— Не смей орать! — открыв окно, крикнула девушка. — Сейчас выйду!

«Отлично», — подумал Оганес. Заглушил мотор, вылез из машины и взял в руки букет. Поправил рубашку и начал ждать, по ходу дела репетируя про себя речь. «Ольга, извините» или «Ольга, извини»? Как лучше-то? Наверное, надо всё-таки на «вы».

Прошла минута. Домофон запищал, дверь открылась, и на пороге появилась Ольга Мишина. Хмурая, растрёпанная, в домашней одежде и с пакетом мусора в руках.

— Ольга! — сказал Оганес и шагнул ей навстречу. — Извините! Я приехал, чтобы…

— Заткнись! — рявкнула Ольга.

А затем по широкой дуге, сторонясь и Оганеса, и его букет будто чумную крысу, прошла мимо. Правда, ушла недалеко — всего лишь до дороги. Метнула мусор в кабриолет, развернулась на сто восемьдесят и сосредоточенно затопала обратно.

— Руки! — девушка аж отскочила в сторону, когда потерявший дар речи Оганес потянулся к ней. — И не смей мне больше звонить!

Домофон запищал, дверь закрылась, и Мишина исчезла. Не в том была задумка Оганеса. Мужчина остался стоять у подъезда с сотней роз в руках и ощущал себя при этом как настоятель католического монастыря после набега викингов. Правда, викингов очень странных, которые добыче предпочитали вандализм и мелкие пакости.

А что же в итоге?

В итоге через пятнадцать минут Оганес припарковался на пустыре с видом на далёкую ТЭЦ. Мистер Хвост, — уже в своём обычном облике, — сидел на пассажирском сиденье. Крыс что-то пищал начальнику в утешение и попутно убирал последствия мусорной атаки: сейчас вот, например, нашёл под сиденьем банановую шкурку и силился выбросить её из салона.

— Дай сюда, — Оганес сжалился над подручным и помог.

Посидел немного, запрокинув голову и глядя в небеса, чуть успокоился, а потом взялся за телефон.

— Отец, — сказал он дрожащим голосом. — У меня не получается…

— Ты плохо стараешься, — ответил Король.

— Пап, я хорошо стараюсь! — проныл Оганес. — Просто эта баба бешеная какая-то! Вообще неуправляемая! То бьёт, то гадит! И чем дальше, тем хуже!

На том конце провода послышался тяжкий вздох.

— Что? — уточнил Его Величество. — Совсем никак?

— Совсем никак! — Оганес принял у Мистера Хвоста ещё одну салфетку и вытер кровь с подбородка. — К чему эти игры⁈ Давай просто убьём её и всё!

— Нет, — ответил Король. — Это слишком просто, сын. Не в том моя задумка. Ладно…

Какое-то время в трубке была тишина, и Оганес осторожно поинтересовался:

— Что «ладно»?

— Если твоё обаяние на неё не работает, значит, будем привлекать профессионалов. Есть у меня один человечек на примете…

— Взамен за твою мне услугу, — сказал Вий, — я отдам тебе твой ресторан без боя.

— Не понял, — ответил я, потому как и правда не понял.

— Ну смотри, — тёмный подался чуть вперёд. — Ты поможешь мне, а я, так и быть, попрошу свою драгоценную невестку Инессу Викторовну продлить тебе аренду. Без повышения ценника, разумеется, — а потом ещё добавил: — Ничего личного, просто бизнес.

И тишина. И словами не описать, какая у меня сейчас внутри борьба началась. Гоняя по кругу мысль: «Виталя, держись!» — я как мог старался не рассмеяться.

— У-у-у-ух, — выдохнул я, изображая задумчивость, а сам тем временем изо всех сил концентрировался на мимике, так чтобы ни один мускул не дрогнул.

Нельзя! Ни улыбаться нельзя, ни смеяться, ни ляпнуть лишнего. По-по-по-покерфейс, по-по-покерфейс. Только что началась какая-то очень увлекательная психологическая игра без правил: Вий то ли сам не знает о том, что здание «ОЛЕГа» в субаренде у города, то ли откровенно блефует, то ли что-то ещё.

