Ага, приходил он к нам. Уж так он с барышнями в гостиной выплясывал под «шарабан-американку», что я чуть икотку от зависти не заработал. И проект мы с ним обсуждали, чтобы в институте все было, как «у больших». И должность ректора, и проректора, и кафедры.

— Аня, если ты хочешь что-то сделать, бери дело в свои руки, — хмыкнул я.

— Это я поняла, — кивнула Анька. — Завтра же… нет, теперь только в понедельник, поеду на квартиру профессора, возьму у него проект. Или, что там профессор составил? В общем, все заберу. Мы же с тобой его посмотрим, да Ваня?

— Подожди-ка, трещотка, — прервал отец Аньку. — Давайте-ка все по порядку. Что за здание, что за проект? И что за деньги?

Разъяснять ситуацию придется графине Чернавской, которая старшая.

— Госпожа фон Мекк подарила нашему училищу свою питерскую усадьбу, — начала свой рассказ матушка. — Там и здание есть, и флигель, еще сараи. Аня посчитала, что ремонт нам обойдется в двадцать тысяч. Ну, а коли у нас будет свое здание, не нужно военному министру кланяться, то почему бы из училища институт не сделать? Институт, оно и солиднее, и барышень больше на обучение примем. Мы решили, что денег из твоего министерства просить не станем, сами отремонтируем, а начальник училища — будущий ректор, составит проект, принесет тебе, а ты уж посмотришь, согласуешь с министром. А государь пообещал утвердить.

— Так… — призадумался Чернавский-старший, побарабанив по столу пальцами. — Получается, государь раньше меня узнал, что в моем министерстве творится?

Определенно, товарищ министра был удивлен такой новостью. И впрямь, а как это мимо отца-то прошло?

— А ты государю не признавайся, что не знал, — посоветовал я. — Он не знает, что ты не знаешь… в общем, ты понимаешь.

Что ценно для настоящего чиновника, так это то, что он умеет находить выход из положения.

— Аня, возьмешь у профессора проект, вечером все вместе сядем, посмотрим, потом я своим канцеляристам отдам, все приведут в божеский вид, — сказал отец. Посмотрев на меня, спросил:

— Ваня, а государь точно пообещал утвердить? — Дождавшись моего кивка, вздохнул: — Вот, чего не терплю, так это самодеятельности.

— Саша, все сделаем, ты только не волнуйся, — сказала матушка, взяв отца за руку.

Чувствую, у родителей состоится разговор, в который молодежь они втягивать не пожелают. Маменька, вроде бы, нарушила важное правило — не вмешиваться в служебные дела супруга, а получается, что вмешалась. Но есть уважительная причина — она сама в это деле заинтересованная сторона. К тому же, матушка позабыла, что Бородин очень рассеянный человек. Впрочем, договорятся.

Кажется, из-за проекта Женского медицинского института мы малость отвлеклись от более важной темы — визита в наш дом Великой княгини. Но нет, моя супруга вернула все в нужное русло.

— Нужно навести порядок в доме, — твердо сказала Леночка.

— Лен, а у нас что, беспорядок? — удивилась Анька. — Все чистенько, ни пылиночки.

Но младшая графиня, определенная свекровью в хозяйки дома, лишь покачала головой.

— Нужен не просто порядок, а идеальный порядок. Мужчины завтра уйдут на службу…

Леночка сделала паузу, потом спросила:

— Ваня, а тебе завтра не сложно в ресторане пообедать?

М-да. Кажется, намек на то, что завтра будет не до Вани, и обед, возможно, не станут готовить. А батюшка все равно на обед ездить не успевает.

— Пообедаю, — кивнул я.

Супруга нежно погладила меня по руке, дескать, как хорошо, что ты не обиделся. А за что тут обижаться? Еще с прошлой реальности помню, что даже ожидание обычного гостя вносит некую сумятицу, то что говорить, если ожидаешь невестку императора? Догадываюсь, что дом станет напоминать школу перед министерской проверкой.

А Лена, между тем, продолжила.

— Горничным со всем домом не справиться, а найти приходящую прислугу уже не успеем.

Высказывание Лены прозвучало зловеще. Так, словно завтра не только прислуга, но и все остальные, включая графинь и фрейлин, закатают рукава, подоткнут юбки, и примутся мыть полы и протирать пыль.

