«Люблю намеки, полутоны…» Люблю намеки, полутоны, В лесах таинственные звоны Ключей подземных у корней, В полях колосьев колебанье, И взора легкое дыханье, И песню дальних косарей… Люблю весной седые стены Старинных замков-теремов, Вершин волны кружевность пены И все измены-перемены И форм, и звуков, и цветов… Я все люблю. О всем тоскую. За все Творца благодарю… Люблю любовь свою больную, Тебя люблю, мою Святую, И даже боль свою люблю… Givors, 5.V <19>22 Молитва («Благодарю Тебя, Творец…»)
Благодарю Тебя, Творец, Умом, душою, сердцем, кровью За то, что я опять певец, За то, что осиян любовью… За то, что после черных дней И после бледной полуночи Ты дал мне солнечных лучей, Звездами осветил мне очи… За то, что, вечный пилигрим, Обрел оазис я в пустыне, За то, что я люблю, любим, И Ты привел меня к святыне… Ты душу напоил зарей, Наполнил сердце мне цветами… Да буду я всегда с Тобой! Да будешь вечно Ты над нами! Теперь могу я пламенеть, Теперь зарей гореть я буду, Придя к любви — земному чуду — Я Твой певец! Я буду петь!.. 6. IX <19>22 Фея-весна («И жабы. И гады. И тина. И омут…») И жабы. И гады. И тина. И омут… Болото, болото у пней! Гниет, притаилось… И тонут в нем, тонут Остатки непрожитых дней… И я заблудился. И я — у болота. Я плесени пленник теперь. Когда-то молился и верил во что-то… Изверилось сердце… Я — зверь… Тоскливые ивы на страже трясины, Теряясь, шуршат камыши… Кто алые сердца похитил рубины? Кто шепчет: «Молчи! Не дыши!»?.. Смирился. Молчу. Не дышу. Увядаю. Все глубже. Сильней. До колен. И вот — еще глубже. И чую, и знаю — Навеки, навеки мой плен… Но что это? Вдруг меж ветвями мелькнула Чудесная фея-весна… Все ближе и ближе… И вот протянула Мне белую руку она. И бледному сердцу вернула рубины, Шепнула: «Очнися, дыши!» Я силы почуял. И — вон из трясины, Где жутко шуршат камыши. И — вон из трясины… И в сердце — рубины, И фея — светлее всех фей!.. Я с нею пройду все лесные глубины, Где чист и прозрачен ручей… Я с нею найду снеговые вершины, Где в синем все небо огне, Провалы, обвалы, озера, стремнины, И выйду к напевной волне… Givors, 6.IX <19>22 Песня колокола («Я — чистый колокол на башне…») Я — чистый колокол на башне. Да будет бронзой песнь моя! Над лесом, городом, над пашней Да стихнет гул вражды вчерашней! Внимайте, горы и моря!.. И будет песнь моя такою, Какой никто еще не знал, Я тайну Вам свою раскрою, Я расскажу, какой рукою Мой в звоны обращен металл… …Я помню долгих лет страданье, Мое качанье в пустоте, Над башней сонное молчанье Иль похоронное рыданье И порыванье к красоте… Я утром звал людей к молитве, А сам молиться не умел, Я бил набат в пожаре, в битве, Я звал людей к трудам и жнитве, Но звонко никогда не пел… И вдруг — я помню час священный — На башню поднялась Она, Покрыта мантией смиренной… И на груди — цветок нетленный, В очах — безумная весна… Она слегка меня коснулась Своею светлою рукой И так безбрежно улыбнулась, Как будто небо развернулось Над морем утренней зарей… И стан ее был стройно-тонок И руки — чистые, как снег… И стал я чистым, как ребенок, И стон мой сделался так звонок, Как песнь любви, порыва, нег… …Внимайте, звезды голубые В тумане солнечных плеяд! Внимайте, люди! Я простые Вам буду песни петь святые, Как свят простой Ее наряд… Givors, 7.IХ <19>22 «Ах, музыка в душе моей…»[141] Ах, музыка в душе моей, И я, натянутой струною, — Пою, пою, как соловей Поет влюбленный под луною… Чудесней песни в мире нет! Нет в роще соловья такого! Ведь я влюблен! Ведь я поэт! И все вокруг так ново-ново… Ах, музыка в душе… Как стон!.. Я — скрипка с тонкими струнами, А ты — смычок… И бог над нами С улыбкой держит камертон… 8. IX <19>22 вернуться Ах, музыка в душе моей. Послано в качестве письма жене с припиской под стихами: «Золотые крошки мои, спасибо, спасибо за поздравления и пожелания. Как мне больно, что я не был с Вами в этот день!.. Не грустите, ангелы мои, скоро, скоро заживем все вместе, КМЖ <клянусь моей жизнью>!.. Крепко-крепко целую Вас. В<аш> папка. Крепко целую всех». Вероятно, написано в ответ на поздравление с днем рождения (23 августа). |
