Дарьяна придвинулась ближе к карте, ее глаза хищно сузились.

— Куда именно?

— Железнодорожная узловая станция «Северная», — Семен уверенно ткнул карандашом в жирную черную точку на карте. — Там в тупиках стоят три неразгруженных товарных состава. По моим старым данным, они шли из госрезерва перед самым объявлением карантина. Там консервы, сухпайки, теплая одежда, дизельное топливо в канистрах и, что самое главное, медицинские модули. Бандиты про этот узел пока не знают — он на отшибе, в глухом тупике. Но пробиться туда сквозь снежные завалы — адская задача.

— Мы пойдем втроем, — твердо сказала Дарьяна, указывая на себя, Семена и Леху. — Леха проложит тропу в обход завалов и возможных засад. Мы с тобой, Семен, обеспечим силовое прикрытие и вытащим столько, сколько сможем унести на волокушах. Олег останется здесь на хозяйстве и в помощь твоим парням на воротах.

Леха, до этого сидевший тихо, поднял голову. Его глаза слабо блеснули в полумраке керосинки.

— Я выведу, Даш. Я уже проверил это направление по карте. Золотая нитка идет прямо через старое депо. Там тихо. Очень тихо. Даже лесные… ну, те существа, они туда не заходят.

Семен удивленно вскинул брови, переводя взгляд с подростка на Дарьяну:

— О каких существах он говорит?

Дарьяна посмотрела на офицера долгим, проницательным взглядом. Она поняла, что Семен, несмотря на свою измененную физическую силу, еще не до конца осознал, что именно проснулось вместе с вирусом вокруг них. Для него это все еще была просто военно-тактическая катастрофа.

— Семен, вирус изменил не только людей, — тихо, почти шепотом произнесла она, и воздух в комнате словно стал еще холоднее. — Земля сбросила старую кожу. Лес ожил. Те сказки про леших, домовых и водяных, которые нам в детстве рассказывали… они теперь реальность. Они ходят за нашим забором. Я вижу их каждую ночь. Они охраняют границы «Кедра», потому что чувствуют во мне таежный корень. И если мы нарушим баланс, они уничтожат нас быстрее, чем люди Креста.Семен замер. На его суровом, обветренном лице отразилась сложная внутренняя борьба — прагматичный, выкованный годами службы разум офицера пограничных войск отчаянно отказывался верить в мистику, отметал её как детскую сказку, но та изменённая сила, что бурлила в его собственной крови, глухо и настойчиво подсказывала: эта странная девушка из Тайги не врёт. Она знает то, чего не знает он. И от того, поверит ли он ей сейчас, зависит слишком многое.

— Хорошо… — медленно произнёс он, словно каждое слово давалось ему с трудом, и спрятал карандаш в карман. — Оставим лесных духов в покое, пока они не трогают моих людей. Нам нужно составить чёткий список того, что мы должны забрать с узловой станции в первую очередь.

Дарьяна пододвинула к себе чистый лист блокнота и уверенным, размашистым почерком вывела первый пункт:

Детское питание и сухие молочные смеси (для Ани, Егорки и других детей).

Антибиотики широкого спектра, бинты, инсулин и противошоковые препараты (аптечка базы была практически пуста, а Спиридоновне и ещё двум женщинам требовалось срочное лечение обморожений).

Армейские сухпайки (ИРП) и мясные консервы в жестяных банках — не менее пятисот штук, чтобы создать неприкосновенный запас на долгую, голодную зиму.

Керосин для ламп, парафиновые свечи и сухой спирт (свет на базе становился критическим ресурсом в бесконечные декабрьские ночи, когда тьма за окном, казалось, никогда не отступит).

Дизельное топливо и бензин в канистрах (для возможного запуска старого генератора в сторожке Олега).

Охотничьи патроны 12-го и 16-го калибра, а также патроны 5.45 для автоматов Семёна (если они найдутся на складах госрезерва).

— Список жёсткий, — Олег внимательно посмотрел на ровные строчки, прикидывая в уме. — Общий вес потянет за центнер. Как вы это на троих утащите?

Дарьяна молча протянула руку, взяла со стола пустую жестяную банку из-под чая и лёгким, почти небрежным движением пальцев свернула её в плотный, крошечный металлический шарик, который со звонким стуком покатился по дубовой столешнице.

