Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 10

Я с нетерпением ждал продолжения доклада. Это наш единственный шанс жить и быть крепким орешком, который не каждая конкурирующая община захочет расколоть. И Черный продолжил: – Командир, здесь сорок два «Мавика», три десятка разведывательных беспилотников типа ZALA, десять тяжелых ударных «Упырей» и еще с десяток беспилотников, о которых даже я не знал, что такие вообще существуют. Но они большие, массивные, с широким размахом композитного крыла, размером чуть меньше, чем пятая «Герань», – четко докладывал старший лейтенант Черных. – Еще здесь полная экипировка, комплект для целого подразделения. Тепловизоры, портативные радары, противодронные ружья. Но, признаться честно, я ожидал большего.– Авианосец хотел? – мрачно пошутил я.– Да хотя бы стратегическую атомную подводную лодку, чтобы мы ее пустили в реку… нет, в болота рядом с нами, и кошмарили всех рыб, – по тону Черных показалось, что он тоже нервно юморит.Нервничал и я. Мало достать ресурс, его еще нужно сохранить, найти возможность использовать. А если не выйдет? Тогда все это богатство достанется нашим врагам. И тогда пиши пропало.– Что из этого арсенала можете запустить прямо сейчас, не привлекая особого внимания снаружи?– Ничего, – коротко ответил Черных, и у меня в голове прямо‑таки возник четкий образ, как он там, в полумраке склада, недоуменно разводит руками в стороны.Я слегка опешил от такого ответа.– Так что получается… – я начинал закипать и злиться. – Что мы имеем большой детородный орган, а как его пристроить в дело – понятия не имеем⁈– Нет, командир, дело совершенно не в этом. Для того чтобы хоть кого‑то пустить в небо, нам нужно всё равно физически выйти из укрытия. Ладно большие крылья – тут в ящиках лежит одна пусковая дорожка, пневматическая рельса. О них нет речи. Но и малые запускаются не так чтобы с коленки. Нам еще предстоит вообще разобраться и понять, как правильно поставить рельсы и собрать, мы же не профильные спецы. Могу «Залу» запустить, но, опять же, нужно выходить на открытое пространство и выставлять пусковой трамплин.Я изрядно задумался, прислонившись спиной к холодной стене. Красивая киношная идея о том, что неожиданно для врага из‑под земли появляется, не понять откуда, ударный дрон и начинает их методично кошмарить, причем один за одним, оказалась наивной утопией.Получается суровая тактическая реальность: нам нужно выйти из этого безопасного бункера под открытое небо, потратить определенное, и весьма немалое, время на то, чтобы установить трамплин или другие приспособления для запуска тяжелых дронов, а уже потом спешно бежать обратно вовнутрь, чтобы сидеть за пультами и безопасно их направлять на цель.– А ещё, командир, для того чтобы прицельно ударить по их воинской части, которая сейчас находится от нас меньше чем в километре, нужно будет сначала отвести в сторону тяжелый боеприпас, сделать крюк и покружить прямо над ними, выискивая цель. Все эти долбаные дроны работают либо по жестко заданным координатам, либо их нужно вести вручную, по камере… Короче говоря, технически я могу это сделать. Но тогда «ремонтники» мгновенно срисуют траекторию, и точно поймут, откуда дует ветер. Нас засекут.– А если этого не сделать, а попытаться внаглую забрать все эти дроны и унести к нам, то нам просто не дадут этого сделать. Из того же дежурного танка прямой наводкой расхреначат весь тот хлипкий сарай, под который хитро замаскирован склад, – медленно и задумчиво проговорил я, взвешивая каждое слово. – Я более чем уверен, что как только они окончательно сообразят, какой колоссальный ресурс прямо сейчас упускают, то тут же бросят сюда абсолютно все свои наличные силы. Даже если это будет их последний резерв. Они пойдут на всё, лишь бы выбить нас отсюда, или, что еще вероятнее, чтобы этот арсенал достался им. Такая логика с их стороны сейчас наиболее вероятна.