Пока у Ирис с Энджелом всё было хорошо, она считала Сандру подругой. Хотя теперь вообще приходилось сомневаться – а было ли когда-нибудь хорошо? Когда всё стало плохо, и Энджел, не говоря ни слова, просто исчез, часть гнева и неприязни на брата, она перенесла и на сестру.

Но вышедшая из-под контроля ситуация с беременностью заставила Ирис задвинуть гордость и неприязнь куда поглубже и обратиться к блондинке за помощью. Переступить через гордость было сложно, но захочешь жить – переступишь.

Жить Ирис хотелось. Всегда. А метаморфозы, происходящие с её организмом в последние месяцы, были способны напугать кого угодно.

Сандра выслушала её внимательно. К счастью для Ирис она не отмахнулась от возникшей проблемы. Признаться, Ирис даже не ожидала подобного участия со стороны этой странной, холодной, как Снежная Королева, девушки.

– Сколько раз, говоришь, ты пыталась сделать аборт.

– Дважды. И каждый раз тест, и осмотр у гинекологов подтверждает одно и тоже – я беременна, мать его! Как это может быть?! Можешь ты мне это объяснить?

– Нет. Могу только предположить, что процессы ускоренной регенерации, делающие моих братьев и отца такими неуязвимыми, работают и тут.

– И что мне теперь делать? Что со мной будет дальше?

– Надеюсь, что ничего.

– Надеешься? – с сарказмом, не способными прикрыть леденящий ужас, протянула Ирис. – То есть, наверняка гарантировать, что этот ребёнок-монстр, растущий во мне, словно раковая опухоль, меня не убьёт, ты не можешь?!

– Я не врач, Ирис. И не специалист по семейным аномалиям выродков из Хрустального Дома.

– Это очень утешает! Спасибо.

– Ты хочешь от меня утешений?

– Я не знаю, чего я от тебя хочу! – почти сорвалась на крик Ирис. – Нет, я понимаю, ты ничем мне не обязана и в той заднице, в какой я оказалась, виновата я сама – нужно было думать, с кем связываюсь. Прости за эту истерику, но мне очень страшно. Мне семнадцать! В этом возрасте беременность сама по себе способна сломать человеку жизнь, а тут ещё и это… никто не жаждет расплатиться смертью за романтику длинною в месяц.

Сандра смотрела с сочувствием:

– Я тебя понимаю. Мне правда, очень жаль, что всё так случилось. Чем я могу помочь? Что ты хочешь, чтобы я сделала для тебя? Поговорила с братом?

Ирис криво усмехнулась, зябко кутаясь в яркий шарф, намотанный поверх её изящного пальто.

– Как удобно быть мужчиной, правда? Сразу проблем наполовину меньше.

Лицо Сандры застыло, будто на мгновение она прикрылась маской, но корка льда, заставившая мимически мышцы держаться неподвижно, тут же «оттаяла».

– Мой брат пропал с радаров не потому, что бросил тебя.

– Правда? – зло хмыкнула Ирис. – Не потому? Наверное, он сделал это из большой любви.

– У Энджела в любом случае проблем не меньше твоих.

– И большинство из них он создал сам.

– О твоей разве нельзя сказать то же самое? – сурово резанула Сандра и крыть оказалось нечем. – Энджел ничего не знал о твоем положении, иначе, уверена, не слился бы. Да он и не сливался. Так случилось, что… – Сандра выдохнула, видимо, решившись объяснить отсутствие брата и его исчезновение из жизни Ирис. – У нас погибла мать. Мы до сих пор так и не поняли, было ли это обычной передозой или осмысленным самоубийством.

– Что?.. Прости, я ничего об это не знала.

– Конечно. Откуда бы тебе об этом знать? Ты не могла.

– Да, конечно, это в какой-то мере оправдывает ту молчаливую паузу, что взял Энджел.

– На самом деле – нет. Я не оправдываю моего брата, Ирис, я просто объясняю происходящее. Если бы не ребёнок, возможно, для тебя было бы гораздо лучше, чтобы всё вот так и закончилось. Будь я на твоём месте, меня бы и ребёнок не остановил от того, чтобы поставить точку в этой истории. Даже если всё наладится, ты должна понимать, что рядом с Энджелом ты никогда не будешь чувствовать себя в безопасности. Вернее, от всего остального мира он тебя, может, и защитит, но вот от себя самого…

– Ты думаешь, что когда-нибудь он станет относиться ко мне так, как твой отец относился к моей матери?

