— Еще у меня вопрос — вы своим детям от первого брака сообщили, что Полина живет у нас?

— Как только о вас справки навел, сразу же сыну на Кавказ отписал. Написал, что Полина пока поживет у дальних родственников по матери, а покровительствует ей генерал Веригин, и так будет лучше для всех. С Людмилой мы тоже как-то встречались, разговаривали.

Вот это и хорошо. Помню, что у Онцифирова сын офицер, на Кавказе служит. Ежели недоброжелатель решит мне напакостить, то лучшей кандидатуры на роль мстителя нет. Как я понял, что родным детям Андрея Васильевича до номинальной сестры дела нет, но положение обязывает. Не то, чтобы я кого-то боялся, но зачем мне доказывать, что я не верблюд? Какие-то объяснения, дуэль. Нет уж, не надо.

Но все-таки, влияние Онцифирова не станем преуменьшать. Даже небольшая пакость, сделанная против главы департамента, для вероятного противника в радость. Расстроится действительный статский советник, пойдет в разнос. Пока выясняет отношения с Чернавским, перепутает какие-нибудь бумаги, подпишет не то.

— Так вы этой проблемой сами займетесь? — поинтересовался Онцифиров. — Мне, право слово, непонятно, с чего начинать.

Вот ведь, господин управляющий. Пытаешься перевалить на чужие плечи свою проблему? А мы проблемы станем решать по мере их возникновения, а пока я проблемы не вижу.

Ух… Простите, но штампы, как и украденные цитаты великих — наше все. А у нас и на самом деле все смешалось.

Короче, вчера… Нет, сегодня воскресенье, значит, вчера была суббота, а довчерашнего пятница. Стало быть, в пятницу вечером, часов в одиннадцать, явились со службы наши сестрички-фрейлины, устало вздохнули, потом затребовали чай. Странно, что припозднились, они сегодня недалеко были — царское семейство в Аничковом дворце, но такова уж доля фрейлин. Зато теперь им дежурство выпадет не раньше Нового года.

Чай, разумеется, им подали, к столу сползлись все члены семьи Чернавских, даже батюшка, успевший облачиться в халат, означавший, что он уже готов отойти ко сну, но по каким-то причинам сон задерживается. Он, кстати, при девчонках (включая невестку) стеснялся к столу в халате выходить (хотя под халатом-то у него и брюки, и рубашка), но барыни и барышни дружно заявили, что папе Саше можно, а Ване нет. И отчего такая несправедливость? Может, я тоже хочу в халате к столу выходить? Со скрипом, но выбил себе право к вечернему чаю в кругу семьи приходить в домашних брюках, и в жилетке.

Так что, все собрались. Женщины в домашних платьях, отец в халате, и Ваня в жилетке. И в галстуке, что б его!

Всем же интересно, о чем расскажут фрейлины и юные фаворитки императрицы? Анечка у нас всегда умудряется отчебучить нечто такое, о чем потом долго говорят и во дворцах, и в великосветских (и околосветских) салонах. Но сегодня девчонки ничего интересного не рассказывали. Так, рутина. Явились к шести утра, гимнастика, завтрак, а потом чтение писем, и написание ответов. В общем, обычная жизнь обычных императорских фрейлин. Ни тебе нового рецепта щей, ни козлов, с которыми бодалась императрица.

Зато в конце чаепития Анька выдала:

— Маменька, папа Саша, а еще Лена и Ваня. Хочу предупредить, что в воскресенье у нас будут гости. Вы уж простите, что не согласовала, но гости такие, что отказывать неудобно.

— Да, неудобно, — поддакнула Полина.

Все дружно посмотрели на Анну, перевели взгляд на Полину. Что за дела? В воскресенье прибудут гости, а мы не знаем? Судя по всему, гости приедут не к барышням, а ко всем нам.

У меня едва не вырвалось — а на фиг эти гости нужны? На воскресенье иные планы.

— Девчонки, только не говорите, что к нам в гости приедет Ее Величество, — хмыкнул я.

А кому бы еще отказать неудобно? Но Ее Величество согласовывало бы свой приезд с матушкой, как со старшей женщиной в семье. Да и не поехала бы императрица в гости. Графиня Чернавская-старшая ей не родственница, не близкая подруга.

