Со временем пришло осознание: к лучшему, что он не появлялся лично. Едва ли не половина людей вступала в клуб исключительно ради сплетен о моем брате, а вовсе не ради чтения. Потеряй я Ви из-за Келвина — как случалось с остальными, — от такого удара оправиться бы уже не вышло.

Уникальность Ви стала ясна с первой же недели. Таким особенным он остается и по сей день.

Я: Сделаю что угодно, лишь бы заслужить твое прощение

Ви: Вообще-то, я готов немедленно тебя простить. Сюжет свернул в романтику

Так и подмывало рассказать, чьему перу принадлежит история, и почему атмосфера резко меняется ближе к развязке. Когда Лили вынудили вступить в фиктивный брак, из-под ее пальцев выходили сплошь мрачные, пугающие строки. Зато потом, постепенно сближаясь с мужем, она вплетала в сюжет все больше нежности, пока цикл «Истинные» наконец не обрел заслуженный счастливый финал.

Однако подруга тщательно скрывала личность: узнай родители, насколько сильно они вдохновили цикл, немедленно попытались бы присвоить чужой успех. И хотя вряд ли Ви имел хоть малейшее отношение к этому миру, по закону подлости именно так бы все и вышло.

Я: Концовка определенно стоит потраченных нервов

Еще пару минут удавалось выполнять прямые рабочие обязанности, пока телефон не завибрировал снова. Я уставилась на экран, сгорая от нетерпения прочесть ответ.

Но вместо него пришло сообщение от папы.

Как бы ни хотелось верить в его заинтересованность, текст оказался типичной веерной рассылкой для всех завсегдатаев родительских вечеринок. Чаще всего они устраивались в честь Келвина, и грядущее торжество исключением не стало.

Папа: Приходи отпраздновать повышение Келвина до генерального директора! Прямо в его день рождения! Мой выход на пенсию теперь официально вступил в силу

Я закатила глаза. Наши с братом отношения и без того начали портиться после смерти бабули.

В первом найденном мною завещании дом отходил ему, что казалось полным абсурдом — бабушка клялась оставить особняк мне. Чуть позже обнаружился другой вариант, написанный от руки и полностью совпадавший с ее обещаниями, где я просто исправила дату. Старую бумагу сохранила как напоминание о собственном проступке, однако отчаянно нуждалась в крыше над головой. Келвин же, в своем репертуаре, тут же потащил меня в суд по делам о наследстве.

Каким-то чудом я выиграла.

Поражения Келвин не признавал. Родня подозревала подделку документов, а сам брат не упускал случая напомнить, что дом достался мне незаслуженно. Справедливости ради, в глазах закона — и согласно самой последней воле — так оно и вышло. Но в этих стенах прошло мое детство. Позволить пустить дом с молотка и оказаться на улице я просто не могла. А именно это Келвин и планировал провернуть.

В последнее время общение сводилось либо к корпоративным письмам на весь отдел, либо к приглашениям на его все более пафосные приемы.

Обычно я старалась их игнорировать. Когда все полетело к чертям, теплилась крошечная надежда, что меня вычеркнут из списков, вот только брат обожал звать неприятных ему людей исключительно ради хвастовства — включая собственную сестру-близняшку. Он прекрасно знал о моем скромном финансовом положении. Но устроиться куда-то еще не вышло бы при всем желании: слишком громко наша общая фамилия кричала с вывески компании.

Я: Привет. Сегодня прийти не смогу. Уже есть планы с друзьями

Ответ прилетел моментально.

Папа: Тогда бери их с собой. Явка обязательна

Ни за что на свете. Лили я доверяла как себе, однако подпускать ее к Келвину не собиралась и на пушечный выстрел. Предательство Авы жгло память даже спустя годы. Пережить подобное во второй раз мне бы не хватило сил. И с Лили-то сблизиться стоило огромного труда, но я рискнула, благо мы с братом в последнее время не пересекались.

