— Я могу спать и на полу. Пожалуйста впусти, — вежливо, но решительно попросил мальчик.

— Я же сказал — пошел прочь! — яростно крикнул Филь.

— Сын, кто там пришел?

Позади Филя показался худой, высокий мужчина с начинающей седеть бородой. Он был одет в длинную, до пят, накидку, отдаленно напоминающую рясу священника.

— Ты кто такой? — слегка охрипшим голосом спросил у Питера староста.

— Я Питер, пришел к Филю.

— Что-то я тебя не узнаю! — нахмурился староста. — Хотя лицо твое мне определенно знакомо. В любом случае, уже ночь. Приходи завтра!

— Слышал, что сказал отец? Ступай прочь!

Мастер больше не давал Питеру советов, но тот в них уже и не нуждался. Внезапно нахлынувшая злость поглотила мальчика целиком. Выхватив нож, он толкнул дверь, и та распахнулась с такой легкостью, будто ее никто и не держал.

При этом Филь, который весил не меньше восьмидесяти килограмм, кубарем полетел на пол, увлекая за собой отца. Питер беспрепятственно вошел в дом и прикрыл за собой дверь.

— Ах ты сын таракана! — вскакивая на ноги закричал Филь. Он выхватил из-за пояса свой каменный штык и бросился на Питера, выставив его перед собой.

С неожиданной для самого себя ловкостью Питер парировал этот выпад, после чего ударом ноги отправил своего противника обратно на пол. Штык вылетел из рук Филя и отлетел в угол.

Падая, Филь довольно сильно ударился затылком о пол и теперь сидел, обхватив голову обеими руками. Он не делал попыток встать или дотянуться до своего оружия.

Питер же тем временем упивался чувством силы. Оба его противника были повержены и не могли дать ему отпор. Ему осталось лишь довести дело до конца, после чего он сможет спокойно отдохнуть до утра в этом доме.

Перед глазами Питера тут же встала картина, на которой Филь лежит с рассеченным горлом, в луже собственной крови, а рядом с ним его отец, с ножом, торчащим из середины груди.

Жажда крови застилала Питеру глаза. Он медленно направился к своей первой жертве, улыбаясь и поигрывая ножом, как заправский маньяк. Филь уже пришел в себя и наблюдал за Питером, дрожа всем телом.

А Питер не торопясь зашел сбоку, намереваясь медленно перерезать Филю горло, чтобы тот захлебнулся в собственной крови. Он уже занес руку для решающего удара и в этот момент случайно заглянул в широко раскрытые глаза своего врага. В их отражении он увидел не себя, а нечто большое, темное, зловещее…

— Кто ты? — в голосе Филя звучал дикий ужас.

Питер замер.

«И действительно, кто я?» — подумал он, и ужасная догадка пронеслась в его голове: — «Неужели, Мастер наполнил его разум гневом, чтобы принудить совершить убийство?»

Нож выпал из руки Питера и вонзился в пол, утонув в нем по самую рукоять, будто в песке. Мальчик медленно стал отступать от Филя, держа перед собой руки с раскрытыми ладонями.

— Я не хочу никому зла! — с трудом выговорил Питер. От страха в его горле образовался комок, который мешал говорить.

— Твои поступки, отрок, говорят об обратном, — возразил староста, который уже поднялся с пола и теперь стряхивал пыль со своей накидки.

— Это был не я, это все Мастер!

Староста перестал отряхиваться и впился в мальчика взглядом.

— Злой дух овладел тобой? — пытливо спросил он.

Питер кивнул.

— Но сейчас он уже не властен над тобой?

Питер отрицательно покачал головой.

— Что ж! Тогда хотел бы пригласить тебя отужинать с нами, — по-отечески улыбнулся староста. — Ты голоден?

— Очень! — признался Питер.

Не говоря больше ни слова, староста направился в соседнюю комнату, из которой шел вкусный запах тушеного мяса. Питер робко последовал за ним.

До сих пор сидевший на полу Филь поднялся на ноги. Он все еще испытывал сильный страх, и, когда проходил мимо воткнутого в пол ножа, буквально прильнул к стене, чтобы держаться от него как можно дальше.

Столовая, куда привел Питера староста, оказалась просторной и уютной. В массивном камине горел огонь, а стол у окна мог вместить до десяти человек. На середине стола стоял небольшой каменный котел.

