Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Мне до одури уставшему от этой бесконечной кровавой бани, отчаянно захотелось ему поверить. Почему бы и нет, в конце‑то концов? Неужели на эти выжженные земли действительно, сквозь кровь и грязь, возвращается порядок?

Я молчал, взвешивая все риски. Заманчивая иллюзия безопасности боролась с паранойей выжившего.

– По рукам, – после долгого, тяжелого раздумья хрипло сказал я и, оторвавшись от брони машины, первым протянул ладонь для рукопожатия.

Вот только что‑то мне подсказывало, что этот Комитет Спасения не совсем адекватно оценивает свои силы.

Глава 8

Тяжелая створка двери нашего подъезда‑крепости с лязгом захлопнулась, отсекая гул улицы. Там, снаружи, сумерки уже вступили в свои права, и молчуны, спавшие днем в тени машин, начали собираться у бетонных блоков заграждения. Что‑то у них за сходка такая. Но, ничего, бутылок с зажигательной смесью у нас много. И боеприпасы тратить не придется. И наша молодежь делом полезным займется.

Так что я уже и не особо беспокоился, когда слушал монотонный, лишенный эмоций скрежет когтей по металлу. Молчуны, оправдывая то, как мы их обозвали, не рычали. Они просто скреблись, как сотни гигантских крыс.

Сбросив бронежилет прямо на руки дежурному, я поплелся вверх по лестнице. Ноги налились свинцом. Встреча с капитаном Лыковым из Комитета Спасения высосала из меня последние силы. В голове гудело от вариантов, и ни один из них мне не нравился.

Понимал, что во многом я просто не хочу подчинятся. Уже потому, что уверенность была только в самом себе. А все эти Комитеты… Но и много других моментов я смог надумать.

На своем этаже я толкнул дверь в квартиру, ожидая привычной темноты и одиночества после нашей недавней ссоры с Настей. Но вместо этого меня сбил с ног запах. Густой, маслянистый, сводящий желудок судорогой запах жареного сала и картошки.

В прихожей горел аккумуляторный светильник. А в дверях кухни стояла Блонда. Так ее уже успели прозвать. И это прозвище очень ей подходило. Так что и имя ее затерлось. Как так ее зовут? Не важно, – Блонда!

Спасенная мной блондинка, та, которая бежала голая сперва от волковских, после от молчунов, явно решила, что конец света – не повод забывать о женских козырях. А какие они у нее? Выдающиеся, нужно сказать.

На девушке был шелковый, кричаще‑красный пеньюар, который едва прикрывал стратегические места, и – Господи Иисусе – черные туфли на шпильке. В условиях, когда мы воду экономили, чтобы смывать в туалете, она пахла какими‑то французскими духами. Сюрреализм чистой воды.

– Ты какого хрена у меня тут в квартире, да еще и шалавишь? – зло сказал я.

Но этот мой тон, даже такой, намеренно оскорбительный, был проигнорирован. Парирован улыбкой, быстро сменяющимся одна другой волнительнее позами. Удивительно непробиваемая даже моей агрессией обстановка, которую выкручивает Блонда себе на пользу. Стало даже интересно, как и куда это может меня занести. Ну и как этому напастью смогу сопротивляться. Размениваться на эту вот дамочку не хотелось. Не боевая она подруга. А «грелка на все тело». Хорошая, приятная, но грелка.

Такие не нужны в долгую перспективу. Да и судя по всему есть что‑то такое, что обнуляет и женские прелести красотки, и ее природную сексуальность. Другие ценности нынче стали во краю угла.

– Сашенька, – проворковала она, картинно опираясь о косяк и выставляя вперед бедро. – Ты такой уставший. А у меня тут сюрприз.

Казалось, что таким тоном можно говорить только лишь сексе. Нет, хотя позы такие, что иное и не мыслимо. Но н а плите, в тяжелой чугунной сковородке, шипело масло. На столе высилась гора золотистых, с хрустящей корочкой драников, щедро пересыпанных шкварками.

Пеньюар, духи, томный взгляд, агрессивный, но не наляпистый макияж. Умеет дамочка себя продавать. Вот только всё это пролетело мимо моего сознания. Взгляд намертво зафиксировался на тарелке. Я, даже не вымыв руки, рухнул на табурет и вгрызся в первый драник. Обжигающий жир потек по подбородку. Это была пища богов.