Сандра покачала головой:

– Мой отец никогда не трогал мою мать. В смысле, не поднимал на неё руки и не причинял ей физической боли. И моя мать, чего уж там, никогда не была ни идеалом, ни примером. Тебе не придётся бояться Энджела, но страх за него – вот то, с чем придётся идти по жизни. Он настоящий псих, и пусть, в отличие от отца, во многом его разрушительная энергия направлена внутрь, а не во вне, от этого не легче. Страшно смотреть как близкий тебе человек добровольно, ступенька за ступенькой, спускается в ад, а ты практически ничего не можешь сделать, чтобы этому помешать. Но у Энджела есть хорошие стороны. Тем немногим, кого он любит по-настоящему, он предан до конца. Он способен ради любимых на многое. Может быть, если ты окажешься той самой, ради тебя он и запрёт своих внутренних демонов на замок.

– Ты веришь, что это возможно? – с сомнением протянула Ирис.

– Верю? Ну, не знаю, – дёрнула плечом Сандра. – Наверное, правильно будет сказать, что я на это надеюсь.

Ирис вздохнула. У неё не было уверенности в том, что желание кого-то и откуда-то тянуть в ней вообще присутствует. Она никогда не воображала себя спасателем кого-бы то ни было, уж скорее видела саму себя принцессой и ценным призом.

Свою роль играла и обида, успевшая укорениться в её сердце. Да, обстоятельства смерти матери в какой-то степени оправдывали Энджела, но всё же никак не удавалось отделаться от мысли, что, если бы она значила для Царя Скорпионов (о, пафос – это наше всё!), в несчастье он бы не только не забыл о ней, но и пытался бы искать утешение.

– И чем же утешался твой сумасшедший братец после смерти вашей матери? – как не старалась Ирис говорить спокойно, в голосе нет-нет, да и прорезался ядовитый сарказм.

На её счастье Сандра предпочла это проигнорировать:

– В традиционной для себя манере.

– Это как?

– Уверена, что хочешь знать?

– Не хотела бы, не спрашивала.

– Секс с мальчиками, наркотики, мазохизм и саморазрушние.

– Почему именно с мальчиками?

– Потому что, в отличие от девочек, это куда ближе к мазохизму и саморазрушению.

– Не уверена, что понимаю, – брезгливо передёрнула плечами Ирис, присаживаясь на металлическое ограждение, кольцом огибающее школьный парк.

Сандра со вздохом села рядом:

– Я прожила с этими кретинами рядом всю жизнь, и выяснила для себя только одно.

Ирис вопросительно взглянула, взглядом предлагая закончить фразу.

Сандра улыбнулась:

– Я и не хочу понимать. Боюсь, что, когда я сумею это сделать, дороги назад, к людям, в нормальный мир, для меня не останется.

Какое-то время девушки сидели молча, чувствуя плечом присутствия друг друга.

– Думаешь, для меня будет лучше, если на этом я поставлю точку? – спросила Ирис, не глядя на собеседницу.

– Почти уверена в этом.

– Но разве я не обречена? Разве этот маленький монстр, что растёт внутри меня, не уничтожит меня?

Теперь Ирис в открытую смотрела на Сандру, ожидая ответа.

– Если бы беременность уничтожала всех, кто рожал от Элленджайтов?.. Но об этом не упоминается ни в одном из источников. Вообще нигде никаких фактов о том, что роды протекали как-то иначе, чем обычно.

– Поверь, всё, происходящее последние месяцы, совсем не обычно!

– В то время, как ты не идёшь на аборт, беременность чем-то досаждает тебе?

Ирис задумалась. На самом деле, кроме лёгкой тошноты по утрам да возросшей чувствительности груди, не было никаких неприятных симптомов.

– Нет, – покачала она головой.

– Думаю, если ты не станешь упорствовать и просто смиришься, с тем, что есть, всё будет хорошо. Я расскажу брату о нашем разговоре. Если он сам не захочет брать на себя ответственность…

Ирис снова почувствовала приступ глухого раздражения и злости, которыми, на самом деле, маскировалась боль.