Но вот чего он точно не знает и знать не может, так это то, что я уже сам справился, безо всяких сопливых. И что с июля месяца помещение будет за мной вне зависимости от его желания или желания Инессы. Вопрос: почему же мне в таком случае нельзя тыкать в него пальцем, смеяться и кричать о том-де, что он лох? Ответ: да потому что Курочкин ещё не подписал бумаги и пока ещё на него можно повлиять.

А влиять Вий Вадимович умеет, — что есть, то есть. Так что не стоит лишний раз наталкивать его на мысли о том, что у него не всё под контролем.

— Виталий?

— Минуточку, — попросил я.

Казалось бы, ситуация серьёзная и даже опасная, — ведь существует ненулевая вероятность похерить всё в самый последний момент, — а меня, как назло, распирало изнутри от смеха. Кажется, я даже лицом покраснел. Весь из себя такой серьёзный, загадочный и неимоверно крутой, Вий Вадимович сейчас на полном серьёзе предлагал мне то, что у меня уже и так есть. Абсурд? Абсурд.

— Кофе?

— Нет, спасибо.

— А я выпью, — сказал я и отвернулся к кофемашине.

Тут меня чуточку попустило, и я продолжил лихорадочно соображать, какой же ход мне сделать. Если не согласиться, то Вий что-то заподозрит, ведь слишком уж легко я прощаюсь с рестораном. А если согласиться, то придётся батрачить на тёмных бесплатно.

Слово «бесплатно» ранит, как отравленный кинжал, и выворачивает всё моё естество наизнанку. Так что же теперь? Просить что-то сверху за работу? Денег, например? Опасно. По мнению Вия, я сейчас должен хвостом вилять от его щедрого предложения.

О-о-о-ох! Не глупи, Виталя, только не сейчас!

— Так, — я обернулся к Вию Вадимовичу с чашечкой эспрессо в руке и сказал: — Мне нужно подумать. Хотя бы пару дней.

А про себя додумал: «пока Курочкин не подпишет бумаги». И, кажется, победил в этой раздаче, потому что тёмный ответил:

— Конечно. Я вовсе тебя не тороплю, Виталий, — и многозначительно улыбнулся. — Я уважаю время других людей и имею привычку предупреждать о делах заранее. А не подрываю их с места, как некоторые, и говорю, мол, бросай всё, беги и делай. Ну… как Франсуа, например.

— Благодарю, — кивнул я, на сей раз сдерживая уже не смех, а ликование.

— Как только посылка окажется в Мытищах, я тебе обязательно сообщу. График у тебя плотный, понимаю. Приступишь как сможешь.

— Спасибо.

Вий кивнул и встал с места. Правда, в последний момент передумал и всё-таки попросил сделать ему кофе с собой. Внезапно, раф с лавандовым сиропом на миндальном молоке. Интересно как. В моей системе координат он должен был заказать не то что двойной эспрессо, а горсточку зёрен и стакан кипятка, чтобы заварить их прямо за щекой. Ну правда же! От мужика буквально веет замогильным холодом, и внешне он выглядит как водевильный злодей, — правда, без усиков, — а пьёт нежную нежность.

— Благодарю, Виталий, — Вий расплатился за кофе, встал и ушёл.

Я же немного перевёл дух и вернулся к работе. Сперва отдал все чеки по бару, а потом направился на кухню планировать ланч для Курочкина на завтра.

— Не понял, — нахмурился Лёха. — Так завтра же выходной.

— И?

— И чиновник белый человек. Неужто в субботу работать станет?

— Это неважно, — отмахнулся я. — Прикинемся дурачками, скажем, что не знали, и доставим ему ланч на дом. Правда ведь, Серёжа?

Серёжа тяжко вздохнул и ответил:

— Правда.

Итак! За пятнадцать минут мы с Клыкановым набросали карточки на суп, салат и горячее. Решили приготовить по четыре порции всего, потому что вряд ли Пётр Семёнович живёт в гордом одиночестве. Так пусть же его домашние тоже раскушают непревзойдённую кухню «ОЛЕГа»!

— Какие же мы коварные, — сказал я Лёхе.

Лёха не совсем понял, к чему это я, ну а потом началась запара. Плотненькая, но контролируемая, без полной посадки. Всё-таки погода на улице стояла прекрасная, и дачный сезон уже вовсю начался. Те, у кого была возможность стартовать из города на выходные, этой самой возможностью уже воспользовались. А те, у кого такой возможности не было, вечер пятницы предпочитали проводить в питейных заведениях, а не у нас.