- Господин Мешков, у моей дочери есть супруг. При чём тут Вы? – скользнув затуманенным взглядом по лицу Валерия, произнёс князь, язык которого заплетался от неумеренного возлияния.

- Графиня Воронина находится в Бутырской крепости. Я намерен помочь ей выйти оттуда.

- Варя?! В Бутырке?! – рассеянный взгляд сконцентрировался на надворном советнике. – Чем я могу помочь?

- Деньгами, Ваше сиятельство. Прежде всего, деньгами.

- У меня их нет. Я в долгах. Намедни последнее спустил в карты. А ведь Фортуна была на моей стороне.

- Скверно.

***

Явившись в кабинет судебного дознавателя, которому было поручено вести дело графини Ворониной, Мешков потребовал предоставить ему все имеющиеся в распоряжении следствия материалы.

- Судебный пристав обязан с полным беспристрастием выяснить все обстоятельства, - громко и назидательно вещал Мешков, выпятив грудь и заложив руки за спину, - будь то уличающие подозреваемого в совершении преступного деяния или оправдывающие его. Вы наделены властью принимать меры, требующиеся для производства следствия. Однако ничего предпринято не было. Вы не провели дополнительного дознания, не собрали никаких свидетельств и вещественных улик. По Вашей небрежности благородная особа едва не отправилась на каторгу! Так просто это не сойдёт Вам с рук!

- Позвольте, Ваше высокоблагородие, принадлежность обвиняемой к дворянскому сословию никоим образом не может повлиять на решение суда. Есть свидетельства причастности графини Ворониной к убийству супруга, - дознаватель вытащил из стола папку с делом.

- Граф Воронин жив, - огорошил дознавателя Мешков.

- То есть как жив? А его труп? – клокастые брови дознавателя скользнули вверх.

Валерий едва сдержал улыбку, довольный произведённым эффектом. Он прикрыл рот кулаком, якобы закашлявшись.

- А вот чей это труп, Вам и предстоит узнать и доложить мне в самое короткое время, - Мешков придал лицу суровое выражение. - Вызовите графиню Воронину в допросную. Я должен принести ей извинения лично. И попрошу нас не беспокоить.

***

Алина, съёжившись от холода, сидела на нарах. Третий день в карцере. Сила духа начала покидать её. Будущее виделось страшным и беспросветным. В лучшем случае каторга, а в худшем … она и сама не знала, каким образом в середине девятнадцатого века казнили убийц и их пособников. Это не входило в круг её интересов. Одно она знала точно – нельзя сознаваться в том, чего не совершала.

За дверью послышались тяжёлые шаги, громыхнула связка ключей, лязгнули запоры.

- На допрос! – громогласно известил тюремный надзиратель.

Алина послушно встала и направилась к двери, кутаясь в шаль. К удивлению девушки, её повели не в ту допросную, что обычно, а в другое крыло здания. Надзиратель отворил дверь одного из кабинетов и подтолкнул арестантку в спину. Яркий свет, от которого Алина успела отвыкнуть, находясь в полутёмной камере, резанул по глазам. Навстречу ей шагнул мужчина в гражданской одежде.

- Вы?! – ошеломлённая, Алина смотрела на Мешкова округлившимися глазами. – Валерий Альбертович, это вправду Вы?

Грудь сдавило обручем, на глаза навернулись слёзы. Долго сдерживаемые рыдания вырвались наружу бурным потоком. Валерий прижал к себе сотрясающееся от рыданий тело девушки.

- Ну-ну, теперь всё будет хорошо. Я помогу.

- Вы приехали, чтобы спасти меня? - судорожно всхлипнула Алина.

- Приехал, если так можно выразиться, - взгляд Мешкова скользнул по ссадине на щеке и подбитому глазу девушки. Сердце ухнуло вниз. Шаль соскользнула с плеч. Валерий почувствовал, что платье расстёгнуто на спине.

- Алиночка, тебя били здесь? Дознаватель? Он что, позволил себе? Твоё платье … оно расстёгнуто.

- Нет-нет, не дознаватель. Сокамерницы устроили мне «тёплую» встречу, - Алина вцепилась руками в плечи Мешкова, боясь, что он исчезнет сейчас, и она проснётся. Этот человек был единственным, кто мог помочь вернуться в привычную жизнь. Он не казался сейчас противным. Напротив, его глаза, обычно холодные, смотрели на неё тепло и сочувственно, а руки, обнимавшие её, были очень нежными. – А платье … я сняла корсет, а без него платье не сходится.

