Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 5

Пусть сражаются ремонтники. Они же тоже идут сюда. Соберут на себе молчунов, проредят их. Никакого сомнения не было в том, что это они нарвались на «молчунов» и выстрелы неподалеку – дело их рук. Важно только не упустить момент, чтобы включится в это противостояние, но, как это не прискорбно, на стороне молчунов. Вернее, на своей стороне, уничтожая и тех и других.– Постоим немного, подождём, – сказал я Чёрному, а потом в гарнитуру нажал на кнопку пять, чтобы иметь связь только со Штурмом. – Штурм, ты их видишь? Доложи о гостях!– Если ты, командир, о группе ремонтников, то да, срисовал их, – голос Штурма в наушнике звучал напряженно, перекрывая треск статики. – Они уже порядочно зашли вглубь территории. Хотел тебе сообщить: если эти ублюдки продвинутся ещё немного за бетонные блоки, то я могу потерять их из виду.– Будь готов по ним работать, – я до боли стиснул цевье автомата, сканируя взглядом пыльную мглу. – Связь с теми бойцами, которых к тебе в помощь определили, у тебя имеется?– Седьмой канал связи наш, – коротко отозвался оператор БПЛА.– Вот и отлично, Штурм, очень хорошо… – я выдохнул, чувствуя, как адреналин с новой силой бьет по нервам. – Ну, давай, докладывай, что там у вас происходит. Вся эта местная фауна, все наши «молчуны», как по команде ломанулись в вашу сторону.– Ремонтники отходить начинают. Пятятся к броне, – в голосе Штурма скользнула мрачная удовлетворенность. – Уже потеряли двоих, твари рвут их прямо на ходу, наблюдаю еще одного трехсотым. Нет, уже двоих. Сука, как кузнечики твари прыгают!– Займи самую удобную позицию и на отходе мочи ремонтников наглухо. Они по нам уже ударили первыми, – произнес я. И на секунду сам поразился тому, как зазвучал мой собственный голос – жестко, лязгающе, словно из загробного мира. Никаких эмоций, только голый инстинкт убийцы.Я резко обернулся к напарнику:– Чёрный, далеко до склада? – спросил я, хотя, глядя на силуэты промзоны, в принципе и сам знал ответ.– Сейчас слева чуть свернём, нырнем ближе к заводу, – Чёрный смахнул грязный пот со лба, жадно хватая ртом воздух. – Двести пятьдесят метров, командир. Не больше осталось.– Так чего стоим? Кого ждём? – бросил я, собираясь рвануть вперед, но в этот момент нас едва не сбило с ног.Новый выстрел разорвал пространство. На этот раз это была не стрелковка. Звук оказался гораздо мощнее, глубже – густой, утробный удар, от которого содрогнулся бетон под ногами, а с ближайших перекрытий посыпалась крошка.– Танк бьёт… – прохрипел Чёрный, инстинктивно вжимая голову в плечи, и выдал следом такую многоэтажную очередь отборного мата, которая лучше любых отчетов выражала всю степень нашего дерьмового положения.Мой мозг лихорадочно выстраивал баллистику. Я прикидывал, где именно может стоять эта бронированная туша, какова дистанция и насколько прицельно они могут насыпать. Вывод вырисовывался паршивый: в городских руинах эта машина отработает немногим хуже гаубицы. И логика противника была ясна как день. Пусть ремонтники и не гениальные стратеги, но догадаться, что наши сбросы с БПЛА для активной брони танка – что слону дробина, много ума не требовалось. Это переводило наши проблемы из разряда «серьезные» в категорию «смертельные».– Там, на складе, есть дроны, которые запускаются не только с рельсов? Ударные среди них есть⁈ – крикнул я Чёрному сквозь звон в ушах, указывая стволом в сторону нужного нам ангара.– Не знаю… должны быть, – сказал Черных. – Сам о том думаю, чтобы уже быстрее лупануть по этим беспредельщикам. Танк они выкатили… Был бы у нас… – По делу, Черный! – перебил я его.