— Я слушаю, Клим Ульрихович.

— Ай ты ж моя хорошая, — улыбнулся купидон, обернувшись на Дашу, а потом резко тряхнул головой и продолжил: — Теперь другая задачка. Есть у нас, например, зоопарк. В нём тоже Место, но его заняли светлые, а не тёмные. И вот с утра до ночи по этому зоопарку ходют дети. Смеются там, радуются всяко-разно, в ладоши хлопают и родителей на сладкую вату разводят. А светлые со своим Хранителем ничо особо не делают и с Места питаются. Всё правильно, Виталий?

— Правильно, — ответил я, уже уловив общий смысл.

— Баланс соблюдён?

— Соблюдён.

— Атлична, — Клим Ульрихович икнул и потянулся за следующей банкой. — Молодец, возьми с полки пирожок, — начислил себе пивка, глотнул, слизал пенные усы и погнал дальше: — А теперь давай представим… ну я даже не знаю. Давай представим, что Место Силы расположено в каком-нибудь офисе, где вот вообще нихрена не происходит.

— Так.

— А Место это, например, тёмное. Сидит на нём тёмный Хранитель, и у этого бедолаги вынужденная диета. Сидит он, значит, сидит, подъедает крохи негатива, и с голодухи думает: а что, если?

— Что, если что? — спросил я.

— Что, если мне начать кнопки в лифте жечь, например? Людей друг с дружкой стравливать, мебель казённую портить или вообще… вон… Ларису Петровну совратить, а потом всё её мужу рассказать! И залутать себе с таких делишек вкусного негатива.

— Хм-м…

— Это как по-твоему, Виталь? Правильно?

— Нет.

— Ну конечно же нет! Как только тёмная гадина в людские судьбы вмешивается, так сразу же баланс и нарушается. И вот тут-то на сцену, по идее, выходишь ты. Самостоятельно решаешь, насколько серьёзный был косяк, было ли вмешательство необходимым, и в случае чего стучишь виновному по шапке. Чтобы впредь такого больше не делал. Понял?

— Понял, — улыбнулся я.

— Вот это и есть Баланс, Виталя! — Клим Ульрихович прижал руку к груди и поклонился. — Не благодари! — потом спрыгнул со стула и отправился в сторону сортира.

А я так и остался стоять с блаженной улыбкой на лице, потому что… ну наконец-то! Наконец-то спустя столько времени мне сумели доступно объяснить, что вообще вокруг происходит. Причём понятно! Нормальными, человеческими словами!

И главное: кто⁈ Залётный мужик с пивным пузом и хрюшкой на поводке.

— Пум-пум-пум, — купидон вернулся в зал. При этом он как будто бы протрезвел. — Пум-пум-пум-пум-пум, — протрезвел, посерьёзнел и смотрел на мобильник, явно что читая с экрана сообщение. — Вот и заказик нарисовался, — сказал он. — Вот и хорошо…

А потом вернулся ко мне за стойку. Оглянулся по сторонам и заговорщицким тоном сказал:

— Слушай… товарищ Хранитель? У меня для тебя есть просто охренительный бизнес-план. А почему бы тебе по ночам для иных не работать, а?

От такого предложения я сперва малость растерялся, — слишком уж неадекватным оно мне показалось. Однако потом делец внутри меня поднял голову и заорал: «Делай!»

— Если хочешь, — купидон постучал пальцем по телефону, — я тебе прям ща полный зал организую, только скажи, — но тут вдруг нахмурился. — Правда… алкоголя-то у тебя нет.

— Алкоголя нет, — подтвердил я. — Зато есть пробковый сбор.

— Ну вот! Значит, в обиде точно не останешься!

В обиде? Вспоминая, как легко Фёдор Евгеньевич Жалюзи расстался с кругленькой суммой за банкет, — с которого его ещё и выгнали, — я уже сделал некоторые выводы. А если точнее — выводы насчёт странного отношения иных к деньгам. Они же ими буквально сорят, и не воспользоваться этим грешно! Грешно и несправедливо по отношению ко мне!

Другой момент, что отработать всю ночь одному за повара, бармена, официанта и «того парня» вообще не вариант.

— Хотя я ведь не один, — прошептал я, глядя на Дашку.

