Я убрал рацию и посмотрел через боковое окно. За стеклом мелькали тёмные дома, деревья и редкие огни наших постов. Где‑то там, в одной из квартир, Настя сейчас, наверное, стояла у окна, прислушиваясь к ночной тишине. Мишка спал, ничего не подозревая. А в животе у жены росла наша дочь.
Дочь. Это слово неожиданно приобрело совершенно иной смысл. Ещё час назад я смеялся, целовал жену и пытался выведать у неё маленькую семейную тайну. А теперь ехал навстречу людям, для которых чужие дети были предметом торговли.
И от этой мысли внутри поднималась такая злость, что приходилось сознательно сдерживать себя. Нет, Корзун. Не сейчас.
Сейчас ты не отец, который хочет порвать на части любого, кто способен причинить зло ребёнку. Сейчас ты Первый. Командир. И от того, насколько хладнокровно будешь действовать, зависит, сколько людей переживёт эту ночь.
– Первый, внимание! – неожиданно ожила рация. – У санатория движение. Из здания вышли трое. Двое взрослых и один подросток. Направляются к микроавтобусам.
Я выпрямился.
– Птица, подробнее. Подросток идёт самостоятельно?
– Да. Но один из взрослых держит его за плечо. Второй несёт сумку. Подросток сопротивления не оказывает.
– Лица видны? – просил я.
– Пока нет. Дистанция большая.
Я почувствовал, как Андрей напрягся.
– Похоже, сделка началась, – произнёс он.
– Похоже.
Я снова взял рацию.
– Всем группам, внимание. Возможная передача ребёнка. Действовать только по моей команде. Повторяю: никакой самодеятельности. Снайпера доложить о готовности.
Микроавтобус сбросил скорость. Впереди, за деревьями, уже виднелись тёмные очертания санаторных корпусов. Где‑то там стояла колонна сектантов. И, судя по всему, они ещё не знали, что их приезд давно перестал быть тайной.
– Борец, останови здесь, – приказал я. – Дальше пойдём осторожнее.
Машина мягко затормозила. Андрей первым открыл дверь, выпрыгнул наружу и осмотрелся. Следом выбрались бойцы. Я задержался на мгновение, ещё раз проверяя связь.
– Птица, Первый. Есть изменения?
Ответ последовал почти сразу.
– Первый, подростка подвели к микроавтобусу. Один из прибывших открыл боковую дверь. Внутри вижу ещё людей. Похоже, несколько человек сидят на полу.
У меня неприятно похолодело внутри.
– Дети? – с надеждой услышать «нет» спросил я.
– Не могу уверенно сказать. Но по размерам… скорее всего, да. Но где собрали еще? – отвечал оператор.
Вот теперь всё стало на свои места. Сектанты приехали не просто за одним ребёнком. Они уже везли других.
Я посмотрел на Андрея, затем на бойцов. Те молча ждали приказа. Никаких лишних вопросов. Все понимали, с кем нам предстоит иметь дело.
– Значит, так, – произнёс я негромко. – Главная задача – вытащить детей живыми. Сектантов по возможности брать, если сложат оружие. Знаю, что давить хотите. Но инфы мало… чтобы всех замочить, нужна инфа. Но если начнут стрелять или угрожать заложникам – действуем немедленно.
Андрей кивнул.
– Понял, Первый.
– Начинаем, – приказал я в гарнитуру.
Глава 21
– Все на месте? – спросил я в гарнитуру, в последний раз проверяя положение автоматного ремня.
Ответы посыпались один за другим. Снайперы заняли позиции, бойцы, бывшие в детском саду, тоже вышли на исходные.
Наша броня пока оставалась чуть позади, за поворотом улицы, но могла быстро включиться в бой. Два разведывательных беспилотника висели над территорией санатория, передавая картинку операторам, а ударные держались на удалении. На всякий случай.
В общем, всё было готово, оставалось лишь отдать приказ, после которого обратной дороги уже не будет. Я поправил наушник гарнитуры и посмотрел в прицел.
Признаться, до последнего рассчитывал, что бойни удастся избежать. Может, эти твари, занимавшиеся человеческими жертвоприношениями, всё‑таки обладают хотя бы инстинктом самосохранения? Может, испугаются за собственные шкуры и согласятся на наши условия?