В эфире повисла тяжелая, гнетущая пауза. Слышалось лишь тихое потрескивание статики. Это молчание красноречивее любых слов означало, что мои мрачные мысли, только что высказанные в гарнитуру, имеют все основания считаться абсолютной истиной.– И что ты предлагаешь? – наконец нарушил я затянувшееся молчание, напрямую спрашивая Черных.– Вариант просматривается только один, – голос старшего лейтенанта звучал напряженно. – Мы можем сейчас тихо выйти, временно оставляя основной склад нетронутым. Взять с собой ровно столько небольших беспилотников, сколько сможем унести на себе, и попробовать просто скрытно отойти в сторону. Например, добежать до лесного массива и запустить их уже оттуда. Словно бы подъехали только что. Можно и машину к нам прислать и для легенды и для того, чтобы нас после забрать. Но тогда, конечно, наши заклятые друзья, которые сейчас всеми жабрами желают порвать нас в мелкие клочья, могут быстро догадаться, где и каким образом мы внезапно раздобыли эти умные боеприпасы. Тем более, что их командиры наверняка уже ломают голову, размышляя: зачем нам вообще сдалась эта заброшенная промышленная зона и почему мы за нее так отчаянно грыземся…– И так не влазит, и эдак не суется, – сквозь зубы процедил я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.Признаться честно, это был самый настоящий тактический тупик. Глухая бетонная стена. Единственный выход из ситуации – рискнуть всем и пойти ва‑банк…– Значит так. Готовь малые ударники, – жестко скомандовал я. – Но обвешай их так, чтобы они в полной мере показали этим тварям всю нашу пролетарскую злость. Да, нам неизбежно придется засветить и раскрыть точное местонахождение склада. Но к этому критическому моменту мы обязаны будем полностью контролировать действия наших врагов. Либо же только бешеная скорость запуска наших беспилотников и их ювелирная точность позволит нам самим не погибнуть под ответным огнем. Есть другие, более разумные предложения?Черных снова замолчал. Наверное, сейчас он судорожно, на запредельных скоростях, прокручивал в голове варианты, потому что действительно страшно идти в такой глухой ва‑банк. Раскрываться, вылезать на свет и открыто показывать противнику, что мы прямо рядом со складом спешно монтируем пусковые приспособления – это почти самоубийство.Логика была неумолима. Если мы сейчас начнем тянуть тяжелые ящики куда‑то в сторону, то, во‑первых, группу неминуемо обнаружат на открытом пространстве. И тогда парни превратятся в идеальные ростовые мишени для врагов. Те могут моментально выставить минометы – а тяжелые стволы у них есть совершенно точно. И тогда они накроют чугуном не только ту крошечную часть промышленной зоны, где притаился склад, но и вообще всю ее расколошматят в пыль. Мы же до сих пор так и не знаем реальных объемов боекомплекта у наших недругов. Хотя, с другой стороны, есть один странный нюанс: они почему‑то прекратили массированный обстрел медицинского центра.– Значит, принимай мое командирское решение к немедленному действию, – ледяным тоном произнес я в микрофон. – Готовь всё необходимое для того, чтобы быстро выйти из укрытия наружу и выставиться. Думаю, у тебя будет в запасе не больше одной минуты на то, чтобы развернуть аппаратуру и запустить первые беспилотники. А потом – мгновенно прятаться обратно под бетон! И самое главное – вы должны обязательно и сразу попадать по тем вражеским стволам, которые будут изо всех сил стараться вас уничтожить. А потом, если вы облажаетесь, они примутся и за нас.