Тихо и спокойно дождался, пока вскипит бойлер кофемашины, и заварил себе капучино. И даже успел выпить его прежде, чем приехала Наира. Моя коллега по нейтральной склонности привезла мне гору продуктов и классные ланчбоксы премиум-класса, — из толстого чёрного пластика, прямо-таки ламборджини от мира пищевой упаковки. Чтобы господин Курочкин, прежде чем начать есть глазами, — и просто есть, — ещё и тактильно кайфанул. Эстетически, так сказать.

Что до нашего с ней несостоявшегося разговора, Наира извинилась и сказала, что никак не может ко мне выбраться. Дела-дела, заказов куча.

— Освоился хоть? — спросила поставщица.

— Вполне, — ответил я.

— Молодец.

Вот и поговорили. Давид молча выгрузил коробки, запрыгнул в машину, и газель укатила дальше по маршруту. Примерно тут же подошёл Лёха, и мы с ним начали готовить ланч.

И ясен хрен, что не котлетки с макарошками. Салат вот, например, можно было спокойно вводить в основное меню: свежий мини-шпинат, груша и ошмётки от утки-конфи. Соус нейтральный, чуть сладковатый, с капелькой тобико для хруста.

На первое — суп-лапша грибной. Бульон на суп мы готовили ещё вчера, и с точки зрения Лёхи, — да и любого другого вменяемого повара, — процесс его приготовления был издевательством. Полтора белых гриба, ни больше и не меньше, мы несколько часов вываривали в полулитровом сотейнике, постоянно подливая и подливая воду. Лёха страдал, но в итоге бульон получился нажористым. С чётким таким лесным душком, от которого аж желудок начинало сводить.

Ну и, наконец, горячее!

На горячее Петру Семёновичу сегодня перепал бефстроганов. Не из какого-нибудь эспандера для челюсти типа лопатки, а из мягчайшей говяжьей вырезки. Лук, грибы, сливки. Загустевший соус стал коричневым, как ириска, глянцевым и невероятно манким. Настолько, что Лёха поначалу даже не хотел его отдавать.

— Какой-то ланч у нас нихрена не бюджетный получается.

— Так и Курочкин не бюджетный, — ответил я. — Он у нас это… муниципальный.

Примерно к одиннадцати часам мы с Лёхой ещё разок прогрели всю эту сказку, упаковали по боксам, завернули в фольгу, и осталось теперь лишь донести ланч до Администрации. Задача была поручена самому быстроногому бойцу.

— Да почему я-то опять⁈ — возмутился Серёжа.

На что Лёха начал молча скручивать мокрое полотенце в «морковку».

— Понял-понял! — осознался студентик, взял пакет и исчез.

Примерно тут же на кухню явилась Даша и сказала, что ко мне на собеседование пришли люди. И радости моей, надо сказать, не было предела. Если отбросить мелкие пакости коллекторов, то день у меня сегодня явно задавался.

Итак! В зале у нас случилось пополнение из парочки молодых восторженных девчонок восемнадцати годков отроду. Ни опыта работы, ни знаний у них не было, но, по мнению Марины, девчонки были «адекватны» и «хотели работать».

К слову, именно Марина и проводила собеседование. Я же сидел рядом, в основном помалкивал и строил из себя серьёзного начальника. Решил поставить себя сразу же, потому что… как бы это так сказать? С текущим персоналом мы друзья, потому что прошли вместе через трудности, лишения и нищету. Коллективная беда, она ведь сближает, и поговорка про «пуд соли» на все времена. А вот с новенькими дружиться мне нет совершенно никакой нужды. И как бы заносчиво это ни прозвучало, но именно так и строится бизнес.

— Хорошие девки, — сказала Марина. — Лично простажирую, сделаю из них профи.

— То есть берём?

— Берём. Если завтра действительно выйдут, то можно наконец-то Серёжу уволить.

— Эй! Я всё слышу!

— А я знаю, что ты слышишь…

Далее — повара. И вот их я собеседовал самостоятельно. Первой, кто запал мне в душу, оказалась Дилнура — сорок пять лет, из них двадцать пять трудового стажа, повар-универсал. Спокойная, уверенная в себе тётечка с короткой стрижкой и таким резюме, что вопрос о приёме на работу вообще не стоял. Тут скорее: «согласитесь ли вы на нас работать?»

