А спать со мной или с Синтией было в твоих мыслях?

Лицо Ральфа сделалось меланхоличным и строгим, как у скорбящего ангела:

– Нет.

– Вот видишь. Мне будет спокойнее, если встречаться тет-а-тет вы не станете.

– Я даю тебе слово, что не приближусь к Катрин и пальцем её не трону. Твоя дружба для меня дорога. Я не стану ею рисковать.

– Однако в истории с Винсентом…

– Мы не были с братом друзьями. И Стелла была влюблена в меня с детства. Там совсем другая история. Ну так что? Если что-то случится, я могу рассчитывать, что ты не оставишь Сандру без поддержки?

– Ну, ей моя поддержка будет нужна, как собаке пятая нога и обрадуется она ей, как чуме египетской. Но раз ты просишь – обещаю. Только я бы на твоём месте выжил.

– У меня есть стимул. Я на самом деле её хочу. Я не надеюсь умереть. Моя просьба просто страховка.

– Зная Рэя – небезосновательная, – мрачно вздохнул я. – И когда кровавый выкуп за невесту.

– Сегодня вечером. Хочешь пойти со мной? – невинным голосом предложил он.

Столкнувшись с Энджелом Сандра не поверила своим глазам.

– Что ты здесь делаешь?! – зашипела я, словно кошка, которой отдавили хвост. – Только не говори мне, что отец сумел уломать тебя и ты теперь согласен плясать под его дудку!

– Если ты меня просишь об этом – хорошо, не скажу.

Он выглядел как обычно. Я не могла определить, вполне ли от трезв, но даже если и успел что-то принять, сильно затуманить свой разум, в любом случае, не успел. И всё же… я была ужасно разочарована, увидев брата в наших подземных трущобах. Снова!

– Я спрошу снова, Энджел: что ты здесь делаешь? Тебя не должно быть здесь! Ты обязан был быть рядом с Ирис.

– Обязан? Ну, знаешь ли, звучит как-то не очень… мягко скажем – обременяюще.

– Я не понимаю. Ты не станешь бороться с ним?

– Это то, чего ты хочешь? Чтобы я боролся?

– Да, чёрт возьми, Энджел! Это именно то, чего я хочу. Чтобы ты противостоял ему! Чтобы защищал свою женщину и своего ребёнка! Скажи, что я не что-то неправильно поняла, что ты здесь совсем не потому, что готов, в очередной раз, как телок на верёвочке, следовать по его указке?

– Почему ты так за неё переживаешь? Какая тебе разница – Ирис или Ньевес? С кем из моих весёлых пташек я останусь в итоге тебе-то не всё ли равно?

Сандра почти до крови закусила губу, стараясь сдержаться и не дать лишним словам сорваться:

– Нет, – покачала она головой. – Не всё равно.

– Это моя личная жизнь. Мой выбор. Тебя он не касается, Сандра.

– Касается. У меня не так много близких людей. Вернее, кроме тебя у меня их нет вовсе. И для меня важно – уважать тебе, Энджел. Женщина должна уважать мужчину которого любит, потому что без уважения ни одна из нас по-настоящему вас любить не умеет. Но ты ведёшь себя раз за разом как тряпка. В тебе что – совсем не стержня? Совсем не гордости?

Против воли линия челюсти Энджела сжалась крепче:

– Миленько, дорогая сестрёнка. И, как всегда, твоё мнение взвешенно и разумно…

– Взвешено и разумно – это твой конёк, – с презрением дёрнула плечом Сандра. – Меня тошнит от такой разумности. И от тебя. Ты трус, Энджел. Слабак и трус. Ты мог не бороться за себя и идти ко дну – но ради своей женщины и ребёнка ты должен был хотя бы попытаться выплыть. Неужели тебе самому не надоело быть дрожащей тенью Рэя Кинга? Неужели никогда не хотелось стать чем-то большим?

– Хотелось. Иногда. Но на самом деле моё место здесь. Рядом с ним. Потому что на самом деле я такой же, как он. Мы связаны куда крепче, чем ты готова это признать. Даже если тебе это не нравится.

– Ты просто бросишь её одну? Ты правда это сделаешь?

– Что ты хочешь от меня услышать?! Я не знаю!

