— Ага, — кивнул я и решил на всякий случай спросить: — А вы точно экстрасенс?

— Но ничего, Виталий, ничего, — Мглистый пропустил мою ремарку мимо ушей. — Сейчас я вам всё быстренько почистию.

А после сорвался с места и начал носиться по комнате. Приговаривая себе под нос всякую несусветную хрень, он сперва поставил на стол пепельницу и сжёг в ней пучок сушёной травы, дым которой наконец-то перебил аромат котлет. Не уверен наверняка, но мне показалось, что это было орегано. Затем Бронислав поставил передо мной стакан воды и сказал:

— Выпейте по моей команде, — а после напялил на себя шаманскую маску и взялся за бубен. Крадучись на своих пухлых ножках, Мглистый принялся ходить вокруг меня, периодически ударяя бубном себе по колену. Сперва через каждый удар он кричал то: — Духи неба! — то: Духи леса! — то: — Духи земли! — но затем навалил темпа и перешёл на оккультное мычание.

Я же, признаться, в этот момент уже засобирался на выход. Пятак не вернуть, так хотя бы избавлю себя от просмотра этого цирка. Однако тут:

— Пейте, Виталий!

— А что там?

— Вода!

— Просто вода?

— Я говорю, пейте!

Так. Думаем. Травить меня насовсем явно не в интересах господина Мглистого. Промышляй он таким — присел бы уже давно. Но если этот пузатый хорёк действительно что-то подмешал в стакан и меня хоть чуточку поведёт, то я сразу же напишу Оле сообщение. Успею. Она под подъездом, она среагирует. И посмотрим тогда, спасёт ли Бронислава его кармический узел от гнева следственного комитета.

— Что ж…

Как и было велено, я залпом опрокинул стакан с водой. Никакого постороннего вкуса или запаха при этом не обнаружил. Могу лишь отметить, что вода была вкусной, — настолько, насколько вообще может быть вкусной вода.

Прислушавшись к собственным ощущениям, ничего странного я не заметил, и действо продолжилось. Бронислав окончательно разыгрался и теперь долбил в ритме то ли бодрой панкоты, а то ли танцевальной попсы. И тут:

— Аромат любви манит грешным яб-ла-кам! — услышал я хриплое пение в такт бубну. — Но любовь нам не сулит вечных праз-ни-каф!

И вот это уже перебор. Шарлатанский абсурд только что перешёл все мыслимые границы, и начался откровенный водевиль. Пузан надо мной тупо издевается! Проверяет, схаваю ли я ещё и это!

— Так, стоп, — сказал я, но Мглистый продолжил орать:

— Цветёт яблоня семь дней и проща-е-ца! Аромат любви с ветвей а-сы-па-е-ца!

И тут я с ужасом понял, что орёт вовсе не Мглистый. Он — вот. Прямо передо мной, скачет в этой своей маске. А пение тем временем доносится откуда-то слева, как будто бы мне орут прямо в ухо.

— Какого чёрта? — спросил я, поворачивая голову, и увидел… да, действительно, чёрта.

Угадал, что называется. Маленький козлоногий уродец сидел на моём левом плече, пел и мотал рогатой башкой в такт бубну. Причём образ его был мне знакомым. Знакомым и я бы даже сказал, что «родным»: как будто Георгий Францевич Милляр со съёмочной площадки в гриме убежал. Серая кожа, чёрная шерсть, нос пятачком. Из-под нижней губы лезут клыки, а глаза ещё более кошачьи, чем у самой кошки.

— А-а-а-а, — протянул я эдаким кричащим шёпотом, какой бывает у людей во время сонного паралича. — А-а-а-а, — но тут всё-таки совладал с собственным речевым аппаратом и крикнул по-настоящему: — АААА!!!

— Виталий, что с вами? — Мглистый остановился и осторожно приподнял маску. Тем временем чёрт тоже замолк. Перестал петь и уставился на меня.

— Ты меня видишь, что ли? — спросил он, нахмурившись, и почесал промеж рогов. — Хм-м, — затем понял, что я вряд ли выйду из ступора в ближайшее время, и ловко соскочил с моего плеча прямо на стол. Подошёл к стакану, засунул в него голову, принюхался и протянул: — Твою ма-а-а-а-ать…

— Виталий, вы меня пугаете.