Вторым же новым поваром оказался некто Денис Шурупов. Тридцатилетний паренёк в круглых очках, как у «мальчика, который выжил», и стрижкой под горшок. Высокий. Сам по себе худой, но при этом с небольшим пузом. Внешне немного фрик, однако серьёзный и ответственный, — я бы даже сказал «с перебором ответственный». Ведь на вопрос:

— Почему вы ушли с прошлого места работы? — Шурупов не задумываясь выпалил:

— Основная причина — некорректно составленные технологические карточки.

И всё! Ни комментариев тебе, ни дополнений, ни каких-то заготовленных заранее шутеек. Инфу выдал и молчит. Как по мне — идеальный рабочий юнит.

— Знакомьтесь! — обоих я сразу же завёл на кухню. — Это ваш шеф-повар, Алексей Викторович Клыканов. Алексей Викторович, это ваши новые повара.

А Лёха в этот момент как раз пробовал тыквенный крем-суп, и от таких новостей аж поперхнулся. Но стоит отдать парню должное — сдержался. Не опозорился и не превратился в дробовик, который херачит оранжевой крапинкой по площади, а быстро глотнул воды и хриплым голосом ответил:

— Да.

Взял себя в руки и начал водить новеньких по кухне, показывая, чего у нас есть, а чего у нас нет. Говорил уверенно, по-хозяйски. В итоге договорился с ребятами о том, чтобы оба выходили уже завтра, и только потом подошёл ко мне.

— Виталь, — начал с претензии. — Слышь?

— Слышу.

— Ты чо, блин?

— Ну а чо?

— Да ничо!

— Нет, стоп, — тут я решил перейти с межстрочного на русский. — Ну а ты как хотел? Кого мне ещё шефом-то ставить? Или ты думал, что я кого-то на твою кухню приведу и над тобой назначу, чтобы вы тут срались друг с дружкой двадцать четыре на семь? Мне это на кой-нужно? И так драмы в жизни предостаточно.

— Ну, — Лёха почесал в затылке. — Вообще логично. Спасибо. Но есть вопрос: а ставка-то у шефа повысится?

— Как только все новенькие сдадут мне меню, — похлопал я друга по плечу, — так сразу и повысится.

— Добро.

Вот что мне в Лёхе нравится, так это простота. Что в голове, то и на роже написано. Парень сразу же разулыбался и начал ходить по кухне с важным видом, приговаривая:

— Алексей Викторович! Царь во дворца!

Ну и, наконец, бармены. Мужики пришли вместе. Оба плюс-минус тридцати пяти лет, оба в чёрных футболках с логотипами рок-групп, и оба с забитыми рукавами. У одного широченные тоннели в ушах, а у другого кольцо в брови — эдакие постаревшие панки.

Представились они как Анаколий и Нитолай. Я спросил, не шутка ли это, на что ребята ответили:

— Шутка. Вот только слишком далеко зашедшая шутка, — а потом, гыгыкая, показали паспорта, в которых реально были указаны эти имена. — Как-то по пьяни решили приколоться. Потом протрезвели и подумали — а чо бы и нет?

Итого: нетрудно догадаться, что бармены были знакомы уже давно. Вместе играли в гаражной группе, вместе подрабатывали в ресторанке, а потом вместе увлеклись настолько, что закончили кучу профильных курсов и даже получили корочку сомелье. А у меня тут оказались совершенно случайно. Ночной клуб, в котором Анаколий и Нитолай работали до сих пор, закрылся буквально вчера, и вакансия в «ОЛЕГ» — первая, на которую они наткнулись в сети.

Мужики явно что были матёрые и к тому же сработавшиеся, так что надо было отрывать их вместе с руками. Но вот какая неприятность:

— А алкашки-то у вас, как я понимаю, вообще нет, — Нитолай профессиональным взглядом осмотрел стойку. — Скучновато будет, если честно.

— Не будет! — запротестовал я. — Лицензию уже скоро получим.

Бармены переглянулись, пожали плечами, а потом задали вопрос насчёт зарплаты. Далее мы сошлись на том, что их устраивало, и договорились так: пока алкоголя в «ОЛЕГе» нет, ребята могут составить авторское коктейльное меню. Поэкспериментировать как следует за счёт заведения, а потом выкатить «бомбу, которую Мытищи ещё не видели».