Староста усадил Питера за стол и поставил перед ним чистую тарелку. Он снял с котла крышку и наложил Питеру большую порцию мяса с овощами.

— Ешь! — разрешил староста, видя нерешительность Питера. — Ты наш гость, тебе нечего здесь бояться.

Питер набросился на еду, вмиг опустошив тарелку. Староста явно этого ожидал, так как стоило тарелке опустеть, он тут же наложил туда добавки. Питер уже утолил первый голод и теперь стал есть медленно, наслаждаясь горячей, вкусной пищей.

Во время трапезы староста не задал Питеру ни одного вопроса, и лишь когда с едой было покончено, он вернулся к расспросам.

— Расскажи мне, кто ты такой и как оказался в нашем селе, — попросил Питера староста.

— Меня зовут Питер, я приехал утром вместе с Громом и Кири.

— Старьевщики! — понимающе протянул староста и с горечью добавил: — Вот значит, какого гика они нам продали!

Питер не знал, как ему реагировать на эти слова. То ли извиниться за обманутое ожидание, то ли возмутиться, что он вообще купил жизнь другого человека. Однако староста и не ждал от Питера слов.

Немного помолчав, он вновь заговорил:

— У тебя сильная воля, раз ты сумел обуздать жажду крови, что наслал на тебя злой дух. Как получилось, что он сумел тобой овладеть?

— Он обещал вывести меня из пещеры, если я заключу с ним сделку, — ответил Питер.

— И что ты пообещал ему?

— Пустить в свое личное пространство, — вспомнил Питер, — а еще он говорил что-то о жертве, каждые три месяца.

Староста испуганно охнул и рукой сделал в воздухе жест, будто поглаживал невидимую стену. Филь, тихо сидевший подле отца, вскочил со стула и подскочил к Питеру и схватил его за грудки.

— Убийца! — выкрикнул он, рывком поднимая Питера из-за стола.

— От убийцы слышу! — вспыхнул мальчик, отталкивая от себя разъяренного Филя. — Ведь это ты под угрозой смерти загнал меня в пещеру! Ты хотел принести меня в жертву!

Слова мальчика только раздули пыл Филя. Он вновь набросился на Питера, теперь уже с кулаками. Дело закончилось бы плохо, если бы между дерущимися не вклинился староста.

— Довольно! — потребовал он. — Оба сядьте за стол!

Питер подчинился первым, вслед за ним сел и Филь.

— Скажи мне сын, правду ли говорит этот отрок? — сурово спросил староста Филя. — Ты действительно угрожал ему смертью?

Питер был уверен, что Филь соврет и уже приготовился возражать, но, как ни странно, юноша не стал обманывать отца.

— Он должен был сделать это! — оправдывался Филь. — Ведь за его работу было уплачено!

— Мы платили за то, чтобы гик вошел в пещеру и избавил нас от духа! — возразил староста. — Жертвоприношение — это подло и низко!

— Но ведь тогда дух забрал бы кого-то из наших! Неужели жизнь этого червя для тебя ценнее жизни соседей?

— Да кто ты такой, чтобы распоряжаться чужой жизнью?! — староста с силой ударил кулаком о стол, отчего стоящая на нем посуда жалобно брякнула. — Только Великие и бог наш Светозар вправе решать, кому жить, а кому умереть! Своим поступком ты навлек позор не только на себя, но и на мой дом!

От этих слов Филь потупился. Он буквально сполз со стула, оказавшись перед отцом на коленях. Он лбом припал к его ногам и взмолился:

— Прости меня, отец! Я думал, что поступаю мудро! Но теперь я вижу, что мой поступок недостоин сына старосты! Пожалуйста, прости и очисти меня.

— Встань, — мягко велел староста.

Филь поднялся с колен, но продолжал стоять, потупив свой взор.

— Ты поддался злому духу и поступил плохо! Чтобы очиститься, тебе нужно сделать больше добра, чем ты совершил зла. Только тогда ты будешь спасен, только тогда после смерти твой дух сольется с душами Великих!

После этих слов староста сделал поглаживающий жест перед лицом Филя, а тот, закрыв ладонями глаза, быстро бормотал себе под нос какую-то молитву.

Питер с любопытством наблюдал за происходившим, догадавшись, что стал свидетелем некого религиозного обряда. Судя по всему, староста вдобавок ко всему оказался еще и священником.