— Вы мне тоже для дела рапорт напишите, — попросил я жандарма. — Опишете, как розыски проводили, и что они увенчались успехом.

— Каким успехом? — не понял ротмистр.

Ну, парень, всему-то тебя учит надо. И как ты до ротмистра-то дорос?

— Так если бы вы не отдали приказ прочесывать дорогу, обходчик бы этот нож себе взял, стал бы им рыбу чистить. А так он его начальству сдал, — пояснил я. — Так что, вы проявили инициативу.

Спасибо моему бывшему начальнику господину Лентовскому, научившему меня когда-то, что при правильном подходе многие вещи, на которые ты внимания не обращаешь, можно записать себе в положительное сальдо.

Сколько у нас нынче времени? Шести еще нет, если прямо сейчас поймаю извозчика, минут через десять-пятнадцать буду на Офицерской.

Дальше что полагается сделать? Верно, написать для Виноградова письменное задание, в котором будут прописаны вопросы:

Пункт А. Имеются ли на ноже следы пальцев рук, годные для идентификации?

Пункт Б. Совпадают ли следы пальцев рук, отысканные на ноже, с отпечатками пальцев Меркулова или Новикова?

Или, я поступлю еще проще. Приеду, да все на словах обскажу. Понадобится, оформим все рапортом, криминалиста в суд потянем, пусть ответит на вопросы обвинения и защиты.

Но на будущее сделаю для себя зарубку: нужно для нашего брата-следователя специальный бланк разработать, даже в типографии отпечатать, где будет указано, что это направление на дактилоскопическую экспертизу, оставить место под вопросы. И обязательно, что эксперт-криминалист несет ответственность за свою работу.

Ох ты, а ведь в законе-то про ответственность ничего не сказано. Ничего, внесем поправки.

Значит, еду на Офицерскую, а потом нужно отправить записочку господину Наволоцкому, договориться о встрече. Ох ты, я же до сих пор ему о той анонимке для господина Онцифирова не доложил. Собирался, но не до нее стало.

Все? Пожалуй, что и нет.

— Валерий Александрович, еще работа будет. Нужно, чтобы отправили кого-нибудь из своих людей в Москву, а еще понадобится химический анализ. Хотя, с анализом я сам разберусь, а вот Москва за вами.

.

Господина надворного советника Виноградова, который снова исполняет обязанности главы Сыскной полиции вместо заболевшего Путилина, удалось застать на месте. И опять мой тезка сидит не в полагающемся по должности кабинете (я справлялся, оказывается, имеется у него кабинет), а в своем закутке, рядом с которым работают агенты Сыскной полиции. Вернее — работали, потому что все уже разошлись по домам.

— Даже не знаю, что вам и сказать, — вздохнул главный и пока единственный «эксперт-криминалист» Российской империи, аккуратно прихватывая нож бумажкой и начиная разглядывать лезвие и рукоятку в свете керосиновой ламы. Изрек: — Вижу, что отпечатков много, но подзахватали ножичек-то, будут ли нужные?

Я виновато развел руками. Вроде, не сам «захватывал» и заляпывал, но все равно, отчего-то неудобно. Следователь обязан побеспокоиться об уликах и передать вещественное доказательство экспертам в приличном виде. Экспертам-то, по большому счету все равно, а наш брат из-за плохих отпечатков доказательства лишается.

— На Шпалерную я завтра Волкова отправлю, — пообещал Виноградов. — Он парень толковый, с человеческих пальцев отпечатки хорошо снимать наловчился, а вот по предметам ему еще работать. Ну, это уж я сам завтра излажу. И сниму, и фотографии прикажу сделать, потом сравним. Но сами понимаете, обещать ничего не могу.

Конечно понимаю. Я много что понимаю и вообще на положительный результат не надеюсь. Не факт, что преступник оставил на орудии преступления свои пальчики, а уж тем более, когда за ножик хватались все, кому не лень, отыщи-ка отпечатки подозреваемых. Но кто его знает? Пусть поработают, а заодно и в сравнении потренируются.

— Да, хотел вас спросить, а вы у трупов пальчики катаете? — поинтересовался я.