Учитывая, как с ней обошлись собственные родители, я сильно сомневалась, что Келвин вообще придется подруге по душе.

Куда вероятнее, что она сделает его прототипом злодея в одной из книг и безжалостно прикончит. Да Лили бы ради такого дела даже еще одно фэнтези написала. Но, потеряв из-за брата слишком многих, идти на подобный риск я не собиралась.

Я переключилась на чат с Эммой. Мы общались куда чаще, чем с Келвином, да и за советами она обращалась исключительно ко мне.

Я: Пойдешь на показушную вечеринку?

Эмма: А мне никто не говорил, что намечается тусовка

Эмма: О, погоди. Вижу приглашение. Эмм, нет. Я не потащусь четыре часа за рулем, чтобы смотреть, как присутствующие коллективно вылизывают Келвину задницу

Я: Нельзя ли выразиться как-то поизящнее?

Эмма: Кстати, с днем рождения. Я бы приехала, но мне вообще-то работать надо, чтобы себя обеспечивать

Я: Та же история. Просто отстой

Вернувшись к компьютеру, я ошарашенно моргнула, обнаружив приглашение на рабочее собрание, которое начиналось через две минуты.

С каких это пор меня зовут на встречи в последнюю минуту? Может, наконец-то переводят в другой отдел, где найдется хоть какое-то занятие. Времени на чтение, конечно, будет не хватать, но даже мне становилось не по себе от получения зарплаты просто так — пусть и совсем копеечной.

Схватив телефон, я проверила, как выгляжу на камере, и в ужасе распахнула глаза, заметив, насколько сильно распушились кудри. Пришлось наспех собрать их в хвост, пытаясь пригладить непослушные волоски.

Спустя минуту я подключилась к звонку.

И тут же возникло острое желание немедленно отключиться.

Первым в глаза бросилось лицо брата на фоне панорамы Нэшвилла. Келвин занимал шикарный высотный офис, и фон для видеоконференций выглядел настолько безупречным, что казался искусственным, однако я прекрасно знала: окна кабинета действительно выходили на город, а освещение выстроили поистине картинное.

Встретившись с ним взглядом, я побледнела. Что он здесь забыл? Брат никогда не общался со мной в рабочее время.

— Эми, — начала представительница отдела кадров. Я судорожно забегала глазами по экрану в поисках ее имени, пока не наткнулась на подпись в самом низу.

— Здравствуйте, Кора. Чем могу помочь?

— Встреча не займет много времени. Боюсь, на данный момент вы ничем не можете помочь. К сожалению, мы вынуждены расстаться.

С губ сорвался неловкий смешок.

— Простите, что?

Взгляд метнулся к Келвину: он что-то быстро печатал, несомненно, параллельно решая другие вопросы. Я понимала, что обида из-за дома никуда не делась, но он в совершенстве овладел искусством демонстрировать болезненное равнодушие.

— В связи с сокращением объема работы пришлось принять ряд трудных решений...

— Я дочь генерального директора, — выпалила я. — Вы не можете меня уволить.

На этот раз подал голос Келвин.

— Технически, теперь ты сестра генерального директора. А мне нужно действовать по справедливости. Отец держал тебя в штате, несмотря на полное отсутствие обязанностей, но мы отчитываемся перед акционерами, и твоя зарплата приносит компании убытки.

— Н-но меня же можно перевести в другой отдел.

— У тебя есть диплом кадровика, о котором я не в курсе, или какие-то другие полезные навыки? Насколько помню, ты отучилась на филолога.

— Это все-таки высшее образование.

— Этого мало. Твоя загруженность — самая низкая в компании. Нам приходится прощаться. Все честно.

До слуха доносились его слова, но мозг наотрез отказывался верить.

На лице брата не мелькнуло ни тени раскаяния, и я прекрасно понимала: заставить передумать невозможно. Родители безоговорочно примут его сторону. Представитель отдела кадров висит на линии. Меня действительно увольняют.