— Я завтра заеду ненадолго в училище, предупрежу Александра Порфирьевича, потом вернусь и буду в твоем полном распоряжении, — заявила маменька. — Что ты мне поручишь?

Хм… А ведь и на самом деле, если форс-мажор, так и графини начнут трудиться. И что молодая хозяйка свекрови поручит? Маменька сама виновата, назначив Лену старшей, а теперь отдувайся. Но дочку боевого генерала такой мелочью, как уборка, не смутить.

— Хрусталь не блестит. А еще бы столовое серебро неплохо почистить.

— Хрусталь заблестит, и серебро я почищу, — кивнула маменька. — А если ты мне Полину в помощь отрядишь, когда она из гимназии придет, так совсем прекрасно. Или ты ей другую работу сыщешь?

Господи, а хрусталь-то с серебром зачем? Кто на них смотреть-то станет? К тому же, по моему мнению, все и так хорошо.

— Полине лучше изразцы на печах протереть, — сказала Лена, посмотрев на нашу младшенькую. — Справишься?

Полинка, ошалело посмотрев на хозяйку дома, закивала. Ага, не ожидала дочка действительного статского советника, что и ее припашут. А я никогда не думал, что изразцы следует протирать. Сколько у нас в доме печей? Не считал, но штук десять, это точно. А Лена перевела взгляд на отца.

— Батюшка, ты мне своего Степана на завтра отдай, — попросила она. — Нужно будет все люстры спустить, медь почистить, керосиновые лампы протереть. Может, где-то и мебель придется подвинуть.

Отцовский камердинер Леночку теперь и так слушается, если требуется мужская сила, но, коли хозяин напрямую прикажет, надежнее.

— Степан в твоем полном распоряжении на весь завтрашний день.

— Что-то еще? — спросила матушка невестку.

Младшая графиня сделала паузу, покачала головкой.

— Кажется, пока все, но завтра наверняка что-то еще обнаружится…

Вот тут супруга права. Генеральная уборка, как ремонт — закончить невозможно.

— Лена, а мне что делать? — вылезла Анька с вопросом. — У нас по субботам только две лекции, я пораньше освобожусь.

Маменька с Леночкой внимательно посмотрели на фрейлину. Девчонка деревенская, все работы знает, но матушка покачала головой, и сказала:

— А ты завтра училищем руководить станешь. Меня не будет, Ирина Витальевна заболела, а от профессоров да преподавателей толку мало.

— Мамуль, а что там с девчонками сделается-то? — удивилась Аня.

Здесь я с сестренкой согласен. Я вообще не понимаю, зачем в Женском медицинском училище нужны надзирательницы? Можно подумать, что без них студентки сразу же на занятиях курить начнут, придут пьяными, или еще что. Увы, но так полагается. Преподавательский коллектив мужской, поэтому начальство печется о нравственности учащихся, а еще о внешнем виде девчонок. А мужчинам, которые преподают, вообще не положено делать замечания барышням. Хотят что-то высказать — должны вначале довести до сведения маменьки, или второй надзирательницы, которая болеет.

Глазки у барышни мечтательно загорелись:

— А я бы пришла, и на кухне печку побелила.

Можно подумать, Великая княгиня пойдет на кухню русскую печь инспектировать! Но супруга оценила вздох сестрички-золовки по-другому.

— Точно, нужно еще и печь побелить. Но с этим Матрена справится.

Анька, заслышав эти слова, скривилась так, словно ей в любимой пироженке муха попалась. Но с хозяйкой не спорят.

— Аня, а во сколько Ее Высочество к нам приедет? — спросила Лена.

— Она обещала часикам к пяти.

Старшая и младшая графини переглянулись.

— Если к пяти, следует предложить гостье чай, — твердо сказала Леночка. — Нужно подумать, что подать к чаю.

За столом на мгновение зависла тишина. Понятно, что к чаю подадут обычные закуски, вроде солений-варений, но нужно что-то такое, чего у других нет. Пирожные или печенье слишком банально.

— Штрудель можно испечь, — предложил я.

— Штрудель? — подняла брови маменька, а сестричка отчего-то перешла на немецкий: — Вас ист даст штрудель?