А вот и поварские перки подъехали, получается. Что ж! Согласен, могло бы быть что-нибудь поинтересней, но дарёной способности в зубы не смотрят. К тому же она сейчас всего лишь первого уровня и неизвестно, что будет дальше.

И ещё! Ну точно же! Её можно в моменты критической опасности на Камамберия применять, чтобы бедолага окончательно не испортился. Почему сыр постоянно находится в критической опасности — это уже другой вопрос.

— Ну всё, вроде, — сказал я с чувством выполненного долга. — Расходимся.

И уже развернулся, чтобы уйти. Уже даже сделал шаг в сторону от помойки, как вдруг поймал на себе взгляд. Жадный, азартный, почти осязаемый.

— Так, стоп.

С балкона третьего этажа дома напротив за нами наблюдал дедок. Очки, лысина, футболка с пятнами и ни намёка на потустороннее происхождение. Тут-то я и понял, что он как коршун уже наметился на этот стол. Он хотел его. Он его вожделел. Дедок видел в проклятой дряни сокровище, которое парочка глупых малолеток выбросила на помойку ввиду собственной испорченности.

— Не-не-не, — выдохнул я. — Так дело не пойдёт.

Ведь всё бы ничего, но стол по-прежнему тёмный. Оставить его здесь — значит подвергнуть окружающих страшной опасности. Какого-нибудь невинного человека, который вообще не при делах. Притащит он его домой и там же зачахнет, — или вообще, не дай бог, умрёт. А я виноват, получается?

— Броня, погоди, — сказал я. — Не уходи. У нас с тобой новая миссия.

И следующие пятнадцать минут мы с экстрасенсом провели за попытками сломать стол. Максимум, что у нас получилось — так это порвать сукно. В остальном же грёбаный антиквариат вёл себя так, будто был свёрстан не из дерева, а из гранита. И более того! Когда я от отчаяния схватился за кусок бесхозной арматуры и шарахнул им по столешнице, то стол ответил. Приумноженная неведомой магией сила удара вернулась прямо в меня, так что я чуть было себе кисти не выбил.

— Ладно. Попробуем по-другому.

По-другому тоже не получилось. Как бы я ни старался запалить эту сволочь, она не поджигалась. Просто отказывалась гореть.

— Понятно, — вздохнул я. — Теперь ещё и от КИПЕРа подстава прилетела.

— Что, Виталий?

— Я говорю: «тащим дальше».

— Но Виталий!

— Ты хочешь быть иным или нет?

Не оставлю я его здесь. Ни за что. А единственная доступная опция — это унести его в «ОЛЕГа» и запереть в офисе. Ну да. Учитывая, что вчера матный гномик раздолбал мой собственный рабочий стол, получается весьма себе иронично.

— Ы-ы-ыкх, — Броня схватился за свой край, а я за свой. И мы потащили проклятый стол дальше, через дворы, парковки и детские площадки.

«Хранитель» — 1 уровень

Прогресс до следующего уровня: 75%

(Ни разу в тебе не сомневался, Виталий! Проверка пройдена!)

— Ну спасибо, конечно, — буркнул я, уже и сам порядком задолбавшись. Что же сейчас происходило со Мглистым, я даже представить себе боюсь. Человек ничего тяжелее двойного чизбургера в жизни не поднимал, а тут вдруг такой марш-бросок.

Короче! Кое-как, но мы с Брониславом сумели затащить стол в офис. Экстрасенс упал на диван и дышал так, будто вот-вот отъедет. Пришлось отпаивать бедолагу водой с лимоном и ждать, пока он хоть чуточку придёт в себя.

— Теперь точно всё, — сказал я. — Свободен, Бронислав. До следующих инструкций. Как в квартиру зайдёшь, обязательно передай привет бабушке и скажи, что я обо всём помню.

Мглистый не спорил. Взял, что называется, ноги в руки и оперативно исчез. Ну… пока я не передумал и не придумал чего-нибудь ещё. Шофранка же всё это время сидела на подоконнике, хмурилась по-кошачьи и разглядывала стол.

— Ты зачем эту дрянь сюда припёр?

— Так надо, — ответил я.

— Надо⁈ Виталий, это же проклятая вещь, ты в курсе⁈ От него воняет! Не магией даже, а… как будто кладбищем!

— Знаю.

