Н-ну, такое было, но и всего один раз. Или два. Или больше? Если с Череповцом считать, то побольше.

Но отцу, похоже, расчеты были неинтересны, потому что он вдруг резко отодвинул тарелку, и сказал:

— А еще у нас Ваня любит свою голову подставлять, забывая, что он этого делать не должен.

За столом наступила тишина. Отец, кажется, осознал, что ляпнул что-то не то в присутствии женщин, но назад отыгрывать было поздно. А мне вдруг захотелось сказать, что я уже большой мальчик, своим умом живу, решения принимаю сам. А если что-то товарищу министра не нравится, и он собирается моим воспитание заниматься, то я готов съехать из этого дома.

Остановило лишь то, что по большому счету, отец был прав. Следователь не должен заменять собой группу захвата, он должен руководить расследованием. Но и терпеть «наезд» не хотелось. Может, выйти из-за стола, а завтра уехать в гостиницу, пожить там какое-то время, подобрать квартиру? Само-собой, что Лена меня поймет, поддержит, только нужно сначала с ней поговорить, все обсудить. Здесь уже у нас быт налажен, привыкли, а уезжать, так все ломать. Нет, такие вещи вгорячах делать нельзя, потому что если я и на самом деле психану, съеду, то обратно в родительский дом возвращаться нельзя.

— Давай мы с тобой это обсудим потом, тет-а-тет, — сдержанно попросил я.

— Ваня, что я такого сказал, о чем бы твоя матушка не знала, Лена или сестрицы твои? — начал закипать отец, на что я довольно-таки спокойно ответил:

— Только то, что ты сейчас начинаешь обсуждать мои служебные дела, а этого делать нельзя.

За столом снова настала тишина — на полсекунды, которую нарушила Аня. Вставая из-за стола, барышня обронила:

— А мы с Полиной пойдем, не станем мешать.

Младшая, не привыкшая к скандалам в нашей семье, захлопала глазами, но тоже послушно встала.

— Куда это вы пойдете? — хмыкнул отец. — Не маленькие уже, сидите смирно. Дело семейное, вас тоже касается. А вы прекрасно знаете своего старшего братца. Особенно ты, Анна Игнатьевна, которая вечно своего Ванечку покрывает.

— А когда это я его покрывала? — возмутилась Анька.

— А когда Иван в засаде сидел, чтобы грабителей поймать? Ты же все знала, а нам отчего не сказала, не написала? Почему я должен о своем сыне из рапортов узнавать?

Чего это отец прошлое решил разбудить? Я уже и сам забыл, что такое было. Нет, основу-то помню, и миф о сокровищах святого Карла, и как задницу морозил, но детали уже стерлись. А к Аньке-то какие претензии? Помню, что девчонка все эти ночи не спала, меня ждала с ужином (или уже завтраком) и с горячим чаем.

— Пап Саша, а я тогда не сестрой у Вани была, а в прислуге у Ивана Александровича состояла, а прислуге на своего хозяина нельзя никому лишнего рассказывать, — выкрутилась Анька. — Уволил бы меня Ваня со службы, а как вы потом без меня?

Батюшка захлопал глазами. Видимо, вспомнил, что был у сестренки его родного сына такой эпизод, когда она кухаркой была.

— Да, чего это я? — спохватился отец. — Прости, Аня, запамятовал. Мы же в ту пору с тобой даже незнакомы были.

А ведь и я, грешным делом, иной раз забывать стал, что Анька когда-то босиком бегала, коровам хвосты крутила.

Нет, вру. С обувью у Нюшки Сизневой все в порядке было, а вместо коровы у нее имелась коза.

— Саша, а когда наш сын снова голову подставлял? Или я чего-то не знаю? — спросила маменька с беспокойством. — В последний раз Иван с разбойниками на набережной сражался. Опять что-то произошло?

Нет, батюшка, зря ты разговор затеял. Сейчас женщины и на меня нападать станут, да и тебе за компанию перепадет.

— Нет, за последнее время ничего не случилось, — ответил отец. — Иван ни с поленьями, ни со шпагами ни на кого не набрасывался, под пули не лез. Просто…

Отец помедлил, раздумывая — можно ли сообщить домашним о том, что было сказано государем наедине? Решил, что можно.

— Государь через меня Ивану приказ отдал — себя беречь, в заварушки разные и в драки не лезть, а беречь себя для семьи и отечества.

