Алина соскочила с кровати и накинула халат, повешенный кем-то на спинку кресла. Увидев шнурок сонетки, она дёрнула за него. В комнату вошла круглолицая девушка в розовом платье и переднике.

- Звали, Ваше сиятельство?

- Да. Принеси-ка мне воды умыться, да платье помоги надеть.

- Какое изволите, барыня?

- То, что вчера на мне было.

- Никак невозможно, - горничная сделала круглые глаза. – Грязное оно. Да и два дня к ряду в одном и том же недозволительно.

- Ну, так другое неси! И пошевеливайся! – прикрикнула Алина, но заметила, что у девушки от обиды задрожали губы. – Выбери сама.

- А что Его сиятельство, завтракает? – поинтересовалась Алина, пока девушка пыталась затянуть на ней корсет своей субтильной хозяйки.

- Дык, на службу уехать изволили. Ох, барыня, тесен Вам корсет стал, того и гляди лопнет, - посетовала горничная.

- Я вчера в другом была. Тот принеси, - Алина закусила губу, досадуя на то, что позволяла себе в последнее время много сдобы.

- Ежели другой, то платье не сойдётся, - проворчала горничная.

- И что ты предлагаешь?! – воскликнула Алина, забыв на миг о своей роли надменной графини.

Девушка, привыкшая без раздумий выполнять волю хозяйки, озадаченно смотрела на Алину.

- Домашнее платье подай, коль барина всё равно дома нет. Да поживей! И вычисти вчерашнее, не мешкая!

Порадовавшись, что можно какое-то время обойтись без корсета, Алина велела подать завтрак.

Перебрав в гардеробной кучу нарядов, Алина отыскала платье самого большого размера, которое должно было оказаться впору. Облачившись в него, графиня спустилась вниз. На низком столике в гостиной лежал сборник «Русский художественный листок». Алина взяла его в руку и поискала дату. 1851 год. Стало быть, на год вперёд занесло. Если, конечно, сборник литографий свежий.

Графиня кликнула дворецкого.

- Скажи, любезный, Его сиятельство не сказывали, когда домой его ждать?

- Не сказывали, барыня. К обеду, должно быть.

Алина хотела спросить, во сколько обед, но передумала. Ни к чему вызывать настороженность у прислуги. Обычно часов в пять было принято обедать в аристократических домах. Прикинув, что до обеда есть ещё часа три, Алина решила выйти на улицу и осмотреться. Она надела шляпку и расправила завязанную на бант атласную ленту под подбородком. Натянув шёлковые перчатки и взяв кружевной зонтик, графиня направилась к выходу, едва не столкнувшись в дверях с графом.

- Куда собрались, Ваше сиятельство? - недобро прищурив глаза, спросил Илларион.

- Я думала совершить променад до обеда. Но, коль Вы вернулись, я останусь дома, - мило улыбнулась графиня.

Граф развернулся и размашистыми шагами направился в гостиную, не оглядываясь на жену. Алина вздохнула. Не очень-то он любезен. Мог бы ручку поцеловать. Она, правда, тоже забыла про книксен.

Граф в задумчивости смотрел в окно. Алина подошла к нему и обвила руками талию.

- Илларион, милый, что случилось? Вы будто сердиты на меня.

Он отшвырнул её руки от себя и резко развернулся.

- Кто он? Кто Ваш любовник? – прошипел граф.

- У меня нет любовника. Я принадлежу Вам одному, Илларион.

Алина обвила руками шею графа, надеясь лаской утихомирить грозного супруга. Илларион с минуту молча смотрел на неё потемневшими глазами, а потом впился в губы жёстким поцелуем.

- И Вы, сударыня, станете убеждать меня, что у Вас нет любовника? Назовите имя, хотя бы для того, чтобы я мог поблагодарить его за ту перемену, которую он произвёл в Вас. Полгода нашего брака не смогли лишить Вас холодности. Мои ласка, терпение и нежность не дали должного результата. Каким же образом он употреблял Вас, коль сумел разжечь бешеный огонь в Вашей крови? Говорите, я хочу знать!

- Вы оскорбляете меня, Илларион! Вам невозможно угодить. Ежели я веду себя скромно и целомудренно, Вам не нравится. Ежели я, желая угодить Вам, проявляю более пылкости, Вы снова недовольны. Мне казалось, что Вам понравилось.

- Вы вели себя, сударыня, как распутная девка! Как ненасытная вакханка! И Вы ещё будете отрицать наличие любовника, который научил Вас всему этому непотребству!

Алина с размаху ударила графа по лицу. Её глаза лихорадочно горели, щёки пылали. Вот подонок! Непотребство, видишь ли! Что за ханжество! Сам млел от наслаждения и не мог поверить своему счастью, а теперь святошу из себя строит!

Его пальцы с силой стиснули её запястье.

- Никогда, ты слышишь, никогда не смей поднимать на меня руку! Иначе я велю высечь тебя на конюшне! – прорычал граф.

- Только попробуй! Тогда тебе точно не видать наследника, - дерзко выкрикнула ему в лицо Алина, не думая в этот момент о последствиях.

- Уйдите с глаз моих! Велите собирать вещи, я отвезу Вас в деревню, к моей матери. Будете сидеть там, чтобы не было соблазна крутить шашни, потаскуха.

Фыркнув, Алина дерзко вскинула голову и проследовала в будуар. Внутри всё кипело от негодования. Закомплексованный лицемер, сластолюбивый ханжа! Сам не знает, чего хочет. Грезит о горячем сексе, но боится себе в этом признаться! Жалкий филистер! По телу Алины пробежала нервная дрожь. Давненько она не испытывала столь сильных эмоций! Эх, сейчас бы бокальчик мартини, стресс снять! В доме наверняка есть наливки, но придётся воздержаться. Алина зажмурилась от удовольствия, представив себе, как вытянется лицо Иллариона, когда он увидит её со стаканом в руке.

Наскоро отобедав в полном молчании, супруги выехали в поместье.

***

В экипаже граф снова уселся напротив. Он исподлобья кидал на Алину сердитые взгляды. Разбавленное бургундское, выпитое за обедом, успокоило нервы. Страх перед неизвестностью, владевший Алиной накануне, ушёл. Она размышляла, как вести себя дальше. С одной стороны, ссора с графом пошла бы на пользу. Он перестал бы домогаться её и, возможно, оставил в покое. С другой стороны, нужно было собирать материал для диплома, а для этого необходимо было вращаться в светском обществе, а не сидеть в поместье с престарелой свекровью, с которой даже не о чем будет поговорить. Хотя … Перед мысленным взором возникло молодое, красивое лицо сорокалетней Геры, матери Пола. О чём Алина сожалела, так это о том, что после развода их дружбе со свекровью придёт конец.

- Илларион! - тихо позвала Алина.

Граф вопросительно взглянул на неё из-под нависших бровей.

- У тебя, должно быть, есть основания сердиться на меня, но я ничего не помню о том. Ты казнишь меня, а я не знаю, за что. Я чувствую, что не изменяла тебе. Зачем? Нам ведь очень хорошо вместе.

- Варвара, я более не позволю играть моими чувствами. Не любишь, так признайся. Сколько можно! Ты всю душу мне наизнанку вывернула!

Алина пересела на его сиденье, опустила голову на плечо и накрыла руку своей ладонью..

- Ты устал, милый. Встал рано, не выспался, вот и видится всё в чёрном цвете. Поспи немного.

Илларион высвободил руку и обнял её за плечи, нежно прижав к себе.

Выбравшись из кареты, Алина огляделась. В синеве звёздной ночи она рассмотрела внушительный двухэтажный особняк с портиком и колоннами, освещённый лишь призрачным лунным светом. Ни в одном окне не было света, словно в доме никто не жил. Граф размашистыми шагами двинулся вперёд, даже не предложив ей руки. Вот они, хвалёные светские манеры! А она-то, дура, две недели потратила на изучение этикета!

На крыльцо вышел заспанный лакей с фонарём в руках:

- Ваше сиятельство, Илларион Афанасьевич, уж не ждал Вас нынче, - испуганно и виновато пробормотал слуга.

Граф отстранил лакея и, взяв фонарь из его рук, прошёл внутрь дома.

- Свечи зажги! – приказал на ходу.

Алина молча следовала за графом, глядя на гордый разворот плеч. В каждом движении мужчины чувствовались внутренняя сила и властная уверенность в себе. С таким не поспоришь. Он явно привык к беспрекословному подчинению.

Подойдя к лестнице, граф остановился.