Дашку, которая тоже была иной и которую после сегодняшнего знакомства с Камамберием всякой паранормальной хтонью вряд ли испугаешь. Один человек на кухне, один в зале, бар обслуживаем по очереди. Хотя… обслуживать там будет особо нечего, учитывая, что друганы Клима Ульриховича принесут выпивку с собой. Так чисто, бокалы периодически менять на чистые, и все дела.

«А если что-то пойдёт не так?» — подумал я и аж в голос рассмеялся. Ведь если что-то пойдёт не так, то у нас имеется вышибала в лице Большой Даши. И вряд ли кто-то всерьёз посмеет на неё переть.

Тем временем Лёвушкина уже смотрела на меня с немым вопросом в глазах.

— Ты как? — спросил я. — Готова?

— Конечно, готова, Виталий Александрович!

— Ах-ха-ха-ха-ха! — задорно рассмеялся Клим Ульрихович. — Ну что, молодёжь⁈ Взорвём ночь неоновыми огнями⁈

Наскоро вытерев руки полотенцем, я выглянул в зал и насчитал шесть столов. Далеко не полная посадка, конечно, но для ночи в спальных Мытищах — очень даже достойно. Да и вообще! Что-то всяко больше, чем ничего, — при любых раскладах.

За одним из столиков расположился непосредственно сам Клим Ульрихович со своими друзьями — иными мужичками плюс-минус того же скуфьего типажа. Пиво, пузо, лысина и сальные шутки, сопровождающиеся дружным гоготом. Всё как надо, короче говоря. Музыка фоном играла бодрый джаз, вовсю горела иллюминация, и Даша с дежурной улыбкой курсировала между столиками, — усталая, но несломленная.

К слову! Благодаря КИПЕРу я уже давно прочитал досье на каждого из наших гостей и составил некоторую статистику: в основном это были просто иные. То есть просто люди с магическим даром, такие же, как я и Лёвушкина.

Светлые и тёмные при этом тусовались вперемежку и никакой неприязни друг к другу не испытывали, — либо, как минимум, не выносили её напоказ.

Ну а помимо иных и купидона, «ОЛЕГ» этой ночью посетили две банши, — вот уж кого не ожидал увидеть в Подмосковье, — и вампир со светлой склонностью. Как так? А вот чёрт его знает. Система никаких пояснений на этот счёт не дала, а сам я подходить и спрашивать как-то не решился.

— Нормально всё? — спросил я у Дашки и придержал дверь.

— Нормально, — кивнула та, пробегая мимо меня с подносом пустой посуды на кухню.

Итого: гости сидели, пили, ели и смеялись. Всё, как я люблю, — ради того и работаем, если уж разобраться. Но что меня приводило в неописуемый восторг, так это пробковый сбор. Договор был простой и честный — тысячу рублей за бутылку. Пить пиво при таких раскладах не просто расточительство, а заявка на олигархию, однако друзья купидона всё равно заливались как не в себя и к трём часам ночи успели приговорить уже второй ящик.

То есть мне только что с куста прилип полтинник, — ни за что! — и это лишь с одного стола. Не будь скотиной, я, конечно же, предлагал купидону понизить сбор на пиво хотя бы до пятихатки, но тот лишь отмахнулся.

А хозяин, как говорится, барин.

— … с пеной у рта доказывал, что он не эпилептик! — закончил очередную хохму Клим Ульрихович.

Его друганы хором заржали, а сам он перевёл на меня взгляд и кивнул, мол, ну что там? Я кивнул в ответ, мол, всё хорошо, и в этот же момент Дашка вернулась обратно в зал с сырной картой на вытянутой руке.

Купидон показал мне большой палец, а закуска отправилась за столик к тем самым банши, которые сидели особнячком с бутылкой зинфанделя и которых Клим Ульрихович атаковал уж далеко не первый раз. До сих пор дело ограничивалось подкатами формата:

— А ваши родители случайно не качеля? Тогда как же они смогли сделать такое солнышко? — или: — Девушки, а вы случайно не магнит? Тогда почему меня к вам так тянет?

Из уст сорокалетнего мужика всё это звучало сомнительно, и эффекта, ожидаемо, не было никакого. Тогда-то Клим Ульрихович и подошёл ко мне с просьбой нарезать барышням сыра за его счёт. А когда услышал, что у меня есть заначка тревожного, так и вовсе просиял. Сказал:

— Тащи! Плачу любые деньги!

Как явный доброжелатель, — а в перспективе, возможно, даже друг, — я решил предупредить купидона о том, что девушки не так просты, как кажется. На что услышал: