Подъезд не ответил. Я же постепенно нашёл для себя следующее объяснение: товарищ шарлатан СЛУЧАЙНО вогнал меня в состояние транса. Дым, огонь, полутьма, мерное постукивание — вот сознание и обманулось. Никто ведь до конца не знает, как устроен человеческий мозг, верно? При этом сотни тысяч взрослых образованных дядь и тёть по всему миру ведутся на всякую эзотерическую хрень. Ведутся и на полном серьёзе утверждают, что слышат голоса или видят «то, чего не может быть».

Ну да, точно.

А моё сознание просто подкинуло мне фрагмент «Вечеров на хуторе». Мы с Олей каждые новогодние праздники под винишко и вчерашние салаты фоном включаем «Финиста», «Морозко» и прочие игровые сказки, так что понятно, откуда что взялось. А вот насчёт того текста перед глазами… не знаю даже. Что-то родом из детства, наверное? Я имею в виду — из компьютерных игр.

— Хм-м…

Задумавшись покрепче, я всё-таки вспомнил «Фолаут» и систему S. P. E. C. I. A. L. — тот же зелёный цвет, тот же шрифт, те же написанные через точку заглавные буквы. Супермутанты ядерного постапокалипсиса и царицыны черевички — интересную компиляцию всё-таки сообразил мой мозг.

— Всё, — наконец я успокоился.

Здравый смысл восторжествовал. Поэтому я решил больше не заморачиваться, — что толку дальше об этом думать? — и вышел из подъезда вон. На свежий воздух, к жене.

— Ну что? — Оля подскочила со скамейки.

— Да ничего, — ответил я и вернул ей мятую купюру. А на немой вопрос в глазах ответил: — Бронислав сказал, что никакой порчи на мне нет, и отказался брать плату. На редкость порядочный человек оказался.

— И всё?

— И всё.

— Ну ладно, — жена вздохнула. — Хотя бы так.

— Угу, — кивнул я и взял её за руку.

После мы вместе добрались до остановки и стали ждать маршрутку. Ольга собиралась домой, а у меня впереди была назначена встреча с Инессой Викторовной, владелицей помещения, которое я снимал под ресторан.

— Триста пятьдесят девятый? — нахмурившись, я проводил взглядом автобус с цифрами «359» на лобовом, который на полной скорости промчался мимо остановки.

— Что? — спросила Оля, не отрываясь от телефона.

— Триста пятьдесят девятый автобус, говорю. Первый раз о таком слышу.

— М-м-м, — жена просто пожала плечиками, и в этот момент подъехала наша маршрутка.

Сели. Поехали. Глядя в окно и гоняя в голове ту сцену у экстрасенса, я чуть было не пропустил свою остановку. Вот он — мой «ОЛЕГ». Да, согласен, я уже упоминал о том, что ресторан называется «FOOD LOVE». Но это только на бумаге. Ведь после того, как в стране приняли закон «по ограничению иностранных слов в публичном пространстве», компетентные органы потребовали сменить вывеску. Денег на новую к этому времени уже не было, и потому пришлось импровизировать. Перевернули «L», получили «Г» и собрали то, что собиралось.

И да, я, конечно же, знаю, что мы по стране не одни такие и что у нас теперь десятки побратимов и просто товарищей по несчастью. Да даже у нас в городе есть примеры! Например, бар «CHAIR’S», который внезапно превратился в «САНЯ!».

Ну да не суть.

— До вечера, — я поцеловал Олю, вышел и направился к ресторану.

А Инесса Викторовна уже поджидала меня рядом со входом. Молодящаяся дама чуть за сорок, «оттюнингованная» по самые помидоры, она скрестила руки на груди и ещё издалека одарила меня взглядом тигрицы с астигматизмом. Что характерно, внутрь она показательно не заходила.

— Я закрываю ваш ресторан!

— И вам здравствуйте, — маленько опешил я. — А что, собственно говоря, происходит?

— Закрываю! — повторила Инесса, наваливая театральщины и осматривая фасад «ОЛЕГа».

— Ну да, — улыбнулся я, стараясь сгладить непонятную ситуацию. — Только к чему эта драма? В положенный срок мы съедем сами, договорились ведь уже.

— Нет! Ты меня не понял, Мишин. Я закрываю вас прямо сейчас.

