Илларион лег на кровать и закрыл глаза. Устал. Как же он устал от этой жизни! Илларион погрузился в дрёму, покачиваясь на зыбких волнах тишины и покоя. Мягкая ладонь ласково откинула волосы с его лба, прикоснулась к щеке. Машенька! Илларион накрыл женскую руку своей ладонью, коснулся губами.

- Илларион, прости меня, - мягко произнесла Варя, сидевшая на кровати рядом с задремавшим мужем.

Илларион резко сел, изумлённо глядя на жену.

- Зачем ты здесь?

- Я пришла поговорить о нас с тобой.

- Всё сказано, Варя. Всё решено.

- Ты совсем ничего более не чувствуешь ко мне? – бездонные глаза затягивали в омут. – Я ведь пока ещё твоя жена и … - руки Варвары скользнули по его груди.

- К чему этот фарс, Варя? Ужели ты согласна исполнить супружеский долг, чтобы получить денег? Не заставляй меня думать о тебе ещё хуже.

- Зачем ты так со мной? – на глазах Вари выступили слёзы. – Я же сказала уже, что раскаялась. Отныне всё будет иначе. Давай попробуем начать сначала?

- Мне надо подумать, - Илларион в смятении обхватил голову руками. – Иди к себе, Варя. Завтра поговорим.

***

Илларион поднялся чуть свет и покинул дом, пока Варвара спала. Этой ночью ему так и не удалось поспать. В голову неотступно лезли мысли о будущем. Так ли нужен развод, коль с Машей ему всё равно не быть? Варвара или другая женщина, какая разница? К чему пятнать своё имя разводом? А сплетни скоро утихнут. Граф Воронин уселся в сани, застегнул полость и велел кучеру трогать. Тройка резво летела по укатанной дороге, оглашая улицу весёлым звоном бубенцов. Илларион принял решение. Теперь ему предстоял непростой разговор с матерью, которая была решительно настроена против Варвары. И отчего женщины никогда не могут поладить друг с другом?

***

- Мари, надень сегодня платье в янтарно-офитовую полоску, оно выглядит скромно и стройнит тебя, - тон графини не терпел возражений.

- Хорошо, мне оно тоже нравится. Мы куда-то поедем?

- Да, душа моя, нанесём визит Акчуриным. Надобно знакомить тебя с соседями.

- Шиньон прикалывать или в сетку волосы убрать?

- Шиньон, Маша. В сетку-то тебе и уложить нечего. Отчего ты волосы-то состригла? Красивые они у тебя, густые. Растила бы косу.

- В соцпансе девочек всегда коротко стригли. Кто там с нашими косичками возиться-то стал бы? Я и привыкла. Ничего, Марфа Алексеевна, волосы скоро отрастут. Летом уже шиньон не потребуется.

- Ступай, Маша, довольно болтать. Тебе ещё переодеваться.

- Я быстренько! – лучезарно улыбнулась девушка и скрылась за дверью.

Марфа Алексеевна прошла в кабинет и принялась читать письма. Постучавшись, заглянул дворецкий:

- Ваше сиятельство, Марфа Алексеевна, Их сиятельство, Илларион Афанасьевич пожаловали.

- В гостиную веди, - просияла графиня Воронина, поднимаясь с дивана.

***

Илларион присел на корточки у камина, стараясь согреть озябшие руки.

- Ларик, мальчик мой, отчего весточку не дал? Я уж извелась вся. Уехал в столицу и сгинул. Не бережёшь мать, - укоризненно проговорила графиня.

Илларион поднялся, подошёл к матери, поцеловал её морщинистые руки.

- Матушка, простите великодушно! Застопорилось дело с разводом. Впрочем, оно, может, и к лучшему. Варвара вернулась.

- Ты что же это, простить её надумал? - фыркнула Марфа Алексеевна. – Ни капли гордости в тебе нет?

- При чём тут гордость, - поморщился Илларион, которого задели слова матери. - Вы сами всё время твердите о наследнике. Сначала развод, потом поиски новой жены, ухаживания. Не один год пройдёт.

- А тебе, как я погляжу, невтерпёж, - лукаво прищурилась графиня. – У меня, Ларик новость. Я компаньонку наняла. Тоскливо мне в деревне-то целыми днями одной сидеть. Ты вон глаз не кажешь.

- Полно, матушка, Вы несправедливы ко мне.

- Замёрз, поди, в дороге-то? Чаю велеть иль покрепче чего?