– Да, командир. Кажется, всё это пахнет полным бредом и чистой воды авантюрой, но я тоже не могу придумать ничего другого, – отозвался Черных, и в его голосе зазвучала мрачная решимость. – С другой стороны, не можем же мы вечно сидеть здесь. И мое чутье мне подсказывает, что уже сегодня наши недруги обязательно совершат очередную попытку вылезти и пойти на штурм промзоны. Мы так и не вывели БТРы. Они танком их оттащат. Ресурс‑то важный. Только теперь они будут куда более осмотрительными, и в воздухе над нашими головами у них непременно будут кружить корректирующие «птички». – И молчунов не наблюдается. Так что пройдут, как по центральной улице города до Апокалипсиса, считай, что с дамой под ручку. Так что действовать – единственное, что перевернет ситуацию, – говорил я.– Понял, принял.– А я попробую на то самое время, пока ты будешь выставляться, отвлечь внимание их главных сил на себя, – медленно и предельно задумчиво сказал я, уже прокручивая в голове безумный план прикрытия.Ведь в нашем арсенале есть минометы, и можно использовать их для отвлекающего удара. Нужно лупить совершенно с другой стороны, чтобы вражеские «птички» летали не над Промышленной зоной, а все взгляды противника были намертво направлены в противоположную сторону.Но, опять же, этим маневром мы жестко подставляемся… А ведь это дьявольски нелегко – принимать такое решение. Тем более, когда от него напрямую зависят чужие жизни и само существование многих людей, даже не военных. Но коль уж свалил на свои плечи командирский груз, значит, неси этот крест до конца.Я тут же переключился на Гуся. И он ответил, тоже гарнитуру не снимал.– Готовь своих пацанов на выход. Задача: подойти по зеленке вдоль ручья к березняку, с западной стороны от военной базы. Ударить минометами, но после третьего выстрела, тут же уходить. Как понял? – Понял хорошо. Минометами с запада, три мины и уход. – Действуй, – сказал я. Потянулись тягучие, словно патока, минуты ожидания. В эфире повисла мертвая тишина, прерываемая лишь легким шипением статики. Гусь со своими «комитетчиками» работал грамотно, по‑волчьи бесшумно. Густая зеленка вдоль петляющего ручья надежно скрывала их продвижение, а выбранный ими березняк должен был дать отличный сектор для навесного огня, скрывая при этом вспышки выстрелов.Я вышел на балкон квартиры на десятом этаже. Думал уже сейчас направиться на тот, более удобный наблюдательный пункт на высотке на углу микрорайона, откуда куда как лучше видно и промзону и военную часть. Но парни действовали быстро, не успел бы. – Помешаю? – спросила Настя, зашедшая в комнату, но не решающуюся почему‑то зайти на балкон. – Ты? Почти никогда. Кроме как сейчас, – попытался я в шутливой форме отказать в общении. – Если так все будет продолжаться, то никогда не наступит время, чтобы мы общались, – сказала она, но так, вроде бы без сарказма, как констатация факта. – Нужно верить в лучшее, – сказал я, приобнимая свою женщину. – Я лучше бы провел время с тобой, но…– Командир, мы на точке, – раздалось в гарнитуре.– Оператор, картинку почему не могу вывести на планшет? – тут же выкрикнул я, хотя в гарнитуру все было отлично слышно и на общем канале.– Дай! – усмехнулась Настя, забирая у меня из рук планшет.И не успел оператор начать лекцию для чайников, как жена уже вывела нужную картинку.– Потом покажешь мне, – пробурчал я. Признаться, было несколько стыдно. Там‑то и нажать дважды нужно было и пальцем раз провести. Но эти двадцать шесть лет пропуска… И все, я отсталый. Или нет? Может моего образования хватит на что‑то другое, что было уже забыто поколением этих… засеров… зумеров.Я смотрел на картинку, что давали сразу два беспилотника, кружащие рядом с военной частью, но не близко к ней, так, чтобы не попасть под действие РЭБ. Картинка рябила, но в целом не намного хуже, чем некогда я покупал видеокассеты с фильмами, снятыми в кинотеатрах. Кто смотрел такие, тот в любой ряби разберет кто где. Единственное, что мне было невидно, как там дела у Черного. Оставалось догадываться. Но я видел, как в березняке бойцы группы Гуся, подъехавшие чуть со стороны и прошедшие метров триста в лес, сейчас втаптывают тяжелые опорные плиты в сырую землю, как наводчик крутит маховики прицела, выверяя углы, и как заряжающий заносит над срезом ствола ребристую «каплю» мины.– Выстрел! – коротко булькнула рация голосом Гуся.Хлопок. И почти сразу – второй. Третий.Глухой, характерный кашель стодвадцатидвухмиллиметровых минометов разорвал утреннюю тишину. Звук тяжело покатился над макушками деревьев, эхом отражаясь от глухих бетонных стен промзоны и от бетонного забора военной части.– Пошли, пошли, пошли! – тут же ожила частота сдавленным шепотом Черного, до того молчавшего.Под прикрытием начавшегося на западе переполоха, его группа тенями скользнула из укрытия. Покинув склад, откуда еще недавно не было шансов высунуть и носа, они грамотно растянулись цепью. Бойцы Черного начали быстрый, скользящий отход в безопасную зону, укрываясь за ржавыми остовами гаражей и разбитых кирпичных зданий, кучами индустриального мусора. Отвлечение сработало идеально – судя по докладам, вражеские наблюдатели на периметре и снайперы на вышках мгновенно переключили внимание на запад, пытаясь засечь минометную батарею.Напряжно, на каких‑то тележках, бойцы Черного тащили боеприпасы, уходя уже из промзоны в лес. Скоро, на удивление очень даже быстро и слаженно, закипела другая, более ювелирная работа. Группа Черного, превратившись в расчет БПЛА, выгрузила из кофров компактную пусковую установку. Сноровисто собрали направляющую рейку трамплина, забили колышки. Двое бойцов, навалившись всем весом, натянули толстые эластичные жгуты катапульты.– Черный, что там у вас? Минометы обнаружили, сейчас по ним хотят отработать гаубицей. Быстрее! – говорил я, стараясь, чтобы нервозность не передалась бойцам.– Питание есть. Инициализация пройдена. Первая пошла! – доложил он. – Но командир, я не спец… Раз десять только и подымал такие птицы.– Давай там! Больше уверенности! – попытался я подбодрить Черного.Щелчок замка я услышал в гарнитуру, которую переключил на старшего лейтенанта Черных. У Гуся было столько крика и разного шума, что я не разобрал бы ничего. С резким свистом, от которого заложило уши, хищный икс‑образный силуэт беспилотника сорвался с направляющей. Аппарат просел на долю секунды, а затем, расправив плоскости и взревев электромотором, ушел в небо, стремительно набирая высоту и растворяясь в сером мареве пасмурного неба. Следом, с интервалом в пятнадцать секунд, стартовали еще два барражирующих боеприпаса.– Есть, командир! – сказал Черных.– Группе Гуся! Уходите! – тут же переключился я. Потом приник к монитору на своем планшете. Общую картинку с высоты птичьего полета давал зависший высоко в облаках разведывательный борт с хорошей оптикой. На экране территория вражеской военной базы превратилась в растревоженный осиный рой. Рябь почти прошла, словно бы мины прилетели куда нужно и повредили РЭБ. Теперь можно было и на результат работы группы Гуся посмотреть. Наши первые три мины легли исключительно кучно: одна разворотила асфальт на плацу, вторая и третья подняли фонтаны земли и бетонной крошки прямо у ворот ремонтных ангаров. Там, действительно стояла тарелка прямо на асфальте. Может это и есть РЭБ? Только уже раскуроченный.Но противник там сидел зубастый и обстрелянный. Паники не случилось. Из распахнутых настежь ворот ремонтного бокса, надрывно рыча дизелем и пуская сизый дым, задом выкатывался тяжелый армейский грузовик, волоча за собой вторую гаубицу М‑30. Первая пострадала? Почему им нужна вторая. Гусь со знанием дела бил по ремонтникам, сам и ликвидировал главную угрозу, пока гаубицу разворачивали.Ремонтники и суетящийся вокруг расчет действовали с лихорадочной скоростью. Прямо на ходу скидывали брезент, откидывали тяжелые станины, готовясь упереть их в асфальт. Они явно собирались накрыть березняк, откуда работал Гусь, прямой наводкой или шрапнелью, не считаясь с расходом снарядов.– Вижу цель. Беру на сопровождение. Перехожу в режим пикирования, – холодно и отстраненно, словно играя в приставку, произнес оператор ударных «птичек» по внутренней связи. – Могу вывести телеметрию на планшет! – тут же обозвался и оператор разведывательного дрона.