— Я бы на вашем месте… хм-м-м…

С прищуром эксперта Жалюзи огляделся вокруг.

— Я бы на вашем месте бар в советском стиле переделал. Гранёные стаканы, графинчики, самовар на барной стойке и плакаты всякие смешные типа «Папа, не пей».

— А ведь идея! — кивнул тесть. — Виталя, ну-ка запиши, чтобы не забыть!

И понеслась. Абсурд Абсурдович в третьей степени: прямо сейчас в офисе говорящий сыр-неврастеник держал на мушке гнома-матершинника, которого срочно нужно было изгнать обратно в его сказочное измерение, — ну или как-то так, — а эти двое как ни в чём не бывало продолжали издеваться над «ОЛЕГом».

Среди предложений были: белые накрахмаленные скатерти, искусственные цветы, — чтобы не портились, — бильярдные столы и официанты на роликах. Но! Всё это ещё хоть как-то худо-бедно обсуждалось, а вот насчёт караоке ни у кого не было никаких сомнений. В итоге вот:

— Я-я-е, коко-джамбо! — хором пели на весь зал мой тесть и старинная французская хтонь. — Я-я-е! О-о-у! — и ведь что самое поразительное — оба совершенно трезвые.

Я же смотрел на весь этот цирк и думал: ну вот кой-чёрт дёрнул Калюжного прийти именно сейчас?

Интерлюдия. Крысиный Король

— Жалкие! Ничтожные! Бесполезные! — сотрясаясь всем телом, перебирал всяческие неприятные эпитеты Король. А перед ним, поджав уши и хвосты, стояла толпа крыс. И тут стоит уточнить: «заметно поредевшая после этой ночи» толпа крыс. — Вы ни на что не способны! Вы — рой! Вы — стихия! Вы — мощь крысиного мира! Как один мальчишка умудрился победить вас⁈

Крысы обтекали молча. Никто не хотел лезть Королю под горячую руку. За одно лишь робкое: «Пи-пи-пи», — в своё оправдание сейчас можно было схлопотать показательную казнь.

— Пошли вон! — наконец устал яриться Король. — Все! Убирайтесь к чёрту!

И вскоре остался в зале один. Распираемый от злости, он вспоминал: а смел ли хоть кто-то и хоть когда-то настолько нагло перейти ему дорожку? Столь явно бросить вызов? Убить старшего сына, да ещё и огрызаться после?

— Нет, — наконец решил Король. — Нет-нет-нет…

Это уже явный перебор. Даже прежнему Духу приходилось считаться с ним и закрывать глаза на некоторые вещи, которые Король творил в городе. Приносить эдакую необходимую жертву, чтобы не началась война.

А эта мелочь⁈ Что она вообще о себе возомнила⁈

Король вдруг вспомнил себя маленьким. Обычной серой крыской, которой была уготована роль «потешного волшебного питомца». Вечно обретаться рядом с каким-нибудь иным, сидеть у него на плече, мило пищать и делать всякие смешные штуки? Это ли достойная судьба?

Ну конечно же нет!

И потому Король выбрал свой путь. Лазая тайком по тёмным точкам, он выгрызал свою порцию негатива как только мог и умел. Он собирал мелочи: омерзение, брезгливость, негодование от перегрызенной проводки или испуг от прошмыгнувшего из угла в угол серого тельца. Капля по капле, день за днём.

И постепенно пришло осознание, что одного упорства недостаточно. Провести всю свою жизнь за мелким пакостничеством было ещё менее достойно, чем стать чьим-то миньоном. Хотелось мощи. Хотелось чего-то настоящего.

И постепенно у Короля созрел план. Вспоминая свою первую жертву, он невольно улыбнулся. Одинокая бабулька, имя которой уже стёрлось из памяти, стала настоящим ядерным реактором по производству негативных эмоций после того, как Король взялся за неё плотнячком. Он шуршал в ночи, не давая бедняге спать. Он портил вещи, на починку которых у старушки не было денег, — не говоря уже про покупку новых. Он сводил с ума и гадил так, как может гадить только настоящая крыса.

Правда, в какой-то момент он слишком увлёкся. В одну из ночей юный Король перегрыз гибкую подводку от газопровода к плите и тем самым поставил жирную точку. Правда, разочаровался. Убийство оказалось не таким вкусным и не таким мощным, как доведение до отчаяния, которое Король вскоре поставил на поток.

