— Очень приятно, — кивнул мужчина, а затем добавил: — Тогда разрешите и мне своего друга представить. Оганес! Прошу любить и жаловать!

Чуть моложе, чуть крепче, с тёмными волосами и глазами цвета горького шоколада. Грудь колесом, осанка прямая, одетый в белую рубашку с закатанными рукавами и… короче говоря, кавказский принц.

Вот только на периферии сознания, — там, где живут инстинкты, — Ольга что-то такое почувствовала. Неприятное что-то, брезгливое. Как будто под ногами пробежала крыса.

— Очень приятно, — чуть кланяясь, Оганес поцеловал руку сперва Натали, а потом и Ольге. Ольга руку после поцелуя одёрнула и тут же вытерла о джинсы, чем привела мужчин в неописуемый восторг.

— Присаживайтесь, мальчики! Арсен, давай ко мне!

Ну а итог был следующим: Ольга Геннадьевна Мишина сидела на кресле среди неоновых огней и чувствовала, как постепенно глохнет от музыки. Молчала. Скучала. Злилась на сестру. Вдыхала сладковатый дым от фруктового табака и смотрела, как Натали на диванчике напротив о чём-то увлечённо болтает со своим другом Арсеном. О чём — не слышно, но явно о чём-то очень весёлом, ведь ухахатывалась она после каждой его реплики.

А Оганес тем временем сидел на соседнем кресле. На почтительном, так сказать, расстоянии. Периодически сталкиваясь с Ольгой взглядом, он лишь разводил руками, мол, ему и самому не по себе. И сам он, дескать, не понимает, зачем вообще сюда пришёл.

— Давно в Мытищах⁈ — наконец крикнул он.

— Всю жизнь! — ответила Ольга.

— Я тоже! Хороший город! Красивый!

— Да!

— А чем вы занимаетесь⁈

— Таргетолог! — ответила Ольга. — На удалёнке! Веду нескольких блогеров!

— Известных⁈

— Не очень!

— Должно быть, интересно!

— Есть такое! — крикнула Ольга и поняла, что в этот момент на неё обернулся весь зал. Очередной образчик кальянного рэпа про девочку, задницу и дымный дым как раз закончился, новый ещё не начался, и наконец-то можно было разговаривать, не натруждая связки. — Есть такое, — повторила девушка.

— А муж? — спросил Оганес.

«Внезапно!» — подумала Ольга. Обошлось без: «У вас есть муж?» — и: «О, как же ему повезло!»

— Виталий у меня ресторатор, — ответила она. — Знаете заведение «ОЛЕГ»?

— О, ещё как знаю! Сам ещё ни разу не бывал, но братья и отец частенько о нём рассказывали. Хвалили. Говорили, что кухня просто отличная.

И разговор пошёл дальше. Вменяемый, взрослый, адекватный. Больше всего Оганес расспрашивал про ресторан и Виталика, чем, — если уж начистоту, — усыпил бдительность Ольги. Слушал он по-настоящему, не перебивал, не смотрел в телефон, а говорил мало и по делу. Иногда тонко, без пошлости и к месту шутил.

Однако стоило девушке по-настоящему расслабиться и подумать о том, что ничего страшного не случилось, как вдруг:

— Вы очень красивая, — сказал Оганес. Подался вперёд и многозначительно положил руку ей на коленку.

И сразу же выхватил звонкую пощёчину. Хлопая глазами и потирая ушибленное место, теперь он молча сидел и провожал Ольгу взглядом.

— Подожди! — цокала вслед за ней сестра. — Оль, ты куда⁈ Что случилось-то⁈

Запара схлынула, и домой я всё-таки вырвался не поздно, за пару часов до закрытия. Пришёл не с пустыми руками — притараканил пару порций мидий. Одну в томатном соусе с базиликом и одну с пармезаном и чёрным перцем очень грубого, крупного помола — Олины любимые. То есть постарался хоть как-то компенсировать своё отсутствие.

Жена почему-то выглядела расстроенной. Без драмы, без истерики, но что-то на неё какая-то хандра вдруг накатила.

— Что-то случилось?

— Не-не, ничего такого, — ответила Оля.

— Как погуляли-то? — решил уточнить я.

На что Оля отмахнулась, скривившись.

— Да, нормально, ничего особенного, — и обняла меня крепко-крепко.