— Охрене-е-е-ееть, — продолжил сокрушаться чёрт и со всей дури шлёпнул себя по лбу. — Вода из Источника. Нарочно, блин, не придумаешь, — затем устало провёл ладонью по лицу и снова взглянул на меня. — Ну что? Поздравляю с инициацией, что ли?

Тут же меня посетил второй глюк и прямо перед глазами побежали строчки:

Выполняется подключение к Комплексу Индивидуального Психофизического и Энергетического Развития (К. И. П. Е. Р.)

Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

Идёт первичное сканирование параметров.

Статус подключения: загрузка…

Ярко-зелёный текст моргнул и погас, а я наконец-то смахнул с себя оторопь. Хорошенько размахнулся и шарахнул по чёрту, который выскочил из-под моего кулака лишь в самый последний момент.

— Сдурел, что ли⁈

— Виталий! — пуще прежнего заволновался Мглистый. — Что с вами такое⁈

Я же ничего не ответил и снова попытался достать чёрта, а козлоногий в свою очередь снова отскочил в сторону. Ещё и обозвался обидно.

— Виталий, вы меня пугаете!

Третий удар опять пришёлся в молоко, однако от него канделябр на столе подскочил особенно сильно и завалился набок. Свеча подпалила чёрту мех на заднице, тот истошно заорал, спрыгнул со стола и метнулся в сторону выхода. Я же попытался догнать его хрустальным шаром.

— Н-н-нась!

— Виталий, что вы делаете⁈ — глядя на то, как шар разлетелся вдребезги, экстрасенс начал испуганно пятиться в угол. — Прекратите! Пожалуйста!

Чёрт же мановением своей корявой руки приоткрыл дверь, напоследок крикнул:

— Псих ненормальный! — и исчез.

Бросаться вдогонку за глюком я не стал и вместо этого попытался переварить случившееся. Огляделся по сторонам, но никаких других мороков не увидел. Что странно. Не знаю, как должно работать подобного рода отравление, но если уж началось — то началось. Не на десять же секунд оно пришло, верно?

— Виталий? — в очередной раз повторил Бронислав. — Витаа-а-а-лий? — причём экстрасенса уже откровенно трясло.

— Так, — пока скатерть не занялась и не случилось пожара, я от греха подальше поднял канделябр. Затем взял пустой стакан и ещё раз принюхался к содержимому. Ничего. То есть вот вообще никакого запаха. — Что здесь было⁈

— В-в-в-вода, — заикаясь, ответил Мглистый.

— Какая вода⁈ Откуда⁈

— Так я же… я же…

— Ну!

— Я на колонке набираю, — ответил экстрасенс, проглотив комок в горле. — В Тайнинке. Клянусь, ни разу никто не дрыстал! — а затем достал из кармана мою пятёрку. — Вот! — протянул он мне денежку на вытянутой руке. — Берите и уходите!

Ступая осторожными мелкими шажками и прикрываясь бубном, экстрасенс двинулся в мою сторону. Как будто бы я был взбешённым тигром, а он укротителем в свой первый рабочий день.

— Вот, — повторил Мглистый. — Возьмите, пожалуйста.

Я же денежку действительно взял, — потому что она всё-таки моя, — и подумал ещё раз: какая же короткая была галлюцинация. Короткая, но при этом невероятно чёткая. И ещё одна мысль! Меньше всего на свете мне сейчас хочется обсуждать фокус, который по какой-то необъяснимой причине выкинул мой мозг, с этим пузатым чародеем. Если он отравил меня с целью внушения, то находиться рядом с ним просто опасно. А если нет, то и хрен с ним. Пусть думает, что хочет, мы с ним первый и последний раз в жизни видимся.

— Смотри у меня! — я погрозил экстрасенсу кулаком. — Уъуъуъу! — и, не выпуская его из поля зрения, двинулся на выход из комнаты.

Опуская игру в гляделки в прихожей, скажу лишь, что на этом мы с Мглистым разошлись. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я услышал, как экстрасенс судорожно запирается на все замки.

— Так, — выдохнул я. — Так-так-так, — и снова прислушался к себе.

Сознание — чёткое, ясное, никаких изменений или навязчивых мыслей нет. Вижу тоже отлично. Стены не плывут, свет преломляется именно так, как ему и надлежит преломляться. Слуховых глюков не наблюдается, руки-ноги слушаются, дыхание ровное. А сердце хоть и колотится, но тут вполне понятно почему.

— И что это было? — спросил я у пустого подъезда.