– Рокки! Мой Рокки! – голос Насти сорвался. Она крикнула это отчаянным, надрывным шепотом, в котором было столько ужаса, что у меня похолодело внутри.Я круто развернулся. Огромный волкодав несся к нам сквозь серый туман. Псина выглядела самодовольно, но язык тяжело свешивался набок, бока ходили ходуном – Рокки явно выбился из сил и двигался уже тяжелой рысью, переходящей в бег.И тут я увидел, кто висел у него на хвосте. Я вскинул автомат, приклад намертво впаялся в плечо.– Пах‑пах! – двойка ударила по барабанным перепонкам.Пули смачно впечатались в грудь твари, которая ползла за собакой. Без одной ноги, опираясь лишь на три изуродованные конечности, оставляя за собой кровавый след, этот ублюдок упорно, как машина, тянулся к Рокки. От попаданий «молчуна» отбросило назад, и он наконец замер.– Вперёд, мать вашу! – рявкнул я во всю глотку, и, больше не оглядываясь, сорвался с места, личным примером увлекая группу в прорыв.Мы бежали, уклоняясь от искореженного металла. Мы и без того потеряли драгоценную минуту. А ведь тайминг сейчас играл за нас: вражеская группа увязла в боях и поредела, а Штурм с его оптикой должен был прямо сейчас, ну или как сочтет нужным и удобным, множить их на ноль. К тому же, эта стрельба оттягивала на себя внимание основных стай «молчунов». За снайпера я особо не переживал – пути отхода у его парней были подготовлены. Где‑то в полукилометре, в лесополосе, была надежно замаскирована машина, оставленная бойцами Штурма ещё в те дикие времена, когда он сам бродил сталкером от общины Волка.На подступах к цели мы в лоб нарвались ещё на пяток «молчунов», которых передовые бойцы Чёрного в суматохе просто не заметили. Короткая, жестокая стычка на кинжальной дистанции. И мы прошли сквозь них, не сбавляя шага. Страх притупился. Мы на рефлексах привыкали к тому, как убивать этого, казалось бы, абсолютно непобедимого, напичканного биомеханикой противника.Но паранойя никуда не делась. Меня до холода между лопаток пугало наличие где‑то рядом Альфы. Эта тварь скрылась, и сейчас её явно не было в периметре. Иначе мы бы уже получили такой кровавый отлуп, что бойня, устроенная бойцам Комитета Спасения, показалась бы легкой разминкой. Но ведь где‑то этот Альфа сидел и ждал! Может, ему нужна была критическая масса «молчунов», чтобы решиться на выход из подполья? Иначе без своей стаи он чувствовал себя уязвимым? Тогда он собирает новую армию миньонов и точно не у нас. Тут поработали мы уже основательно. Но к промзоне это не относилось. Здесь у них словно бы фабрика, штампующая тварей не меньше, чем мы их уничтожаем.Я смотрел на мелькающие трупы монстров и мозг отказывался понимать: ремонтники – серьезные мужики с тяжелым вооружением – устроили здесь настоящую мясорубку, положили десятки особей… Откуда, черт возьми, эти твари вообще смогли собраться тут в таком аномальном количестве⁈Эти мысли пронеслись в воспаленном мозгу со скоростью гоночного болида, пока мы зигзагами рвались к цели. Наконец ботинки заскользили по бетону, и мы вжались в стену у серой, ничем не приметной технической двери.Она сливалась с фасадом, ничем не отличаясь от десятков других обшарпанных дверей в соседних производственных блоках. Я тяжело дышал, разглядывая ржавые потеки на металле, и абсолютно не понимал логики. Зачем было городить такой вот до нелепости законспирированный, секретный склад дорогущих боеприпасов и беспилотных систем?– Я тоже всю дорогу думал, почему тут всё так нескладно организовано? – задыхаясь, судорожным шепотом бросил я Чёрному.Тот с ожесточением ковырялся в замочной скважине электронным ключом‑взломщиком, который явно сбоил, и тихо ругался сквозь зубы.– Казалось бы, – продолжал я, сканируя сектора поверх прицела, – если не хочешь, чтобы твой склад разбомбили с воздуха – просто сделай его глубоко под землёй. И ведь этот ангар почти полностью утоплен в грунт! А если боишься, что его вскроют такие диверсанты, как мы… так поставь нормальную, усиленную охрану на периметр!– И да и нет… зачем сильная охрана? Разве ты видишь тут склад? Это всего лишь гараж, ну пусть большой для фуры. Такой, как тут полно. Хочешь спрятать дерево? Лучшее место в лесу, – умничал Черный.– Только замок не самый простой, особенно для обычного гаража. И выводит, скорее всего на какой‑то пульт, чтобы группа реагирования выехала сражу. – Болгаркой даже не срежешь… Вернее, не каждой болгаркой, – с мрачным уважением нахваливал конструкцию Чёрный, колдуя над неподатливым электронным замком. – Но у меня же коды есть.Вскоре его усилия увенчались успехом. После ввода длинного, сложного кода, внутри механизма что‑то тяжело щелкнуло. С глухим, змеиным шипением сработала скрытая пневматика, и монолитная створка дрогнула. Она медленно, неохотно поползла в сторону. Двадцать сантиметров, а то и чуть больше, сплошной, прочнейшей легированной стали – вот из чего состояла эта гермодверь. Настоящий бункерный шлюз.И тут из образовавшейся узкой щели ударило пламя.– Бах!Пистолетный выстрел в тесном тамбуре грохнул так, словно взорвалась граната. Звук многократно отразился от бетонных стен, хлестнул по ушам, мгновенно оглушая. Казалось, барабанные перепонки просто лопнули от чудовищного перепада давления. В голове противно загудело, перед глазами поплыли цветные круги, и я, потеряв равновесие, невольно впечатался плечом в холодную стену.Чёрный, стоявший прямо напротив проёма, чудом успел среагировать. Он шарахнулся назад, неловко взмахнув руками, и чуть не сбил меня с ног своей массой. Из полуоткрытой зияющей щели, куда ещё не успел пробиться свет наших подствольных фонарей, донёсся булькающий, неестественно хриплый стон. А секундой позже – тяжелый, влажный удар падающего на бетонный пол тела.Но не это важнее… Все наши разговоры, переговоры, все это было шепотом, уж точно тише, чем те звуки, что раздавались в метрах двухстах, где вели бой ремонтники. Но выстрел… Пусть и внутри… Не привлек ли он внимание? – Штурм, доложи обстановку! И почему не работаешь? – прикрыв дверь и предоставляя возможность бойцам Черного первыми начать заход– Так они сами нарвались, тут пока что лучше не портить. У них уже четыре двухсотых и пять трехсотых. Вторая группа за танком вышла из военной части. Идут, командир, как в кино про Великую Отечественную. Клоуны… было бы больше гранат…– Решение за тобой. Нами не заинтересовались?– Да им собой поинтересоваться бы… – ответил Штурм.Я посмотрел на дверь, которая была уже открыта почти настежь. Оттуда вынесли полуживое тело… человека. Худого, истощенного, с краснющими глазами. Могло бы сложиться мнение, что это молчун, не хватает только вздутых вен и еще кое‑каких украшений. Но это человек…– Больно… глаза… – шептал он. – Поверните его хоть боком, – приказал я. Он казалось, что захлебывался пеной, что шла у него изо рта.Я скосил глаза. Настя, вжавшись спиной к стене, одной рукой мертвой хваткой вцепилась в шлейку Рокки. Девушка побледнела так, что казалась призраком в этом пыльном полумраке, но в её глазах не было паники. Только холодная, загнанная в угол решимость.– Может тебе вернутся? Воительница? – спросил я, тут же понимая, что это не самая лучшая идея – отправлять считай, что жену, одну.– Легкий токсикоз, – сказала она мне.Мда… Это мы не учли.– Держись, милая. И не ходи вниз на склад, – сказал я, потом заглянул в дверной проем, где только что мелькали фонари, прикрепленные к шлемам. – Что там? – Один… вроде бы часовой, – Чёрный, пригнувшись, осторожно приблизился к краю бронедвери. – Это он стрелял. А потом от света и упал. А если бы яркий день был, то и вообще задвухсотился бы. Я спускаюсь. – Мы все заходим, чтобы не светиться, – сказал я, подумал… – Дверь не захлопнется так, что не выйти? Это вопрос… Человек, что сейчас лежал у меня под ногами и я не знал, как ему помочь, ведь главная проблема – истощение и боль в глазах. Так вот то, что он не вышел наталкивало на мысль, что был в ловушке и открыть не мог.– Ты прав, командир. Давай‑ка я обнулю двери… Что такое обнулить, я понял, когда Черный разломал небольшой ящик и начал выдергивать все провода, что были там.– Теперь она не закроется автоматически. А механика… затвор есть, крепкий, изнутри закроемся, – сообщил он.Мы зашли во внутрь, забрали и полуживого мужика, что так же лежал на асфальте в позе эмбриона. Дверь захлопнули, тут же зажгли фонари, такие, как легендарная лампа летучая мышь. Стало светло.– Там еще перегородка. Может за ней кто и будет, – сообщил Черный.Тут же сильно бахнуло снаружи. Так, что с бетонных стен внутри склада слетела пыль и под ногами земля вздрогнула.Я был в маске, так что пыль нипочем. И снимать ее, хоть и нужно, так как прояснить обстановку важно, но еще и смердело так, что невозможно дышать. Вот только невозможно было и говорить внятно. Глушили может связь? Что‑то стало плохо слышно. Или это из‑за того, что мы в подвале?Сверху, сквозь толщу железобетона, пробился новый звук. Глухой, раскатистый грохот. Затем еще один, уже переходящий в беспорядочную трескотню автоматов. Это стреляли не из приглушенных автоматов. Это работал старый добрый калибр от АК‑76. Тяжело, с надрывом, целыми магазинами, что говорило о непрофессионализме наших противников.– Вовремя мы зашли, – сказал Черный. – Похоже, что бой сместился сюда. – Да… и Штурм не работает…В наушнике зашипела статика. Белый шум резанул по барабанным перепонкам, но секунду спустя сквозь треск прорвался искаженный голос оператора ПБЛА. С ним я связался прежде.– Вижу, командир. Тут настоящий ад, – он говорил отрывисто, что еще раз говорило в пользу некоторых препятствий для связи. Может тут работающая РЭБ? На складе? – Эти идиоты ремонтники подогнали два броневика прямо ко входу. А из промзоны поперла волна. Десятки, может, сотни молчунов. Они их прямо на броню наматывают.Не такие идиоты… На броню намотают если и под прикрытием. Хотя тут же вспомнил, что Комитет Спасения тоже двумя бэтерами работал. И что? Один БТР можно еще забирать нам, но только в спокойной обстановке. Две машины были выведены молчунами из строя.– Нас не пасут? – уточнил я у оператора. – Появились две птицы. Но они смотрят сейчас за обстановкой в бою, не над вами висят. Меня не заметили, – докладывал оператор. Какой молодец! Впрочем, я так и не знаю, как хорошо, как плохо. Но впечатление, что наши – лучшие, не опускало.– Им сейчас не до вас, – это уже ворвался в разговор Штурм. – Ремонтники заняли круговую оборону у гаража, крошат зараженных из крупнокалиберного. Пытаются отсечь их, но твари лезут по трупам своих же. Командир, вам надо уходить. Если молчуны прорвут оцепление и хлынут вниз – вы оттуда не выберетесь. Они забьют лестничные пролеты мясом. И Ремонтники скорее всего поняли главную цель, они явно двигаются к вам.– Принял. Держи на прицеле их людей, без команды не светись, – я отпустил кнопку тангенты и повернулся к своим.