— Ещё лето не началось, а уже такая жара, — накручивал себя Сыр. — Это глобальное потепление, я точно говорю. А что, если ледниковые шапки растают, а?

— Не растают.

— Растают! А там ведь могут быть всякие древние вирусы, к которым мы не готовы.

— Тебе-то какая разница?

— А что, если нефть закончится? — перескочил с темы на тему тревожный. — А что, если полюса поменяются? Или вообще вращение Земли замедлится? Или прекратится⁈ Или что, если прямо сейчас к нам движется чёрная дыра, просто мы её не видим⁈

Помимо прочего Сыр переживал насчёт того, что его похитят птицы. Насчёт того, что из-за зелёной энергетики станет слишком много кислорода и жуки увеличатся в размерах, а потом… да, похитят его точно так же, как птицы. Насчёт того, что кто-то в интернете украдёт его личность. А уж как он переживал насчёт масонской ложи!

Не знаю, откуда у этого кисломолочного товарища такие разносторонние познания, но телевизор и выход в сеть ему точно противопоказаны. И я уже знаю прекрасное место, где он будет от всего этого изолирован.

— Вот, — сказал я, открывая дверцу сейфа. — Твой новый дом.

— А почему он бронированный? — подозрительно спросил Сыр.

— А это на случай падения метеорита на здание, — успокоил я тревожника.

Застелив одну из полок тем самым пледом, с которым он трясся в переноске, я аккуратно переложил Сыра внутрь. Сыр в свою очередь осмотрелся и успокоился настолько, что с него практически исчезла плесень.

— Отлично, — сказал он. — Тут-то мне и место. Закрывай!

Сказано — сделано. Провернув ключ в замке, я без сил рухнул в кресло. Буквально пару минут понаслаждался тишиной, а затем начал думать — что вообще со мной происходит? КИПЕР молчал. В условиях «ограниченной функциональности» он при желании мог обратиться ко мне, а вот я к нему, по всей видимости, не очень. И если диагностику продуктов и потусторонних существ я хоть как-то могу понять, то инцидент на рынке в голове не укладывается. Что это вообще было такое? И как понять хоть чуточку больше?

— Выбор фракции, — вздохнул я.

Как только закончится банкет Жалюзи, я первым же делом займусь изучением собственных способностей. Что-то мне такое в руки попало, что нужно непременно развить…

Ай, ладно! Хватит уже гонять эти мысли. Тем более что сейчас передо мной стоит проблема, которую нужно решить в первую очередь. Банкет! Несмотря на то, что его обязательно стоит отдать, ничего разумного я на стол не поставлю. Это исключено. Совсем. И какие-то компромиссы здесь просто невозможны.

— Так, — вздохнул я.

Ну что ж? Знавал я одного шефа, который стачивал острый край семян подсолнечника и подмешивал их к кедровым орешкам. А другой мой коллега, помнится, умудрялся делать тобико из манной каши.

Ну значит, и я справлюсь с имитацией! Возьму какой-нибудь другой сыр и вручную изображу на нём плесень. Хм-м-м-м… вот годная идея: взять бисквит от красного бархата и понавтыкать его кусочков тут и там. Да, будет долго. Да, муторно. Зато Сыр будет жив, и я грех на душу не возьму.

— Вот только сперва, — начал я размышлять вслух, — надо бы понять, каков он на вкус…

А время, надо сказать, поджимало, и потому рассиживаться было некогда. Так что, открыв сейф, я присел перед Сыром на корточки и сказал:

— Послушай, дружище. У меня к тебе серьёзный разговор.

— Ой-ой…

— Буду с тобой честен.

— Ой-ой-ой-ой… с этих слов всегда всё самое плохое начинается!

— Мне заказали тебя на банкет.

— НЕЕЕТ!!! — Сыр затрепыхался и тут же высыпал плесенью, как подросток прыщами. — Я ТАК И ЗНАЛ!!! Я ЗНАЛ, ЧТО…

— Тихо! Успокойся! Никому я тебя не отдам, слышишь⁈ Я тебя заменю!

— Заменишь? — Сыр прищурился. — На что?

— Во-о-о-от, — протянул я. — Чтобы заменить тебя на столе, мне сперва нужно понять, на что именно ты похож по вкусу. Для этого мне придётся отрезать от тебя маленький кусочек, ладно?

— Нет!

— Но по-другому ведь не получится, понимаешь? Иначе тебя съедят.

