Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Вот это уже звучало интереснее. Причём куда интереснее всех его предыдущих признаний. Потому как человек, который просто хочет отомстить, может оказаться полезен лишь один раз. А вот тот, кто способен рассуждать о собственной выгоде, да ещё и понимает, что для достижения цели ему нужны союзники, – совсем другое дело.

– Скажи мне, Сергей, а чего ты хочешь? Только без этих красивых слов про месть, справедливость и прочее. Конкретно. Чего ты хочешь получить от меня? – спросил я, чуть подавшись вперёд.

– Забрать её. Живой. И уйти отсюда подальше. Если получится, ещё и Бурого прикончить, – ответил он.

А если он ее… То мстить. У меня больше нет никого. Так что ты как знаешь… Хочешь верь, хочешь не верь.

– А если я предложу тебе не уходить? – спросил я.

Ковалёв посмотрел на меня с явным недоверием.

– В каком смысле?

– В самом прямом. У нас община. Люди живут, работают, воюют, детей растят. Не рай, конечно, и проблем хватает. Но у нас женщин не держат в гаремах, за чужие проступки не расстреливают и вообще стараются жить по‑человечески. Ты военный, разведчик, умеешь командовать людьми. Такие мне нужны.

– Не понял? Так я для этого и пришел, – Сергей недоумевал

– Тогда слушай внимательно. Пока ты не остаёшься здесь. Ты отправишься обратно. Мол, выжил, подкинем тебе инфы важной для Бурого. Ну и связь. Придумает что‑нибудь…

– Ты что? Предлагаешь мне быть шпионом?

– Шпион – это вражеский. Свой – разведчик. И не кабенься. Это лучший исход и для тебя и твоей женщины. Она жива, я за вами. Эвакуацию можно будет сообразить. Но мне нужна вся инфа и сейчас и после, когда Бурый на что‑то решится. Или… подговори еще кого. Действуй и место в моей общине гарантирую и для тебя и тех людей, что ты приведешь, – сказал я.

– А она? – спросил Сергей. – Она уже не сможет жить после такого…

Вот ведь человек. Я ему про службу, про возможность начать новую жизнь, а он опять про свою женщину. Впрочем, может, именно поэтому ему и стоило дать шанс. Потому как человек, который ещё способен ради кого‑то рисковать собственной шкурой, не окончательно превратился в скотину.

– Сможет. У нас разные дамы живут. Уже успели натерпеться. Так что?

Ковалёв долго смотрел на меня, потом медленно выдохнул.

– Тогда развяжи руки. Я расскажу.

– Нет, Серый, – усмехнулся я. – Руки мы тебе развяжем, когда убедимся, что ты не собираешься кого‑нибудь придушить. А пока рассказывай так. Я ведь не заставляю тебя писать мемуары. И ты сам сбежишь от нас. Нож оставлю, пистолет твой. Рацию возьмешь и на закодированной частоте будем тебя вести дронами, сколько сможем. Решай!

– Да я решил уже все, – обреченно ответил он.

Глава 6

– Что вам надо? – спросил Штурм, когда понял, что с ним наконец собираются разговаривать.

– Нам от тебя, по сути, ничего и не надо, – впервые произнёс хоть какие‑то слова мужик в камуфляже с майорскими погонами на плечах. – Но вы что‑то сильно шуметь стали. Да и ладно бы, но ты же сам припёрся ко мне.

Командир специального отряда сил специальных операций Республики Беларусь майор Владислав Фёдорович Игнатов внимательно изучал сидящего перед ним человека. Командира одной из групп общины Корзуна. Пытался понять, насколько этот человек предан своей общине и можно ли его перевербовать. Причём не просто склонить к сотрудничеству, а добиться того, чтобы он вместе со всеми своими бойцами перешёл на сторону Игнатова.

Вербовать агентов майор не так чтобы и умел. Знал общие принципы, имел некоторое представление о том, как следует разговаривать с пленными и как определять их слабые места, но всегда был прежде всего оперативником, в лучшем случае тактиком, но нисколько не стратегом.

Его учили выполнять поставленные боевые задачи, действовать в составе подразделения, принимать решения в бою, а не заниматься политикой и выстраивать отношения между общинами выживших. Однако сейчас жизнь, эта надорванная жизнь горстки уцелевших людей, требовала от Игнатова всех тех качеств, которые, как он раньше считал, ему никогда не пригодятся.