— Приедет Ее Высочество великая княгиня Елизавета Федоровна, — сказала Полина. — Она сегодня в Аничковом дворце была, нас с Аней спрашивала — мол, не станут ли родители, а еще Иван Александрович с Еленой Георгиевной возражать, если она на десять минут заедет?

Великую княгиню Елизавету Федоровну я очень уважаю, она мне понравилась в нашу последнюю встречу, но не настолько, чтобы жертвовать важным делом. О, так у меня отмазка готова!

— А я дедушке в воскресенье обещал приехать, — сообщил я, оглядывая семейство с видом победителя. — Деда нельзя обманывать. Думаю, вы гостью без меня примете.

— Ваня, придется поездку к дедушке перенести, — сказала маменька. — Если Великая княгиня собирается навестить наше семейство, значит, мы должны быть все вместе. А вы с дедом еще успеете наговориться, и в солдатики поиграть.

— Я все равно Ваню одного к дедушке не отпущу, — заметила Лена с улыбкой. — Отпустишь, так Николай Федорович его уговорит в армию уйти.

— Зато ты стала бы штабс-капитаншей, — вмешалась Анька. — А там, глядишь, и до полковницы бы доросла.

— Ничего, мне и в надворных советницах неплохо, а Ваню я в солдаты не сдам.

Разумеется, супруга шутит. В армию уходить не собираюсь, что я понимаю в военном деле? Только то, что на интернет-форумах нахватался.

Но дед в последнее время снова уговаривает меня оставить карьеру следователя, и податься в армию. Считает, что у внука талант к артиллерийскому делу. А внук и всего-то поддержал разговор двух генералов о стрельбе гранатой и о двух дистанционных кольцах на шрапнельной трубке. Военный министр уже и испытания провел, говорил (не мне, разумеется, а деду), что дальность выстрела увеличилась в два раза. Веригин с Ванновским уже додумались, как меня из надворных советников в штабс-капитаны перевести.

У меня в загашнике есть еще и «новенькая» идея о стрельбе с закрытых позиций, о перископах, о наблюдательных вышках. Но сразу все вываливать не стану, а иначе определят в капитаны. Но я себя даже на уровень унтер-офицера не ощущаю.

— Вот-вот, — хихикнула Анька. — В солдаты Ване нельзя, и без Чернавского-младшего дома тоже нельзя. Великая княгиня сказала, что она Ивану Александровичу обещанное собирается привезти. Дескать — за ней долг имеется. Как я понимаю, Елизавета Федоровна тебе деньги должна, которые на ремонт нашего института пообещала?

— Наверное, — кивнул я. — Кажется, других долгов у нее нет.

— Деньги, это хорошо, — деловито кивнула Анька. — А то я уже двести рублей из своих отдала, чтобы прорехи на крыше заделать, да окна на зиму укрепить. Весной и ремонт начнем. Ваня потом письмо Ивану Андреевичу напишет, тот каменщиков и плотников пришлет. Авось, со следующего года занятия в новом здании начнутся. Все-таки, мы теперь институтом станем именоваться, солиднее, чем училище, так и здание новое.

Мне стало неловко. Про письмо Милютину я забыл. Но Анька должна была составить список тех ремесленников, которые нам нужны. Сяду, и сразу же напишу.

Только собрался начать оправдываться, как в бой вступила «тяжелая артиллерия».

— Ну-ко, а о чем вообще речь? — выразил недоумение товарищ министра. — О каком таком медицинском институте толкуете? В моем ведомстве ничего подобного нет.

— Саша, подожди, — растерялась матушка. — А к тебе профессор Бородин не приходил? У него же проект института лежит.

— Какой проект? — снова не понял отец. — В последний раз я профессора видел, когда мы с ним смету расходов на училище утверждали.

Маменька переглянулась с Аней.

— Забыл… — грустно констатировала сестрица. Посмотрев на отца, вздохнула: — Папа Саша, ну ты же знаешь, что гениальные люди очень забывчивые. Ты хоть нашего Ваню возьми, а хоть и профессора Бородина. Александр Порфирьевич к нам с месяц назад приходил, мы все вместе обсуждали — каким институту быть. Договаривались, что он с помощниками проект будущего института подготовит, с тобой согласует.