– Ты – не знаешь?! Господи, Энджел! Да как можно быть таким… безответственным.

– Я не уверен, что в результате всех моих героических усилий не станет хуже для всех нас: меня, тебя и даже самой Ирис. Так, по крайней мере, её жизни ничего не угрожает. Рэй позволит мне позаботиться о них.

– Рэй-то может быть и позволит, но я что-то сомневаюсь, что Ирис согласится. Я бы на её месте точно не согласилась.

– Ирис не ты.

– Но ты знаешь, что я права: ты её потеряешь. А вместе с ней и те остатки чего-то стоящего, что в тебе остались. Ты не должен так поступать с вами обоими! Не иди на поводу у Рэя.

– Тебе легко говорить, Сандра. Её кровь не на твоих руках останутся в случае ошибки.

– Только не делай вид, что именно это для тебя главное, – почти с ненавистью проговорила Сандра. – Кого ты пытаешься обмануть? Я, – увы! – слишком хорошо тебя знаю. Не страх заставляет тебя отступать. Вернее, может быть и страх, но не перед Рэем. Ты боишься не этого – ты не хочешь связывать себя с кем-то слишком тесно. Боишься отказаться от своего образа жизни, своих жалких удовольствий. И потому… потому ты сам жалок, брат. Ты делаешь неправильный выбор. И ты раскаешься. Очень быстро – быстрее, чем сам думаешь. Только ничего уже нельзя будет вернуть. Жизнь не кинолента, плёнку не отмотаешь…

– Я понял твой взгляд на вещи. Ты меня не щадишь. Говоришь, что думаешь.

– Почему нет?

– Действительно? Но тогда и я стану говорить с тобой напрямик. Справедливо?

– Вполне. Если, конечно, найдёшь, что сказать.

– Я найду. Не сомневайся. Слышал, у тебя налаживается личная жизнь, дорогая сестрица?

– Это-то здесь при чём?

– Мы – семья. И все мы взаимосвязаны.

– Вряд ли мимолётную интрижку можно назвать «личной жизнью».

– По крайней мере, с потерей драгоценной девственности тебя можно поздравить? Все так носились с этим явлением, а ты закончила тем, что швырнула себя первому встречному. Или… для тебя он не первый встречный? Ты его любишь?

– Нет.

– Он тебе, хотя бы, нравится?

– В какой-то степени.

– Да? И в какой?

– Он самый красивый из всех, кого я встречала – включая и мужчин, и женщин. В нём есть шарм, он весь словно искрится – лунный принц в лунных блёстках. Подобное обаяние не может не нравиться. В толпе людей он будет сверкать, как бриллиант среди булыжников. Так что он броский, яркий, запоминающийся. И, выбрав его первым своим любовником, я не прогадала – он хорош.

– Ух, ты! Какое совершенство! Однако, по-моему, ты сама учила меня отбрасывать всё, что стоит до простой частицы «но». Я ведь прав? Именно она сейчас прозвучит.

– Он – Элленджайт. Один из нас. Со всеми вытекающими.

– И ещё он готов дать тебе шанс вырваться от отца. Разве это не подкупает?

– Не знаю.

– Ты же всегда этого хотела – вырваться. От нас. Освободиться. Стать, наконец, свободной? Вот он – твой лотерейный билет.

– Мало шансов на то, что это сработает.

– Сработает, дорогая сестра. Не сомневайся. Отец не согласился бы на эту дурацкую игру, если бы не был готов отпустить тебя. Конечно, он поиграет, как кошка с мышкой, удовлетворит свои амбиции и садистские наклонности. Но он тебя отпустит. При одном условии…

– Если останешься ты? – помрачнела Сандра.

В словах Энджела был смысл. В очередной раз брату приходится выбирать между ней и собой.

– Двоих он нас не отпустит. Вернее, он меня вообще не отпустит. Не потому, что ему нужна игрушка в моём лице. Я его сын. Как и Ливиан. И мы унаследуем его Тёмную империю. И других вариантов нет. То, что ты расцениваешь слабостью и недостатком моих чувств к Ирис таковым не является. Да, было бы здорово отбросить всё и думать только о нас – обо мне и о ней, но так не получится. Мир – не добрая сказка, Сабрина.

– Думаешь, я это не знаю.