Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Взяли одного. Остальные трое ушли.

– Потери? – спросил я.

Конечно, уже всё знал, но нужно озвучить при всех, что мы умеем работать чисто и без потерь.

После того как пропала группа Штурма и мы не смогли скрыть разработку планов по экспансии на юг или для того, чтобы отомстить за смерть товарищей, или для того, чтобы их освободить. Так вот… поколебалась вера людей в то, что боевая часть нашего общества способна защитить небоевую. Так что пусть слушают.

– У нас нет потерь. Двух из ихних положили наглухо. Оставили там, раздели только, – с гордостью за свои действия докладывал Гусь. – Одного ещё по дороге… пришлось, командир.

– Почему?

Гусь пожал плечами.

– Не хотел сдаваться. Попытался вырваться и выпрыгнуть из машины на ходу.

– Все понимают, что у нас в подвале дома связанный и уже подготовленный для общения враг? Кто это стоит говорить? – Я обвёл людей взглядом. – Валентина Петровна, а как понимает твоя служба обстановку?

– Так зэки это. Ну, те, кто часть города взял, или уже почти целый без нашего района, – проявила женщина знания.

Понимают люди. Знают.

– Так, я пойду пообщаюсь с пленным. Совет заканчиваем, – сказал я и поднялся. – Валентина Петровна, доклад оставьте. Лыньков, с Чёрных определяете, где показать ударный дрон нашим южным друзьям так, чтобы они увидели и правильно поняли, но без удара по людям. Камила, продолжай работать с семьями погибших и особенно с матерью мальчика. Мне к вечеру нужен не отчёт, а понимание, кому ещё требуется помощь. Остальные – по своим направлениям.

Я сделал несколько шагов к двери, но остановился.

– И ещё. Про Андрея пока никаких слухов. Вообще. У него воспалённая рана. Всё. Если через час я услышу, что по общине уже рассказывают, будто Рыцарь превращается в молчуна и ночью всех сожрёт, буду искать источник лично.

– А если действительно начнёт? – негромко спросил Лыньков.

Я посмотрел на него.

– Тогда узнаете первыми.

В коридоре было светлее, чем в комнате. Через открытое окно тянуло августовской жарой, дымом от кухни и чем‑то ещё – кажется, жареным луком. Во дворе кто‑то ругался из‑за тележки, женщина звала ребёнка, вдалеке лаяли собаки Юрца. Обычная жизнь. Настолько обычная, насколько вообще может быть обычной жизнь после конца света.

И главное, что на эти звуки не бегут молчуны. Может быть, слышат, сидя закрытыми в квартирах, мечутся, головами бьются о стену, но во дворах молчунов не было.

А причина, почему я так сильно заинтересовался, была в том, что Гусь шепнул…

– Там не всё так просто… Он сам к нам шёл. И он стрелял в спины своим подельникам. Если бы не те выстрелы, мы попали бы под пулемёт, – признавался Гусь.

Вот теперь стало действительно интересно.

Незнакомый человек. Разведчик. Пришёл в наш район из другой части города. Был вооружён. Следил за нами. Стреляет в спины своим собратьям по оружию, какие бы они ни были: заключёнными или осуждёнными, всё равно.

Глава 5

Подвал, конечно, не был приспособлен для того, чтобы здесь находился хоть кто‑нибудь. Как ни пытались создать антураж чуть ли не пыточной, разложили клещи, паяльник, молоток… атмосфера не так чтобы сильно давила.

Тем более что именно здесь у нас были основные склады различного инвентаря, ножей, которые складывали в коробки, кухонных принадлежностей и многого другого, чем был забит практически полностью подвал. Человек, осознавший нынешнюю реальность, оказавшись здесь, скорее думал бы не о том, как всё плохо, а о том, как здесь хорошо. Имеется немало всякого добра, которое точно пригодится в будущем. Припасы еды в дальних подвалах под амбарными замками. А значит, жить можно.

А еще, если бы тот человек, который здесь сидел привязанный к крепкому стулу под дулом автомата одного из бойцов, был слабаком из тех, кому достаточно лишь угрозы, чтобы разговорить, вряд ли бы этот мужик, на вид матёрый, стал командиром группы разведчиков. Так что пытать можно, я не морализатор. Что эффективно – то делаем. Но зачем так сразу? Можно и поговорить сперва.