Настя сидела на корточках, обхватив руками шею Рокки. Собака больше не рычала. Волкодав водил носом, ловя потоки сквозняка, и нервно переступал передними лапами. Он тоже чувствовал, что правила игры изменились.– Что там? – Чёрный утер лицо тыльной стороной ладони, размазывая копоть по щеке. Его глаза лихорадочно блестели.– Наверху мясорубка. Ремонтники сцепились с местной фауной, – я проверил фиксацию магазина в автомате. – Это наш шанс. Пока молчуны отвлеклись на шум, мы должны добраться до склада. Или что там?– А если они нас ждут у выхода? Как‑то быстро сместился бой к нам ближе. Именно к нам… – Чёрный с сомнением посмотрел в непроглядную глубину прохода. – Не думаешь ты, командир, что они нас вели, что предполагали, что мы поступим именно так, как есть. Дверь откроем, а они войдут сюда сами, на наших плечах.– Или по нашим трупам…Я замолчал. Такие мысли закономерно посещали и мою голову. Но в любом случае выходить прямо сейчас нет резона. Да и группы Штурма не замечена, так что у нас поддержка снаружи и вряд ли нужно паниковать.– Тогда мы умрем быстро. А если останемся здесь и сюда прорвется стая молчунов – нас сожрут заживо, – я поднялся на одно колено. – Слушать мою команду. Идем плотной группой, след в след. Рокки в центре. Контроль секторов. Посмотрим хоть, что нам судьба подарила. А дальше… надежда на группу Штурма.Я первым шагнул из‑за укрытия в открытый проход. Воздух казался густым, тяжелым. Каждый шаг по бетону отдавался в ушах набатом. Я водил стволом из стороны в сторону, ожидая, что в любой момент из‑за рядов армейских контейнеров ударит бесшумная очередь. Но подземелье хранило мертвую тишину, нарушаемую лишь далеким, приглушенным эхом бойни на поверхности.Мы двигались от одного металлического стеллажа к другому. Метр за метром. Липкий пот заливал глаза. Но это напускное. Просто картинка ужасающая, как в каком фильме ужасов. Впрочем, сейчас весь мир, как съёмочная площадка такого фильма. Интересно только, кто режиссер.Скоро мы натолкнулись на труп. Причем это был изрубленный молчун и орудие мясника. Вот как есть фильм ужасов и мы идем, как герои, которым у экранов телевизора всегда хочется сказать: Да какого черта ты туда вообще прешься?– Ты код вводил от оружейного склада или от лаборатории Франкенштейна? – я передернул затвор автомата, чувствуя, как лязг холодного металла немного приводит мысли в порядок. Мы спустились вниз на уровень минус два этажа, или даже чуть ниже. Кругом бетон, провода, светильники, но они не горели и после того, как несколько раз включили и выключили переключатель в распределительной коробке. Об автономности тот, кто это проектировал, не подумал.– Открывай вторые двери! – сказал я, когда мы были уже внизу.Хотел связаться с внешним миром, но тщетно. Только треск. Так что хотел быстрее увидеть, стоит ли овчинка выделки и отправиться выше, чтобы узнать, как у нас вообще дела, не начал ли Штурм работать и не нужна ли ему помощь. Впрочем, Настя оставалась наверху у первой двери и могла бы ответить мне, если что, на ее перевел резервный канал связи. Там же и Борец с Рыцарем остались, Лиза…– Шире открывай двери! – сказал я, когда стало понятно, что вторая дверь, не менее массивная, чем первая, была приоткрыта и до того, как мы появились.– Тут мужик и жил… Как не помер один и без хавки? – сказал очевидное Леха‑Летеха. Но я слышал скорее уже возгласы Черного. Он выражал свое отношение к тому, что увидел внутри. И кроме как маты, в его словах были еще междометия. Умеет мужик загнуть матюка.

95
{"b":"982856","o":1}