— Действительно, — кивнул я. — Ничего не понял. Это, простите, как так? С чего вдруг завалилась баня? При подписании договора мной был внесён платёж сразу же за первый и последний месяц. Так вот последний начнётся только послезавтра.

— А ремонт⁈ — подняла бровки женщина.

— Какой ещё ремонт? — и опять я не уловил ни малейшего смысла в её словах.

— Обычный! Мне как после вашей рыгаловки людям помещение сдавать⁈

Рыгаловка? Ну вот это она зря, конечно. На эмоциях. Пускай лучшие времена позади, но таких эпитетов «ОЛЕГ» всё равно не заслуживает.

— После вас тут надо всё в порядок привести!

— Надо, — согласно кивнул я. — Обязательно надо, вот только не за мой счёт. У меня есть договор, в котором чётко прописано…

— А перепланировка⁈

Вот ведь, а? Прямо сейчас мне показалось, что Викторовна тупо вкидывает в наш разговор рандомные слова.

— Какая ещё перепланировка?

— Ты без моего ведома поставил кондиционер! Всю стену мне разворотил!

— Действительно, какой же я негодяй. Вот только хотелось бы напомнить, что мы оговаривали этот момент.

— Правда? — улыбнулась хозяйка. — Может быть, у тебя и письменное согласие имеется?

— Инесса Викторовна, голубушка, вы либо крестик снимите, либо трусы наденьте, — тут женщина резко распахнула глаза и начала образцово-показательно оскорбляться. — Тут для вас закон работает, а тут не работает? Определитесь.

На самом деле чего-то подобного я ожидал, так что к грядущему выезду подготовился основательно. Почитал соответствующую литературу и набрался юридических знаний.

— А что насчёт кондиционера, — продолжил я, — то его установка не считается перепланировкой. Более того, в соответствующей статье Гражданского кодекса РФ есть такое понятие, как «отделимое улучшение». Поэтому я вполне могу рассматривать сплит-систему как свою собственность и при выезде утащить её с собой. Скажите: оно вам надо?

— Я буду судиться!

— Ага, — кивнул я. — И выиграете с вероятностью пятьдесят процентов. Вот только при этом оплатите господам юристам десяток кондиционеров, а меня разорите на символический штраф и мешок цемента.

— Ты! Ты! Ты-ы-ы-ы! — аргументы закончились, и теперь в дело пошёл трясучий от злобы палец, наставленный прямо на меня. — Я вернусь с мужем, Мишин! И тогда мы с тобой поговорим по-другому!

— Без проблем, — кивнул я. — Приходите, поговорим.

Женщина резко развернулась на сто восемьдесят, затем чуть поправила курс в нужную сторону и затопала вдоль по улице к своей ярко-красной «Ауди». При этом так громко отбивала каблучками об асфальт, чтобы все вокруг непременно знали, как же она зла. Ох, как зла!

И вот вопрос: что это сейчас вообще было? Странная она сегодня какая-то, прямо вот с перебором. Всю дорогу душа в душу жили, а тут вдруг… такое.

— Виталий Александрович? — услышал я позади себя голос Даши Лёвушкиной, нашей официантки. — Мы что, закрываемся?

А вот это, конечно, не очень вовремя. С другой стороны: а когда же наступит это «вовремя»? Перед смертью не надышишься, так что почему бы не объявить о своём решении прямо сегодня и прямо сейчас?

— Собери всех, пожалуйста, — попросил я девушку. — Объяви собрание.

— Хорошо, Виталий Александрович.

Я зашёл в «ОЛЕГ» и, пока ребята собирались в зале, решил ещё разок провести инвентаризацию своей нелёгкой судьбинушки. Итак! Кредиты — раз. Кредиты на погашение кредитов — два. Полудохлый ресторан, который уже давным-давно ничего не приносит, и долги перед персоналом — это три. Ну и в качестве четвёртого можно назначить череду неудач, которая даже не думала заканчиваться.

— Виталий Александрович? — сказала Даша, заметив, что я завис и погрустнел. — Виталий Александрович, все здесь.

— Да, — я тряхнул головой. — Хорошо. Давайте начинать.

Что ж. Особо долго разговаривать было не о чем, так что я уложился в пять минут. Объяснил, что этот июнь станет последним месяцем работы «ОЛЕГа», извинился передо всеми и сказал, что чрезвычайно сожалею.