Вот это война! Такие технологии! У меня на мониторе появилась телеметрия с первого камикадзе.Дрон камнем рухнул вниз, сменив мерный гул на пронзительный визг рассекаемого воздуха. На экране монитора электронный крестик прицела замертво сошелся на казеннике разворачиваемой гаубицы.Вспышка. Экран на секунду ослеп от теплового удара кумулятивно‑осколочной боевой части. Когда дым на общей камере чуть рассеялся, на месте орудия громоздилась лишь искореженная, дымящаяся груда металла с разорванным стволом. Расчет и половина грузовика были просто сметены чудовищной взрывной волной и облаком осколков.– Внимание, из второго бокса выползает «коробочка». Фиксирую тепловую сигнатуру двигателя, – не меняя тона, доложил оператор разведчика. – Гаси их, пацаны! Нервы, казалось, что железные, сдавали и у операторов. Но и я ощутил даже не азарт, а нечто более сильное, эйфорию. Мы били врага, того, кто еще полчаса назад мог считать себя хозяином положения, тем, кто поглотит нас, превратит в рабов. И это чувство нельзя передать словами.Тем временем, действительно, из соседнего ангара, со скрежетом сминая и выламывая створки ворот, тяжело выкатывался танк. Видимо, ремонтники только‑только успели поставить его на ход, и теперь экипаж, поняв, что сверху летит смерть, пытался вывести бронированную тушу из‑под удара на оперативный простор, яростно газуя. Из выхлопных патрубков вырывались столбы черного дыма.– Броня толстая, один может не взять. Отработать парно! – скомандовал я, впившись пальцами в край стола. Но спохватился. – Сами решайте, парни, я тут не советчик.Да, не знаю я характеристик, а нужно срочно упразднять этот двадцатишестилетний разрыв в знаниях.Два оставшихся камикадзе ударили почти синхронно, вынырнув из‑за крыш ангаров и не дав опешившим танкистам ни единого шанса развернуть башенный пулемет. Оператор сработал как хирург: первый дрон зашел в корму, ударив под срез башни, туда, где броня тоньше всего. Второй спикировал вертикально вниз, прямо на решетки охлаждения моторного отсека.В небо вырвался столб жирного, густого пламени вперемешку с искрами. Танк конвульсивно дернулся, гусеницы с лязгом прокрутились по асфальту, высекая искры, и многотонная машина замерла. Через пару секунд внутри начала рваться боеукладка – из открытого люка командира ударил ревущий столб огня, похожий на сопло ракеты.Вот теперь на базе началась настоящая, неконтролируемая паника. Оглушенный противник, в одночасье потерявший свои главные тяжелые козыри, метался среди построек. Их оказалось немало. Сколько мы уже упокоили ремонтников? Двадцать? Больше? Но еще десятка три бегали и метались по военной части. Многие ощетинились огнестрелом и стали выискивать цели. Началась трескотня автоматных очередей в воздух.– Меня подбили! – голосом, полным сожаления, сказал один из оператором разведчика.Кто‑то стрелял в пустое небо из автоматов, кто‑то пытался оттащить раненых. Я смотрел на экран, чувствуя, как адреналин тяжело пульсирует в висках. Ситуация переломилась кардинально, и упускать такую тактическую инициативу было бы чистым преступлением.Я нажал тангенту рации, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно: – Гусь, это командир. – На связи, уходим, – донесся его запыхавшийся голос на фоне шелеста веток. – Отмена первоначального приказа на отход. У них там полный бардак и дезорганизация, тяжеляк мы им только что сожгли в труху. – Принял. Что делаем? – Положи‑ка им в этот муравейник еще пяток мин. Опустоши укладку, бей веером по площади у ангаров, добавь им жару. И вот только потом – плиты на горб, ноги в руки и растворяйтесь в зеленке. Как понял меня? – Понял тебя, командир. С удовольствием, – в голосе Гуся проскользнула хищная ухмылка. – К бою! По ангарам, беглым… огонь!

101
{"b":"982856","o":1}