Семён коротко, одобрительно хмыкнул, и на его жёстком лице впервые за весь день появилось подобие скупой военной улыбки.

— Вопросов по грузоподъёмности больше не имею, — заключил офицер, поднимаясь со скамьи. — Выход завтра в четыре утра, пока предрассветный туман держит промзону в слепой зоне. Лёха, иди спать, тебе завтра держать нить. Дарьяна, спасибо за людей. Мы сделаем эту базу неприступной. Обещаю.

Когда мужчины вышли из гостиной, Дарьяна подошла к занавешенному окну и осторожно заглянула в щель. Буран на улице стихал. В блёклом лунном свете, пробивающемся сквозь рваные тучи, у самых ворот «Кедра» неподвижно сидел огромный белый волк с ветвистыми рогами. Его фосфоресцирующие глаза были устремлены прямо на неё. Дарьяна приложила ладонь к холодному стеклу, безмолвно обещая лесному хранителю вернуть свою стаю живой и сильной из пучины замерзшего человеческого безумия.

Глава 10.

В четыре часа утра мир казался высеченным из цельного куска темного синего льда — таким он был неподвижным, звонким и чужим. Мороз за чертой ворот «Кедра» дышал мертвенной стужей: термометр на сторожке, будто окаменев, застыл на отметке минус тридцать восемь. Воздух сделался плотным, колючим, почти осязаемым — при каждом вдохе он обжигал носоглотку и легкие, заставляя людей дышать мелко, украдкой, сквозь натянутые до самых глаз шерстяные шарфы.

Калитка за спиной Дарьяны, Семена и Лехи закрылась беззвучно — Олег заранее смазал петли остатками машинного масла. Троица растворилась в предрассветной белой мгле, и только темные силуэты еще мгновение выдавали их присутствие. За ними на широких брезентовых лямках тянулись длинные деревянные волокуши, на которых лежали пустые брезентовые мешки и прочные веревки — немой груз надежд и расчетов на обратный путь.

— Леха, держи нить, — едва слышным шепотом скомандовала Дарьяна. Ее измененное зрение в этой предрассветной тьме работало безупречно. Она видела, как морозный воздух медленно кристаллизуется вокруг них, оседая тончайшей изморозью на воротниках и ресницах, видела каждую заиндевевшую ветку кедра за сотню метров — словно мир распахнулся перед ней до самого дна.

Леха остановился на опушке, на секунду стянул верхонку и закрыл глаза. Его бледное лицо стало отрешенным, сосредоточенным, точно он вслушивался в неслышный остальным голос.

— Нам прямо через просеку, — выдохнул он густой сноп пара, который тут же растаял в стылом воздухе. — Потом в обход товарной ветки, через пролом в бетонном заборе старого депо. Светящаяся нитка идет прямо туда. Там чисто. Лес пропускает нас.

Семен, шедший вторым с автоматом наперевес, лишь молча и сурово кивнул. После вчерашнего разговора он больше не спорил о мистике — офицерская прагматичность медленно, но верно уступала место боевому инстинкту, тому древнему чутью, что живет глубже любых доводов. Если этот мальчишка видит безопасную дорогу сквозь адский буран и мороз, значит, нужно идти за ним. И он пошел.Железнодорожная станция «Северная» встретила их жутким, апокалиптическим безмолвием — тишиной, в которой, казалось, застыло само время. Старое депо возвышалось над путями, как гигантский склеп: крыша в нескольких местах обвалилась под неподъемной тяжестью снега, и ржавые остовы тепловозов замерли на рельсах — вымершие доисторические чудовища, окаменевшие посреди последнего своего пути. Иней лежал на всем: на стенах, на рельсах, на разбитых стеклах семафоров — седая изморозь, словно станция сама поседела от пережитого.

Леха уверенно вел их мимо занесенных снегом платформ к самому тупику, где под глухой бетонной стеной стояли три серых вагона-рефрижератора с маркировкой государственного резерва. Крупные навесные замки на дверях покрылись толстой шубой наледи, будто кто-то нарочно запечатал их от всего мира.

— Семен, карауль проход, — тихо сказала Дарьяна, сбрасывая лямки волокуш.