Схватила так, что осталось мне стоять в одном кроссовке и с пакетом мидий в руках. До-о-о-олго стоять. Тут уж и на меня всякие неприятные мысли накатили. Мол, во время героической борьбы за «ОЛЕГа» жена постепенно становится мне не тылом, а каким-то пунктиком, до которого я всё время не добираюсь.

Она соскучилась. Я соскучился. И дальше так продолжать уже нельзя.

— Короче так, — сказал я, поцеловал жену туда, куда ухитрился достать с такого ракурса, и кое-как вырвался из захвата. — Расклад такой: завтра твоя Ксюха обещала прислать мне людей на собеседование, так что день будет плотный. А вот на послезавтра давай что-то интересное запланируем.

— Например? — тут же оживилась Оля.

— А давай… м-м-м, — задумался я. — Давай билеты в театр возьмём? После ремонта ведь ещё не ходили.

«После ремонта», — додумал я про себя: «И пожара». А следом поймал себя на мысли о том, что уже размышляю как Хранитель. И уже прикидываю: а может ли быть такое, чтобы городской театр, — то есть чуть ли не одна из наших главных достопримечательностей, — НЕ был бы Местом Силы?

Вряд ли. Очень и очень вряд ли. Но слово не воробей, и ничто, кроме воробья, не воробей.

— Давай, — согласилась Ольга, улыбнулась и, пока я переодевался в домашнее, уже залезла в интернет и купила билеты.

Затем взяла пакет из «ОЛЕГа» и потащила потрошить его на кухню. Открыла бокс с мидиями и эдаким хитрым многообещающим тоном спросила:

— Афродизиаков принёс? — потом подошла ко мне, поцеловала уже по-настоящему и… что-то как-то не до мидий стало.

Выспаться мне, короче говоря, той ночью не удалось. Совсем. А утром с постели я поднялся с мыслью: «нихрена себе». Неужели я настолько выложился в качестве героя-любовника, что аж все мышцы разом болят? А потом…

— Ну да…

Потом вспомнил про то, как мы с Брониславом проклятый стол с места на место перетаскивали.

— Понятно.

Поднялся, быстренько сбегал в душ, оставил Ольгу досыпать, а сам направился на любимую работку. И утро, надо сказать, началось так себе.

На технической двери «ОЛЕГа» какая-то скотина накалякала жирным маркером: «Виталий, верни долг!» — и ниже приписала мелким шрифтом: «Продолжишь тупить, в следующий раз напишу баллончиком на фасаде».

— Вот уроды, — вздохнул я, уже вспоминая, есть ли у нас на складе какая-нибудь краска, чтобы это художество замазать.

Далее открыл дверь и зашёл в пустой ресторан. Включил свет в приёмке, переобулся в рабочие кроксы и тут же наткнулся на Шофранку. Кошара выбежала с кухни и, судя по торчащему на спине пушистому гребню, была чем-то очень сильно возбуждена.

— Виталий, я всё придумала!

— Как стол перевоспитать?

— Э-э-э, — запнулась кошка. — Нет. Это я ещё не успела. А вот про то, как до Источника добраться, придумала. Ты же сам просил, помнишь?

— Помню, — кивнул я. — И?

— Нам нужен схухрик!

Шофранка аж раздулась от гордости за годную идею, а я сейчас стоял, смотрел на неё и ощущал себя «на асфальте в лыжи обутым».

— Что, прости?

— Не «что», а «кто», — ответила кошка. — Схухрик!

— Какой ещё схухрик?

— Самый обычный. Ты что, схухриков никогда не видел? — Шофранка присела и нахмурилась. — Ну схухрик же! Водяные, лешие, оборотни, схухрики… ты совсем в народном фольклоре не шаришь?

Мысли две: либо у меня сейчас во всей красе проявился эффект Манделы и я почему-то забыл знаменитые сказки про схухриков. Либо же кошка несёт чушь.

— Не знаю, про фольклор какого именно народа ты говоришь, — сказал я. — Но я про схухриков ничего не слышал. Они опасные?

— Не-е-е-е, ты что? Добрейшей души создания. Ну так что, мне договариваться?

— Договаривайся, конечно, — кивнул я, мыслями уже мечтая закончить этот разговор, и прошёл мимо пушистой на кухню. Включил вытяжку, поставил плиты на прогрев, а после добрался до бара.