Бровь Мешкова выгнулась дугой.

- Не сходится? - в глазах запрыгали смешинки, Алина улыбнулась в ответ. – У меня ТПК. Она в часах. Надо нажать кнопку, открыть заднюю стенку, нажать на штырёк и сказать кодовое …

- Ваше высокоблагородие, не дозволяется передавать арестованным посторонние предметы, - злобно зыркнул на Мешкова судебный пристав. – Не знал, что Вы с графиней Ворониной так тесно знакомы.

- Теперь знаете. Я дружен с князем Шаховским, Варвара Осиповна росла на моих глазах, - Мешков нехотя выпустил Алину из объятий, наклонился, поднял шаль и набросил девушке на плечи. – Как понимать нанесённые графине телесные повреждения? Должности своей лишиться желаете, милостивый государь? – взревел Мешков. – Поскольку граф Воронин жив, я не вижу оснований держать графиню под стражей. Все обвинения беспочвенны и иллюзорны. Я настаиваю на немедленном освобождении графини.

- Ваше высокоблагородие, освобождение никак не возможно, коль делу дан ход. Сначала надобно закрыть дело. Нужна санкция вышестоящего начальства.

- Что ж, здраво, - внутри всё клокотало от досады, - В таком случае, я требую, чтобы Вы немедленно предоставили графине отдельную камеру! И нормальное питание. Лично проверю условия содержания графини! Не приведи Господи, ежели ещё хоть один волосок упадёт с её головы! Сегодня же доложу обо всём обер-полицмейстеру! Генерал-майор Лужин в порошок всех сотрёт!

Валерий судорожно размышлял, как бы незаметно передать Алине часы. Дознаватель, в свою очередь, зорко следил, чтобы он этого не сделал. Не успели. Валерий был очень недоволен собой. Надо было сразу отдать Алине часы, а он не смог отказать себе в удовольствии обнять девушку. Мешков снова взглянул на неё. Платье было грязным и измятым, засаленные волосы много дней не знали расчёски. И даже такая, неухоженная, с подбитым глазом, она была желанна ему. Глаза смотрели на него с мольбой о помощи, а он ничего более не мог сделать. Были бы деньги, можно было бы ходатайствовать о домашнем аресте. Но денег не было. Куда же, будь он неладен, пропал Воронин?

- Илларион жив? – в несчастных глазах Алины мелькнул лучик надежды.

- Жив. Я видел его седмицу назад.

Граф Воронин вышел из здания госпиталя и отправился по набережной Фонтанки в дом своего друга, графа Леонтьева. Погода стояла чудесная, солнышко ласково припекало спину, с реки дул освежающий ветерок. Но настроение Иллариона было отнюдь не радужным. Ему необходимо было как можно быстрее попасть в Усово, чтобы успокоить Алину и сообщить ей, что Мешков скоро передаст ей ТПК. Девушка, должно быть, совсем извелась от неизвестности. Интересно, куда судьба забросила Мешкова? Ему-то самому ещё повезло – он попал в столицу. Здесь, во время учёбы в кадетском корпусе, прошли годы отрочества. Здесь же, в юношеские годы, он несколько лет прослужил в пехотном гвардейском полку.

Одолжив у друга денег на дорогу, граф Воронин на почтовых отправился в Москву. Илларион решил не терять время на ночлег. Он останавливался на почтовых станциях, чтобы сменить лошадей и подкрепиться, а потом снова отправлялся в путь. От сна в неудобной позе и тряски ломило тело и болела голова. Все мысли были о Маше. Как она там? Она же снова осталась совсем одна.

***

Рия лежала ничком, уткнувшись лицом в подушку, мокрую от слёз. Уже не было сил даже плакать. Она чувствовала себя совершенно опустошенной.

- А я думаю, почему за хлебом не заходишь. Ты себя голодом уморить решила? - Там стоял перед ней, скрестив руки на груди.

- Как ты вошёл? – Рия повернула к нему бледное лицо с покрасневшими, опухшими глазами.

- Ты ж сама ключ дала. На всякий случай. К телефону не подходишь. Ты, мать, это прекращай. Я не дам тебе тихо помереть от несчастной любви. Подумаешь, какая потеря! Тоже мне, граф.