Мы встретились с ним глазами. Он не отвернулся, я же усмехнулся.

– А мне вот не до смеху, – сказал он, чуть скривив губы. – Мне и зуб выбили и уже угрожали всякие предметы засовывать во всякие места. Вы же тут не извращенцы?

– Я тебя… – тут же рванул боец, готовясь огреть юмориста прикладом.

– Стоять! – выкрикнул я. – Успеется. А то выключишь его, а у меня и без того времени в обрез.

Пленник злобно посмотрел на дежурного бойца. А того прям трясло от желания почесать кулаки.

Бритоголовый, с резко выраженными скулами. Ростом был невелик, но у меня складывалось стойкое убеждение, что он кого‑то мне напоминает. Борца. Спортсмен какой‑то, причём я бы не сказал, что в прошлом, потому как физическая форма у мужика была что надо. Широкие плечи, крепкая шея, мышцы на руках и груди такие, что сразу понятно: этот человек не только в тренажёрном зале железо таскал, но и в драках участвовал. Причём, скорее всего, весьма успешно.

Его раздели, оставив в одних трусах. И нет, это не какое‑то извращение моих бойцов, чтобы посмотреть на бугристые мышцы крепыша, это правильная предосторожность. Я, к примеру, тоже знаю немало способов, чтобы при помощи одежды убить человека. И убиться‑то самому. Мало ли, еще какие отмычки будут, чтобы снять наручники, лезвие, чтобы перерезать веревки.

– А тебе не должно быть смешно. С чего смеяться, если ты пришёл на наши земли и явно весь по нашу душу? – начал я диалог, усаживаясь напротив. – Пришел. Проиграл. А время нынче такое, что жизнь человека, вопреки здравому смыслу не имеет ценности.

Я специально сказал эти слова, чтобы посмотреть реакцию человека на адекватность. Считает ли, что человечество не должно воевать друг с другом? Имеет ли человечность?

Я посмотрел на Камиллу Рафаиловну.

Но, как оказалось, взять с собой Камилу было некоторой ошибкой. Пленник плотоядно улыбнулся, глядя на пусть и не молодую, но очень привлекательную женщину восточной наружности. Она же не сказать что поплыла при виде брутального мужика, но несколько больше профессионального задерживала взгляд на мужике. Я прямо чувствовал флюиды, которые могли исходить от этой, как оказалось, весьма любвеобильной женщины.

А он… нет, издевался над ней. Усмехался.

– Камила, иди‑ка погуляй! – приказал я ей, стараясь не повышать голоса.

– Я могу пригодиться, – тут же подобралась женщина и явно засмущалась, осознав, что только что даже она, матёрый психолог, не смогла унять своё женское либидо, и оно пусть ненадолго, но вырвалось наружу.

– Камила, ты всё поняла. Не заставляй меня называть вещи своими именами, – сказал я.

А вот присутствующий здесь Чёрных, видимо, не до конца всё понял. С Камилой у него уже были отношения.

Гнездо разврата, а не община.

Камила фыркнула, наверное, всё же ушла, бросив на прощание взгляд, но не на того мужика, который продолжал плотоядно на неё смотреть, а на Чёрных. Нужно будет разобраться в этой ситуации, а то ещё случится какая поножовщина.

Я бы не сказал, что муж Камилы, один из тех, кто сейчас занимается производством холодного оружия для общины, такой уж робкого десятка. На что парень рукастый, а у нас пока более‑менее хватало бойцов, я его и не привлекал к оперативной работе.

– Дама вышла, можем поговорить по‑мужски, – сказал я, отодвинув стул и, демонстрируя уравновешенность и спокойствие, заложил ногу за ногу.

Не свойственное мне положение сидя, но показалось, что в данный момент оно вполне уместно, демонстрируя мою самоуверенность. Мужик проследил за моими движениями, потом перевёл взгляд на Чёрных, который остался стоять возле двери. Автомат у него был опущен, но я прекрасно понимал, что поднять его – дело одного мгновения.

– Итак, ты от Бурого, – сказал я.

– Я был вынужден с ним быть. Ну, он отморозок, как и люди его, – сказал, словно бы выплюнул, мой собеседник.

132
{"b":"982856","o":1}