В принципе, отец все правильно изложил, без лишних деталей.

— Оля, а ты что молчишь? — спросил Чернавский-старший, посмотрев на мать. Перевел взгляд на невестку. — Леночка?

Супруга только улыбнулась, давая понять, что с мужем у ней уже говорено-переговорено еще с тех времен, когда мы с ней в женихах с невестой ходили, а матушка сказала:

— Государь, конечно, правильный приказ отдал, только он об одном забыл. Начальник лишь такой приказ отдает, когда твердо уверен, что подчиненный его исполнит.

После ужина родители ушли к себе. Наверное, собираются поговорить о бестолковом сыне наедине. Возможно, что товарищ министра станет предъявлять супруге претензию за то, что та его не поддержала, да еще и выразила сомнение, что приказ императора может быть не исполнен.

Нет, я себя накручиваю. И отец, и мать, они реалисты, просто батюшка, он более эмоционален, если речь заходит о поступках сына, а маменька воспринимает все гораздо спокойней. Здесь, наверное, воспитание сказывается, и семейный круг, в котором она выросла. Хотя, у отца же тоже отец был военным, до полковника дослужился, да и сам он мог бы выбрать военную карьеру, но не стал.

— Вы спать идете или с нами немножечко посидите? — поинтересовалась Аня у нас с Леной.

— Я о наших аптекарях хотел поговорить, — сказал я.

— Тогда к нам, поболтаем, — решила Аня. — Лен, ты идешь или нам тебя подождать?

Леночка лишь махнула рукой — мол, горничные и без нее управятся, не стоит всякий раз контролировать.

И мы все дружно отправились в комнату девчонок, которая считается спальней, а я, иной раз, именую ее либо детской, либо Общежитием фрейлин. Одной комнаты на двоих барышням маловато, и из мебели там лишь кровать, туалетный стол, платяной шкаф да письменный стол (Эх, ну до чего я злопамятный! Помню, это тот самый стол, что я из Череповца привез, и который у меня Анька отжала).

Леночка уже не раз предлагала кому-нибудь из девчонок занять пустующую комнату для гостей, так не желают. Дескать, чтобы спать, места хватает, а для работы, если что, они и гостиную могут занять, а хоть и столовую. Или кабинет Вани.

Но девчонки, когда они дома, друг от друга не отлипают, а Полинка, иной раз, ухватывает Аню за руку и держит, словно боится, что та исчезнет.

— Орехи кто-нибудь будет? — деловито осведомилась Анька.

— Никто не будет, — ответил я за всех. — Вредно орехи на ночь есть, тем более, мы только что ужинали.

Все барышни, включая замужнюю, заулыбались. Понимают, плутовки, что мое решение не связано с их здоровьем. Как всегда — Ивану колоть придется, а девчонкам грызть.

Я решил, что можно барышням пересказать анекдоты, которые услышал от господина Онцифирова. Девчонки вежливо посмеялись, а потом выяснилось, что они их уже знают. Даже тот, что про мумию. Когда он успел в массы уйти, если я придумал (вру, украл!), всего неделю назад?

Анекдоты знают, но стеснялись сказать.

— А у нас девочки сами про тебя анекдот сочинили, — лукаво улыбнулась Полина, став в этот момент похожа на Аньку.

Да, мои сестрички не слишком-то похожи друг на дружку, но когда улыбаются, заметно, что близкие родственницы.

— Рассказывай, — потребовала Анька, а наша младшенькая немедленно подчинилась:

— Везет однажды граф Чернавский сестру Полину в гимназию, а та ему говорит: «Иван, ты бы слышал, какие сказки Наташа Салтыкова рассказывает, когда на уроки опаздывает!», «Полина, а ты бы слышала, какие сказки мне отец Наташи рассказывает!»

Этот анекдот я не слышал, надо запомнить, а барышне-гренадеру немного симпатизировал. Нет, не из-за поцелуев, а просто так.

— Полина, а Наташа не обижается, что о ее отце речь идет?

— Еще чего! — засмеялась Полинка. — Она сама этот анекдот и сочинила. Говорит, что как дома рассказала, отец лишь крякнул и затылок зачесал.

Талантливые барышни учатся в гимназии мадам Бернс. Впрочем, кто бы сомневался? Одна министерша Чернавская чего стоит.