Сыр начал что-то мекать, бекать, трястись и причитать, а потом вдруг заявил, что для этой операции ему потребуется наркоз.

— Только не полный! — заявил он. — Вколи мне эпидуралку, чтобы я был в сознании и всё видел!

— Да не бойся ты. Я аккуратно.

Долго ли, коротко ли, а мне удалось убедить Сыра в необходимости процедуры. Тогда я закрыл его и направился на кухню, где у Лёхи уже вовсю кипела работа. Чтобы не отвлекать повара, я сам наковырял по кусочку каждого сыра, что только был в ресторане, и вернулся обратно.

Заодно прихватил с собой небольшой коренной ножик, который, по идее, должен был заменить мне скальпель. И прежде, чем открыть сейф, предусмотрительно спрятал его за спину. Дальше начал непринуждённо болтать с Сыром о погоде, политике и о том, как трудно быть простым сыром в этом жестоком-жестоком мире. Тот в ответ расслабился и принялся ныть в ответ, соглашаясь с каждым моим словом.

В итоге так увлёкся, что даже не заметил, как я ловко отхватил от него кусочек размером с грецкий орех.

— Ну вот и всё, — сказал я. — А ты боялся.

— Не почувствовал даже, — замер Сыр, выпучив глаза. — Может, это потому, что у меня сенсорная нейропатия? Или болезнь Шарко-Мари-Тута?

Хрен его знает, кто такой этот Шарко-Мари-Тут, но всё самое сложное теперь осталось позади. Окончательно попрощавшись с Сыром, я запер его в сейфе, а сам сел за дегустацию.

Отрезал от и без того небольшого кусочка совсем уж крошку, положил её в рот и закрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сперва ничего особенного не заметил, но потом… потом рецепторы взорвались.

Да, как я ожидал, тревожный сыр был похож на горгонзолу. Вот только на невероятно насыщенную горгонзолу, с ореховым послевкусием и слегка островатым финишем. И тут же мне стало понятно, почему мсье Жалюзи захотел себе на банкет именно этот сыр. Вкусно. Просто нереально вкусно.

— Что ж…

План следующий: игнорируя вопросы Лёхи о моём ментальном здоровье, до полуночи собрать подделку из бисквита и горгонзолы. Извиниться перед Жалюзи, задержать отдачу сырной карты, подождать, пока банкет ляпнет хотя бы рюмочек по пять-шесть, а затем подать её на стол и надеяться, что никто ничего не поймёт. Вот так. На свой страх и риск, но зато следуя моральному компасу. Кто молодец? Я молодец.

И тут будто бы сама Карма услышала мои мысли. Будто бы решила щедро наградить меня за решение сохранить Сыру жизнь, ведь прямо на моих глазах случилось чудесное чудо.

Кусочек тревожного соприкоснулся на тарелке с пробником гауды, и красная плесень перекинулась с сыра на сыр. Дальше я заворожённо наблюдал за тем, как всё это дело срастается в один кусок, белеет и плесневеет. Но что самое главное! Когда всё закончилось, кусочек сыра не открыл глаза и не назвал меня папой. То есть на тарелке передо мной лежала просто еда — бездушная и неразумная.

— Так-так-так…

В итоге через час проблема была окончательно решена. Помимо Сыра и короны крысиного принца, теперь в моём сейфе лежал «заражённый» батон гауды, который потихонечку превращался в тревожный.

Правда, наблюдать за процессом мне было некогда. Мне сейчас нужно было сгонять в ближайший алкомаркет за выпивкой для банкета, потом принять арендованные столы, а потом сразу же бежать на помощь Клыканову.

— Ну что? — ворвался я на кухню. — Всё готово?

— Готово, ага, — хохотнул повар, обводя широким жестом рабочий бардак. — Конь ещё не валялся, Виталь Саныч. Давай, впрягайся!

Тем временем до банкета Фёдора Евгеньевича Жалюзи оставалось два с половиной часа…

— Дождь простучал! Тугу-дугу-дугу! — пытался переорать музыку Лёха. — Песнь по стеклу! Тугу-дугу-дугу! Ветер в руке треплет мя-а-А-аА-атые банкноты!

Вот оно — веселье, ощутить которое можно лишь на кухне во время запары. Удивительное состояние, в которое невольно влюбляешься, на которое подсаживаешься и без которого со временем уже жить не можешь.