— Но зачем⁈

Тут я наконец-таки и сам рухнул на диван. Растёр лицо руками и сказал:

— На перевоспитание. Только сперва надо бы узнать, как именно перевоспитывать проклятую мебель. Займёшься?

Кошка ничего толком не ответила. Бубнила что-то о том, что я совсем выжил из ума, и всякое такое. Я же чуть отдохнул, попросил Шофранку не рассказывать сыру о том, что стол с подвохом, и двинулся на кухню.

Тут же обнаружил, что у нас в процессе очередная запара. Поздоровался со всеми и включился в работу: сегодня на два фронта сразу, потому что Дашка вполне себе хорошо знала барную станцию. А усталость Лёхи тем временем имела накопительный эффект, и было бы неплохо хоть чуточку парня разгрузить.

— Соуса когда⁈

— Минута!

— Спасибо!

— Мальчики, салаты мои где⁈

— Отдаётся!

И тут я внезапно понял одну вещь. Для меня сегодняшний день был… не сказать, чтобы «обычным», но всё-таки «очередным». А вот Даша прямо сейчас проживала свои первые сутки в качестве иной, и потому девушку буквально распирало от желания с кем-то поговорить об этом. Поделиться мыслями, узнать что-то, уточнить.

Начались переглядки. Улыбки, многозначительные подмигивания и всякое такое. Лёвушкина не просто вела себя как заговорщица — она ею и была. Подключившись к Лёхиной колонке, она ещё и через плейлист начала какие-то намёки кидать.

— … новая жизнь, — уже в третий раз подряд пел музыкант Юра. — Разлилась по ларькам, по базарам. Новая жизнь никогда не даётся даром…

И хрен бы с ним, если бы не Лёха.

Уж в чём, а в слепоте или отсутствии эмоционального интеллекта повара упрекнуть было нельзя. И постепенно он начал замечать. Сперва хмурился, потом бесился. Под конец рявкал на Дашу чуть ли не каждый раз, когда та появлялась на кухне, а со мной разговаривал сквозь зубы.

И вот не хватало ещё, чтобы Клыканов начал ко мне Дашку ревновать.

— На минутку, — улучив момент, я позвал Лёвушкину и вышел вместе с ней в бар.

Разговор получился странный:

— Виталий Александрович, ну наконец-то!

— Стоп! Для начала прекрати вести себя так, будто мы с тобой собрались на дело, яблоки воровать.

— Но ведь…

— Знаю.

— А как же…

— Понимаю.

Дашка приуныла. От расстройства схватила первый попавшийся бокал и начала его яростно натирать.

— А что же дальше-то теперь, Виталий Александрович?

— Живи, как жила, — дал я единственный дельный совет в этой ситуации. Однако, чуть подумавши, добавил: — Если получится.

— В каком смысле?

— В том, что теперь жить как раньше будет сложновато. Но ты постарайся. Попробуй хотя бы. Об одном только тебя прошу, — и вот тут я постарался быть как можно серьёзней. — Прямо-таки умоляю: не сближайся с Жалюзи. Это тот ещё хорёк, ему верить никак нельзя.

— Да что вы, Виталий Александрович? — вполне себе искренне оскорбилась Даша. — Да вы же меня, по сути, спасли. Я теперь с вами.

Я на такое смелое заявление похлопал глазами. Синхронно, но всё равно чуть ошалевше.

— Ну то есть я теперь с вами в огонь и в воду, — поправилась Лёвушкина.

На том и закончили. Как я и просил, Даша прекратила подмигивания. Правда, остаток вечера девушка выглядела обиженной и… одинокой, что ли? Как ребёнок, который хотел поделиться школьными историями и похохотать, но нарвался на хреновое настроение родителей.

Я же подумал о том, что всё наладится. А ещё о том, что здорово получилось вообще-то. И потихонечку, но я начинаю обрастать союзниками, — причём не навязанными кем-то, а именно что своими.

Обеденная запара плавно перешла в вечернюю. Четверг летом, — после начала дачного сезона, — ощущался примерно как пятница, так что отдыхать было некогда. Гости шли, и принтер нещадно плевался заказами. Я то стоял на баре, то помогал Лёхе на кухне, то вырывался на несколько минут в офис, чтобы разобраться с бумагами и окончательно не похерить документацию.