Обойдя гостя бочком, Рия нырнула под одеяло, повозилась, улеглась на бок, свернувшись калачиком. Из-под полуопущенных ресниц она разглядывала профиль графа – чёткий, мужественный, словно высеченный из камня. Необычное лицо, непривычное. И голос у него необычный. Хрипловатый, волнующий. Какие у него манеры! А какая красивая, правильная речь! С ума сойти можно! Он словно сошёл со страниц старого любовного романа. Именно таким Рия представляла себе героя – маркиза, барона, графа. Надо же, рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, спит настоящий граф. Рия тихонько хмыкнула, тут же закусив губу. Илларион повернул голову, какое-то время молча смотрел на неё, а потом спросил:

- Рия, позволь узнать, сколько тебе лет?

- Мне двадцать пять уже.

- Ты не замужем?

- Нет. Перестарок. Старая дева.

Повисла неловкая пауза, которую нарушила Рия.

- У тебя ведь там, в прошлом, семья осталась. У тебя детишки есть?

- Жена есть. Лучше бы не было.

- Почему?

- Она сбежала с любовником.

- Понятно. Будешь разводиться?

- Нет.

- Почему?

- Да что ты заладила, как попугай: «Почему, почему?». Стыдно.

- Да почему стыдно-то? Это нормально. Если люди не любят друг друга, зачем мучиться?

- Потому что брак и любовь – совсем разные понятия.

- Это у вас там. А у нас – одно и то же. Брак – это любовь. Чаще к мужчине. Но у некоторых к деньгам и положению в обществе, - прыснула Рия.

- Отчего ты всё время смеёшься? Вроде взрослая женщина, - поморщился Илларион.

- Чтобы не плакать от такой жизни, - став вдруг серьёзной, ответила Рия и отвернулась к стенке.

- Тебе очень одиноко? – чуть слышно спросил Илларион.

- Да. Я очень хочу семью – мужа, детей. Хочу душевного покоя и уверенности в завтрашнем дне, – Рия повернулась к нему. - Но я хочу по любви.

- К деньгам и положению в обществе? – лукаво выгнул бровь Илларион.

- Да! – захохотала Рия. – Всё, давай спать. Завтра рано вставать.

***

Илларион проснулся от резкого, пронзительного, врезавшегося в мозг звука.

- Что это? – зажав уши руками, спросил он Рию, сидевшую на постели с закрытыми глазами.

- Будильник. Иначе я не могу утром глаза разлепить.

- Мерзкий звук.

- Да, мерзкий.

Илларион с интересом разглядывал девушку, которая продолжала сидеть с закрытыми глазами. Солнечные лучи скользили по её спокойному, расслабленному лицу и пышному бюсту, открытому глубоким вырезом сорочки. Сегодня Рия выглядела иначе: моложе, женственнее. Спросонья она казалась невероятно милой, трогательной, беззащитной и … манящей.

Илларион встал, быстро натянул джинсы. Затем подошёл к Рии и, обняв за плечи, поцеловал в стриженную макушку .

- «Пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры», - ласково проворковал граф.

Чёрные ресницы взметнулись, глаза изумлённо устремились на Иллариона. От её столь откровенного взгляда он стушевался, отвернулся.

- Какие странные у вас имена. В наше время подобных не было. Рия, Мия, Зоя …

- Были. Меня на самом деле зовут Мария. Рия – это сокращённо. Это мой ник.

- Твой что? – озадаченно переспросил Илларион.

- Ник. Псевдоним.

- Маша. Машенька, - глаза Иллариона смотрели мягко, ласково. – Я очень благодарен тебе за всё. Ты замечательная, душевная, добрая!

- Что с тобой? Не заболел? – рассмеялась Рия, вскочила с дивана и, сверкнув голыми ногами, побежала умываться.

Илларион и сам не понимал, что с ним. Отчего-то его душа наполнилась теплотой и радостью. Ему уже не было так одиноко и неуютно в этом непонятном мире.

***

- Надо звякнуть профессору, - деловито сказала Рия, доставая смарт.

- Что ты имеешь в виду?

- Ох, Ваше сиятельство, если я сейчас стану объяснять тебе принцип беспроводной связи, мы ничего не успеем сделать. Я поговорю с профессором посредством этого устройства. А потом заедем ко мне на работу, я отпрошусь на пару дней. Одного я тебя не брошу. Ты без меня не сможешь.