– Я поговорил с твоими людьми, – продолжал Игнатов, немного подавшись вперёд. – Они, скорее, подчинены больше тебе, чем главе общины, хотя и от Корзуна не отказываются. Ну, от твоего решения будет зависеть и их решение. Как ты скажешь, так оно и будет.

– И что я, по‑твоему, должен сказать такого, чтобы порадовать тебя? – спросил Штурм, не отводя взгляда. – Или, напротив, что я должен сказать, чтобы исполнить своё желание и тебя огорчить?

– Ну ты так резво‑то разговор не начинай, – поморщился майор. – Думаю, не мальчик, понимаешь, что смерть даже может быть абсолютно разной. И такой, что ты будешь соглашаться на всё, абсолютно на всё.

Игнатов говорил спокойно, без особенного нажима, словно обсуждал не пытки и смерть, а какие‑то совершенно обыденные вещи. Но именно это Штурму и не понравилось. Угрожать умеют многие, особенно когда человек связан и не способен дать сдачи. А вот выполнить угрозу, да ещё и не испытывая при этом никаких сомнений, способны далеко не все. И сейчас ему предстояло понять, к какой именно категории относится сидящий напротив майор.

– Да, возможно, я буду соглашаться на всё, – ответил Штурм после небольшой паузы. – Но ровно тогда, когда уже сам стану калекой и тебе буду абсолютно не нужен. Что ты задумал? Я не стану шпионить.

– Зачем же сразу шпионить? – Игнатов даже несколько удивился. – Мне и здесь людей не хватает. А как я посмотрю, сколько вы воюете, в вашей общине бойцов предостаточно. Или у вас рабство и ты не можешь спокойно уйти, если захочешь это сделать и твои люди будут за то?

Штурм, конечно, находился в этом доме связанным и под охраной. Некоторое время у него даже были завязаны глаза, но вот уши затыкать эти спецы, которые взяли его группу, не додумались. А слухом он никогда не жаловался. Тем более что вокруг дома пусть и редко, но проходили другие люди, которые разговаривали достаточно громко, чтобы можно было вычленить хотя бы отдельные слова, а иногда и целые фразы.

Так что он уже знал, что перед ним сидит тот самый человек, который взял власть в Зябровке и подчинил себе Цагельню. И что люди очень даже неплохо о нём отзываются, что здесь никакая не секта, в отличие от Карповки, где, судя по разговорам, обосновались какие‑то чуть ли не людоеды. А может, действительно людоеды, кто знает, как именно свернётся психика человека после всего того, что произошло с этим миром? Ведь и в прошлом мире грязи хватало, хотя там действовали различные правоохранительные органы, существовали школы, законы, правила и мораль.

Теперь же всё это осталось скорее воспоминанием. И каждый человек, которому удавалось собрать вокруг себя хотя бы несколько десятков выживших, мог устанавливать собственные порядки. Один пытался сохранить прежнюю жизнь, другой превращался в местного князька, а третий и вовсе начинал считать себя чуть ли не богом. Поэтому Штурм внимательно слушал майора, пытаясь понять, к кому именно тот относится. Пока получалось, что Игнатов не самый плохой вариант из возможных, хотя и далеко не подарок.

– Так что? Ты же был у тех, у Волка, перешёл к Корзуну. И всё ли тебя устраивает? – продолжал майор Игнатов. – Мне нужна вся твоя группа. Не один ты, а все твои люди.

Штурм посмотрел на человека перед ним и задумался. Он вполне допускал, что теоретически может переметнуться и в этот раз. Да, внутри всё покоробило от одной такой мысли. Всё же метаться от одной общины к другой – это уже попахивает какой‑то проституцией. Сегодня одним клясться в верности, завтра другим, а послезавтра третьим. И где тогда вообще заканчивается собственное достоинство и начинается обычное приспособленчество?

Но с другой стороны, судя по всему, здесь тоже вполне адекватные люди. Не бандиты, не какие‑нибудь фанатики, которые режут всех подряд, а бывшие военные, старающиеся сохранить порядок. И если бы обстоятельства сложились иначе, возможно, с ними даже получилось бы договориться без всяких столкновений. Вот только Штурм прекрасно знал, что у Корзуна имеются средства поражения, способные при желании и если не жалеть боеприпасов превратить эту самую Цагельню в весьма неприятное место для проживания.

134
{"b":"982856","o":1}