Сводя слабых и одиноких с ума, он строил своё Королевство. Он черпал силы, развивался и рос до тех пор, пока не вырос из категории просто иного в нечто большее.

А тут ещё такой замечательный случай подвернулся: после того, как Дух пропал, Король на полном серьёзе решил заменить его. Стать главной силой в городе, и уже как целый год готовил полномасштабную акцию — эдакий мусорный коллапс.

Устроить забастовку коммунальщиков, испортить уборочную технику, остановить мусоровозы, украсть все урны и сжечь все помойки. На слух вроде бы несложно, однако провернуть всё это было необходимо одним днём — потому подготовка и затянулась.

Однако если всё получится, то город окажется загажен, противен, мерзок. Унылые панельки под серым небом, грязь под ногами и полчища крыс, от которых никуда не спрятаться и не скрыться. Вот он — рай, к которому стремился Король. Рай, в котором он станет ещё сильнее, и отныне каждый иной этого города будет спрашивать у него разрешение прежде, чем сделать шаг. Полная, тотальная доминация!

К слову. Шкура неубитого медведя уже была поделена. Своего старшего сына Крысиный Король готовил в Хранители Волковского кладбища, и на полном серьёзе готовился отбить этот лакомый кусочек у других тёмных кланов.

Вот только старшего сына у Короля теперь больше не было. А виноват в этом какой-то грёбаный нейтрал, который, судя по слухам, метит на роль нового Духа. Первое нельзя простить. А второе буквально необходимо пресечь и задушить в зародыше, причём показательно. И раз уж рой не справился, значит, нужно доверить дело кому-то более смышлёному.

Вопрос: кому?

Младший сын Короля был достаточно сильным для такого задания, но… родным. Зато средний…

— Билли! — заорал Король на весь зал. — Приведите ко мне Билли!

Приёмыш, который никогда и ни при каком раскладе не станет не то что наследником, но даже просто генералом крысиной армии. Однако! Сам он об этом не знал, и потому завсегда был рад выслуживаться перед венценосным папочкой.

— Билли⁈

Прошла минута. Две.

— БИЛЛИ БО-ООО-ОБ⁈

— Я здесь, отец, — донёсся голос из тёмного угла.

И огромная широкоплечая фигура начала медленно спускаться с потолка на невероятно длинном розовом хвосте.

— Билли Боб, мальчик мой, — сказал Король. — Кажется, тебе выпала честь отомстить за старшего брата…

Шло время. Ничего не происходило. Прямо сейчас Геннадий Михайлович как раз заканчивал лекцию о том, почему «ОЛЕГ» не переживёт зиму, если я не переиграю концепцию в сторону борща с пампушками и приглашённого на вечер пятницы шансонье. Чем, по правде говоря, выдавал в себе лютого дилетанта, ведь рестораны, как правило, «не переживают» лето. А зима — как раз-таки тот сезон, который потом весь год кормит.

Ну да не суть. Придираюсь.

Жалюзи активно мотал головой и поддакивал, я как мог сдерживал зевоту, а Серёжа с Мариной от греха подальше спрятались на кухне. И тут у моего тестя зазвонил телефон.

— Слушаю, — рявкнул в трубку капитан Калюжный. Причём рявкнул с таким серьёзным выражением лица, как будто ему должны были передать коды для запуска ядерки. — Что? — спросил он, нахмурившись. — Когда? Ага. Ага. Ясно, еду.

Тут Геннадий Михайлович поднялся со стула, поправил пиджак и сказал, что у него появились срочные дела на шиномонтажке. Уточнил, все ли его гениальные идеи записаны, пожал руку Жалюзи и двинулся к выходу.

— Продолжим позже! — пригрозил он, обернувшись на ходу.

В этот момент в зал как раз входила молодая парочка, — парень с девушкой примерно моего возраста, — и оба при виде капитана Калюжного сказали:

— Ой.

Потом, правда, парень быстро сориентировался, поздоровался с моим тестем и попросил его запилить совместное фото. Геннадий Михайлович откровенно не понял, зачем и почему, но ему явно было приятно. Улыбался.