- Да, я без тебя не смогу, - улыбнулся Илларион.

Алина была обеспокоена длительным отсутствием графа Воронина. Прошла уже неделя с момента её приезда город, а от так называемого супруга не было ни весточки.

Поначалу Алина полагала, что импульсивный граф перебесится и скоро вернётся назад. Но его всё не было. Решив не терять попусту драгоценное время, девушка решила погрузиться в светскую жизнь уездного города. Для начала она изучила корреспонденцию и визитки, лежавшие на серебряном подносе в холле. Одно из писем предназначалось графине Ворониной. Ничуть не смущаясь, Алина распечатала конверт и вынула надушенный листок бумаги, исписанный изящным витиеватым почерком.

«Драгоценный друг мой, Варенька!

Нет слов выразить мою обеспокоенность. Я узнала намедни, что твой план не удался. Не томи меня более неизвестностью, душа моя. Приезжай и поведай о своём злоключении.

Искренне твоя, Лидия Аргамакова.»

Письмо было десятидневной давности. Похоже, эта Лидия что-то знала о планах Варвары. Сгорая от любопытства, Алина направилась на поиски этой дамы. Сначала она хотела написать записку и пригласить Аргамакову к себе, но потом отмела эту идею, как неудачную. Подруга наверняка хорошо знала почерк Варвары. Алина дёрнула шнурок сонетки и позвала дворецкого.

- Скажи, любезный, Аргамаковы сейчас в городе?

- Не могу знать, Ваше сиятельство. Господа давно не приезжали. Могли и в деревню уехать. Ежели желаете, пошлю узнать.

- Нет. Лучше вели коляску заложить. Сама поеду. Скажи кучеру, что к Аргамаковым.

Открытый экипаж подъехал к двухэтажному деревянному дому, расположенному на соседней улице. У Алины мелькнула мысль, что Варвара, должно быть, ходила пешком. Закладывать коляску, чтобы преодолеть такое смехотворное расстояние, было, по меньшей мере, странно.

Поднявшись по ступеням на крыльцо, графиня Воронина позвонила. Лакей, узнав её, распахнул дверь и пропустил в переднюю. Дворецкий доложил хозяйке и проводил графиню в гостиную.

Навстречу Алине поднялась миловидная блондинка примерно тридцати лет, благоухающая, словно роза.

- Варенька, друг мой, - зачирикала дама, подавая Алине руки. – Как же так? Отчего ты здесь, душенька? Отчего не уехала с Татищевым, как было задумано? И где, позволь спросить, сам Григорий?

- Ах, Лидия, в это невозможно поверить, но я ничего не помню. Решительно ничего не помню, лишь бессвязные обрывки воспоминаний. Меня, только вообрази, нашли без памяти, лежащей на земле в нашем поместье. Я, должно быть, сильно ударилась головой, коль ничего не могу вспомнить. Я была совсем одна. Мне было так страшно, душенька! Так страшно! Где Григорий, я не знаю. Стало быть, случилось что-то страшное, коль я оказалась одна.

Алина говорила так же быстро, как и её подруга, надеясь, что та не заметит подвоха в её словах.

- Душа моя, побег же был тщательно спланирован. Татищев должен был всё подготовить. Ты ведь отдала ему свои драгоценности. Ужели … ужели он забрал их и сбежал? Не хочется дурно думать о нём, но факты … – Лидия взглянула Алине в глаза.

- Нет-нет, я не могу поверить! – Алина сцепила пальцы рук в замок, как только что сделала её подруга. – Григорий не мог …

- И я не верю, Варенька. Он же так любит тебя! Ради тебя он бросил службу в Москве, примчался сюда. Я полагала, что Вы давно в Италии. А как воспринял известие твой муж?

- Он был в бешенстве! Илларион же искал меня несколько дней …

- Илларион? – Лидия удивлённо округлила глаза. – Прежде ты его иначе, как Воронин, не называла. Он снова принуждал тебя?

- Да, - Алина потупила взор, вспомнив о том, что не очень-то и возражала. – Это было так ужасно! Он омерзителен!

- Хм, я полагала, что это была лишь игра с твоей стороны, чтобы вынудить Воронина развестись. Граф ведь весьма недурён.

- Это лишь внешне. Ты не знаешь его, Лидия, - со страдальческим видом произнесла Алина, поняв, что снова допустила промах.