Трупов неопознанных у нас хватает, особенно по весне, когда появляются «подснежники», а вот с опознанием дела обстоят плохо. А с чего бы хорошо, если и собак предостаточно, и ворон, и крыс, а в Питере еще и чайки наглые? Что характерно, в первую очередь портят мягкие части тела и лица. Мне как-то один из врачей, работающий в Мариинской больнице сказал, что каждый третий покойник, зарытый в безымянной могиле, остается неизвестным. А ведь большинство таких мертвецов — криминальные персонажи. Сколько мазуриков, что прошли через Вяземскую лавру, сколько таких, кто сбежал с каторги, а потом был убит своими же собратьями, остаются потом невостребованными, не счесть. Пока у нас массовой дактилоскопии нет, отпечатки снимать у покойников неактуально, но пройдет еще пару лет, то вполне себе можно сравнивать пальчики мертвецов с пальчиками злыдней.

Вместо того, чтобы удивиться, надворный советник ответил:

— Думал об этом, но пока не придумал, как лучше делать. Ежели сразу лист бумаги брать, неудобно. У покойников-то все пальцы врастопырку торчат, поди, сними отпечатки.

Точно, что неудобно. Где-то я читал, как нынешние… то есть, криминалисты в моей реальности, нашли выход. Вспомнил, как это делается. Раз вспомнил, нужно делиться информацией.

— А вы попробуйте у покойника каждый пальчик отдельно снимать, на твердой поверхности. Ложку можно использовать, коробок из-под спичек. А как десять пальчиков откатаете, то их на листок бумаги приклеите.

И тут меня осенило.

— Можно бумагу не отдельными кусочками резать, а взять спичечный коробок, обернуть полоской бумаги, намазать покойнику пальцы краской, а потом каждую фалангу по очереди снимать.

— Точно, — обрадовался Виноградов. Наморщил лоб, а потом его тоже «осенило»: — А лучше не коробок брать, не ложку, а рожок для обуви, удобнее туда пальчики вставлять.

Я решил, что пора и честь знать. Опытом я поделился, Виноградов додумал, как рационализировать труд. Не зря съездил на Офицерскую. Даже если с ножа ничего не удастся узнать, так метод «катать» пальчики с трупов сыскарям пригодится. Уже собрался встать, откланяться и уйти, но мой тезка остановил.

— Иван Александрович, подождите минутку, не убегайте, — попросил меня Виноградов. — Не в службу, а в дружбу…

Та-ак, сейчас у меня что-то просить станут. Когда же такое было, чтобы Сыскной полиции от меня ничего не было нужно? Как явишься, так обязательно припашут.

И точно.

— Вы своему батюшке — его высокопревосходительству на шкафчики смету не отдадите? — проникновенно поинтересовался господин Виноградов. Почесав затылок, сказал:

— У нас с канцелярией господина градоначальника заковыка вышла. Я им смету на шкафы для хранения дактилоскопических карт отправил, а они завернули. Дескать — денег у них на это не предусмотрено, обращайтесь в министерство, в департамент полиции. Обратился, а там тоже отворот-поворот. Мол, если Сыскная полиция в ведении градоначальника, то вас должен градоначальник и финансировать. А нам что делать? Я уже два своих шкафа, которые для фотографических карточек когда-то завел, под пальчики отдал, а на новые денег нет. Вон, видите, где дактокарты хранить приходится? А там и всего-то двести рублей. У министерства наверняка деньги найдутся.

И впрямь, в углу лежит стопка бумажных листов, на которые Виноградов со своим помощником исправно «катали» пальцы задержанных за ночь питерских мазуриков. Нет, не дело, если дактокарты просто валяются. И неудобно же стопки ворошить. Как потом нужные искать?

Опять внутриведомственные разборки. Чисто формально, и канцелярия градоначальника права, и департамент полиции. Но дело-то стоит.

— Давайте смету, я с батюшкой поговорю, — решил я.

Все-таки, дактилоскопирование как метод регистрации преступного элемента я сам и затеял, поэтому несу некую моральную ответственность. Но из своего кармана двести рублей за шкафы не отдам, пусть отец изыскивает. А еще лучше, если он начнет думать о создании Экспертно-криминалистического центра. У нас с ним о том разговоры давно идут, но ничего с места не сдвигается. Вон, даже «полицейская академия» пока лишь в проекте.