- Водки и закуски какой-нибудь. Я без завтрака уехал.

Дверь гостиной распахнулась и на пороге появилась Маша. Илларион в изумлении смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.

- Илларион, ну наконец-то! – бросилась к нему Маша.

- Рия! Я уж отчаялся когда-нибудь увидеть тебя, - руки Иллариона сомкнулись вокруг талии, затянутой в корсет, губы коснулись макушки. – Машенька, какая же ты красавица!

Илларион припал к губам девушки.

- Илларион, охальник, хоть бы матери постеснялся! Разведись сначала, потом с лобзаньями к девице лезь!

- Матушка, отчего Вы не сообщили мне?

- Куда? Ты ж адреса не прислал! - украдкой смахнула слезу со щеки графиня Воронцова, растроганная волнующей встречей влюблённых.

1852 год. Звенигородский уезд, Усово.

Сентябрь выдался сухим и теплым. Маша медленно брела по парковой аллее, поддевая носком изящного ботинка опавшие листья. Густые кроны старых лип уже тронула позолота. Солнышко ласково пригревало, пробиваясь косыми лучами сквозь пожелтевшую листву. Доктор велел Маше больше времени проводить на свежем воздухе, дабы избежать недомоганий, которыми страдали дамы в её положении - молодая графиня Воронина была в тягости.

Весной, к Пасхе, Иллариону удалось получить развод, а в июне он тихо обвенчался с Машей в сельской церкви. От пышного торжества пришлось отказаться, ведь документы невесты были поддельными, и законность брачного союза могла быть оспорена. Сговорчивый батюшка не стал проводить скрупулёзный брачный обыск. Он сделал запись в метрической книге и провёл священный обряд, довольствуясь имеющимися документами. В усадьбе Ворониных устроили скромный свадебный обед, на который пригласили ближайших соседей, уже знакомых с компаньонкой старой графини. Сразу после свадьбы молодожены уехали в путешествие по Европе. По возвращении в Россию, Илларион вернулся к службе, отправив жену в деревню, к своей матери.

Маша до сих пор не могла привыкнуть к тишине, царящей в усадьбе. Нет, усадьба не была вымершей и безлюдной. На хозяйственном дворе кипела бурная жизнь. Марфа Алексеевна твердой рукой рачительно вела хозяйство, не давая спуску многочисленной прислуге. Понемногу она привлекала к делам и невестку, обучая её премудростям управления усадьбой. Граф Воронин в скором времени собирался оставить службу в уезде и перебраться в деревню, чтобы вплотную заняться делами поместья. Земли приносили некоторый доход, но время требовало проведения реформ. Граф Воронин собирался открыть суконную и кожевенную мануфактуры.

Внимание Маши привлекли голоса у въездных ворот. Она прибавила шагу, заинтересовавшись, кто это к ним пожаловал. Соседи обычно извещали о визите заранее, присылая лакея с запиской. Привратник, увидев Машу, выглянул в оконце сторожки.

- Барыня, гости к Вам пожаловали. Граф Кушелев с супругой.

Маша растерянно захлопала глазами, увидев выходящего из экипажа Тамерлана.

Сердце сделало кульбит, стало трудно дышать. Она, пошатнувшись, ухватилась за кованую ограду.

- Открывай, Пахомыч! Скорее! – прошептала графиня.

Там бросился к побледневшей Маше.

- Рия, тебе нехорошо? Ты больна?

- Нет, дорогой, я беременна. Там, как ты здесь оказался?

- Так же, как и ты. Я не один. Со своей «графиней».

Маша перевела взгляд на улыбающуюся Лею, выглядывавшую из экипажа.

***

- Как же Вы оказались здесь? ТПК стоит немерено, - недоумённо смотрела Маша на Тама. – Ты изменился очень, повзрослел.

- Немудрено. Пять лет прошло.

- Как пять? Что ты имеешь в виду?

- Рия, у нас сейчас 2078 год.

- Подожди, я ничего не понимаю. У вас время движется быстрее, чем у нас?

- Нет, сестрёнка. Время движется одинаково. Просто прошло пять лет, у меня появилась возможность навестить тебя. Но я просил Мешкова переместить нас в 1852 год. Мы же не знали, как ты добралась, всё ли у тебя в порядке. Вдруг тебе помощь нужна?

- Там, дорогой мой, спасибо! – растроганно проговорила Маша, на глазах которой выступили слёзы.