Не думаешь в этом мире о правильном питании. Может быть пока, но когда столько физических нагрузок, а организм еще и тратит ресурсы и энергию на то, чтобы не сойти с ума и постоянно быть в напряжении, можно хоть слона есть без особых проблем для веса.

– Я так переживала, Саш, – Блонда, уличив момент, когда я оказался полностью поглощен процессом поедания драников с мясом, подошла сзади, ее унизанные кольцами пальцы скользнули по моим напряженным плечам. – Там так страшно. А с тобой – как за каменной стеной. Ты кушай, кушай, мой герой…

Я механически кивал, отправляя в рот второй драник, а в голове крутилась проклятая дилемма. Комитет Спасения. Армейские броневики, пулеметы, дроны. Лыков предлагает порядок. Но порядок Лыкова – это разве не ошейник?

Если мы ляжем под Комитет, моя община станет ресурсом. Не моим, не нашем, а Комитета. Нас пустят на пушечное мясо, чтобы чистить районы. Или отправят на огороды, поля, которые рядом с микрорайоном имелись, по крайней мере в частном секторе люди уже успели провести посевную.

Руки Блонды уже разминали мне предплечье. И это было приятно, напряжение несколько спадало…

Так что получается, что мы станем сельско‑хозяйственным придатком. Это простая, рациональная логика, которую ну никак нельзя отрицать. Я поступал бы так же. Армейцы из «Комитета Спасения» не возьмут в руки лопаты, по крайней мере для того, чтобы заниматься огородами. Да и строить какие‑нибудь оградительные сооружения не станут. Зачем? Они же становятся голубой кровью, дворянством, привилегированным сословьем.

Я тоже в эту элиту войду. На второстепенных ролях, но если они бароны и графья, то я, скажем так, мог бы стать рядовым дворянчиком. Но мои люди? Вот Людмила Ивановна, к примеру. Она и повар у нас и воспитатель детей и еще и уборщица по подъезду. Женщина всеми силами старается быть полезной, но в руки оружие не возьмет никогда. Она разве низший класс?

А если пошлем их к черту – останемся гордыми, свободными, но рано или поздно нас сожрут. Либо Альфа со своими поумневшими зомби, либо сам Комитет, которому не нужны независимые вооруженные соседи.

– Может, водочки, Сашенька? – интимным шепотом предложила блондинка, наклоняясь так, что ее декольте оказалось прямо над моей тарелкой.

Я аккуратно, чтобы не задеть грудь, вытянул из‑под нее третий драник.

– Угу, – промычал я с набитым ртом. – И хлеба.

Понятно, что меня обрабатывают. Но, черт возьми, девка не допускает ни одной ошибки, не позволяет мне к чему‑либо придраться и послать ее к черту.

Щелкнул замок входной двери. В коридоре раздались тяжелые шаги берцев, и в кухню шагнула Настя. Я отвлекся…

Картина маслом, что называется. А у меня еще и полный рот еды. И что‑то не особо хочется быстрее проглотить, чтобы встревать в разговор. Мне вообще эти разбирательства не нужны. У меня другие заботы в приоритете.

Но все же… Моя «девочка». Жгучая брюнетка, одетая в тактические штаны, разгрузку, изрядно заляпанную, и с «Кедром» на ремне. У кого это она отжала это оружие? А еще и лук, колчан со стрелами. Валькирия. И не бутафорская. В бою участвовала, спину прикрывала.

Она замерла на пороге, окинув взглядом мизансцену: полуголая блондинка, массирующая мне плечи, романтичный полумрак и я, с блискующего свиным жиром губами.

Пауза затянулась. Воздух на кухне стал плотным, как перед грозой.

– Я смотрю, филиал борделя открыли без согласования с руководством общины? – Настя прищурила свои черные, как смоль, глаза. Голос звенел от сдерживаемой ярости. – Или это новая форма гуманитарной помощи пострадавшим и страждущим блондинкам? Господин похотливый глава общины, не ответите мне?

Блонда мгновенно сменила амплуа томной соблазнительницы на испуганную лань. Она картинно прижалась к моей спине, будто ища защиты.

– Настя, ну что ты начинаешь? – пискнула она. – Саша пришел с опасного рейда, уставший, голодный. Я просто проявила заботу. В отличие от некоторых, кто только скандалить умеет. Ты же сама его оставила. Такого мужчину…

70
{"b":"982856","o":1}