Нет, само собой разумеется, оставлять безнаказанной всю эту историю я не собирался. Но даже готов был рассмотреть возможность обращения уцелевших преступников в подневольных работников, если, конечно, удастся достоверно установить степень вины каждого. Рабочие руки нам сейчас требовались, а желающих добровольно махать лопатами и таскать брёвна было куда меньше, чем хотелось бы.
Имелся у меня и ещё один вариант, откровенно говоря, совсем уж циничный, но который казался мне справедливым. Отправить этих скотов на территорию воинской части, которую мы давно собирались обследовать. Пускай проверят, что там находится, и, возможно, приманят Альфу, если тот действительно обосновался поблизости. При этом ведь у сектантов сохраняется шансы на жизнь.
В военном городке могло сохраниться немало полезного: оружие, боеприпасы, техника, горючее, пайки. Всё то, в чём наша община испытывала постоянную нужду. Правда, использовать людей в качестве живой приманки – решение, мягко говоря, не самое гуманное. Но когда вспоминаешь детей, которых эти выродки отдавали молчунам, жалости почему‑то не возникает. Животные ведь даже не додумываются приносить собственных детёнышей в жертву другим животным.
Между тем, пора было начинать.
– Андрей, пошёл! – приказал я и плотнее приложился щекой к прикладу автомата.
У меня имелся оптический прицел и глушитель, поэтому первый выстрел, если до него дойдёт, должен был остаться незамеченным хотя бы для части противников. Решение открывать огонь я оставил за собой, о чём заранее предупредил командиров.
Нам было необходимо выиграть первые секунды, а если получится, то и вовсе закончить всё одним стремительным ударом. И глушитель даст такую возможность. А где выигрываются секунды, там порой выигрывается всё сражение. Собственную кровь проливать мы совершенно не собирались.
Андрей вышел на открытое пространство перед санаторием, остановился возле покосившегося дорожного знака и поднёс к губам громкоговоритель. С такого расстояния он выглядел совершенно беззащитным. Один человек посреди асфальтированной площадки, по сторонам которой располагались пятиэтажные корпуса с тёмными окнами. Даже мне, наблюдавшему из укрытия, стало не по себе. Но Андрей не выказывал ни малейшего волнения.
– Товарищи, предлагаю никому не дёргаться! – усиленный динамиком голос прокатился между зданиями. – Всем поднять руки и приготовиться к досмотру. Территория под прицелом, здание тоже. И если начнёте сильно возмущаться, имейте в виду: два ударных беспилотника уже в воздухе!
Это был блеф, хотя и не такой уж большой. Беспилотники действительно находились поблизости, только расходовать их боекомплект на этих выродков мы не собирались. Во‑первых, жалко, запас‑то не бесконечный. Во‑вторых, внутри зданий оставалось немало детей.
А ещё там, вероятно, находились вполне нормальные люди, подчинившиеся преступникам по слабости, из страха или просто не имея возможности сопротивляться. Судить их за трусость я пока не собирался. Но вот тех, кто сознательно отдавал детей молчунам, людьми уже не считал.
Ответом стало молчание. Из здания в несколько автомобилей, стоявших возле главного корпуса, продолжали выводить детей. Кого‑то вели за руку, самых маленьких несли на руках. При появлении Андрея движение замерло.
Я видел, как один из карповских сектантов резко обернулся к воротам, а другой схватил мальчишку за плечо и притянул поближе к себе. Ещё двое, находившиеся возле бронетранспортёра, принялись что‑то оживлённо обсуждать, то и дело поглядывая на крыши соседних зданий.
Вот этого я и опасался. Если начнут прикрываться детьми, стрелять станет гораздо сложнее. И ведь не побрезгуют, в этом я уже ничуть не сомневался.
– Пацаны, давайте договоримся! – продолжал Андрей, переходя на совершенно бандитскую манеру разговора. – Нам ведь много не надо. Оставим вас в покое, живите как хотите. Просто потолкуем, правила обозначим, чтобы потом друг другу не мешать. Но если стрелять начнёте, мы вас всех здесь положим. И дело с концом! А потому и община ваша обеднеет на мужиков.